— Дедушка? А что такое суп? — Тянь выкидывал наверх огромные комья тяжелой глинистой земли, старательно выкапывая свой «суповой котел».
«Что такое суп?»
— Ты постоянно повторяешь о приготовлении Супа очищения Тяня, но я совершенно не представляю значения этого слова.
«Хороший вопрос. Берется жидкость, обычно простая вода или вода с растворенными в ней вкусовыми добавками, и смешивается с другой пищей. Как правило, все это нагревается для совместного томления ароматов, хотя бывают и исключения».
— Выходит... я превращусь в жидкость?
«Это был бы один из возможных путей, однако я бы не советовал воспринимать мои слова настолько буквально. Говоря о буквальности, я имею в виду фигуральное выражение. Тебе действительно необходимо покрыть все свое тело, и под "всем телом" я подразумеваю абсолютно каждый его участок».
— Покрыть чем?
«Тем, из чего ты приготовишь свой суп».
— Который должен состоять из змей и лотосов?
«Именно так».
— А ты...
«Нет уж. Дальше сам. Придумай что-нибудь».
Тянь фыркнул и продолжил копать.
— Можешь рассказать о яде этой гадюки? Почему ее называют Гадюкой трех ядов и семи смертей?
«По большей части из-за дьявольски пугающего звучания, ведь судебная патологоанатомия в здешних краях не особо развита».
— Дедушка...
«Ладно, ладно. В сущности, этот змеиный яд действительно чертовски мерзок. Он отравляет кровь, останавливая процесс заживления ран и одновременно убивая огромное количество кровяных телец. Однако по-настоящему жестоким его делают цианотоксичные и нейротоксичные элементы. Грубо говоря, он выжигает твою нервную систему, параллельно вызывая отказ внутренних органов. Представь себе утопление, при котором тебе кажется, будто все твои внутренности взрываются, а кровь пылает огнем».
— Ты упоминал змеиный желчный пузырь? — Тянь, сказать по правде, вполне мог себе это представить, ведь ему уже доводилось испытывать нечто подобное в прошлом. Юноша содрогнулся, продолжил копать, а затем содрогнулся еще раз, задавая свой вопрос.
«Возьми одну тушу и вскрой ее, я покажу. Начинай чуть выше кончика хвоста и постепенно снимай кожу».
«Вот так, прошло несколько грязных минут... Да, сейчас твой палец как раз на нем. На этой крошечной штучке. Она имеет несколько применений. При правильной подготовке орган помогает улучшить зрение и исправить мелкие глазные недуги. Он способствует лечению кашля, облегчая отхаркивание слизи. Но нас по-настоящему интересуют два последних эффекта, а именно его влияние на мужскую силу и способность очищать меридианы».
— Мужская сила? Что значит эта сила?
«Тянь, когда ты находился в материнской утробе, с тобой произошло нечто очень скверное. Я не знаю, случилось ли это в момент зачатия или позже, но ты родился бесплодным. Неспособным завести собственных детей. Ты, вероятно, никогда бы не развился нормально, даже если бы прожил достаточно долго до достижения половой зрелости, из-за проблем с железами и прочими вещами. Там внизу полный беспорядок, Тянь. В том маловероятном случае, если бы ты дожил до зрелости, Небеса совершенно точно не желали бы твоего размножения. Поэтому все, что мы можем сделать для помощи в восстановлении твоих мужских функций, является очень и очень хорошим делом».
«К слову об этом, ты прекрасно знаешь ситуацию со своими меридианами. В обычных условиях они не относятся к вещам, способным отрасти заново, однако в особом состоянии тела могут открыться совершенно невообразимые возможности. Таким образом, желчные пузыри окажутся весьма полезны при условии их добавления в твой суп».
— А лотосы? Что делает их особенными?
«О, очень многое».
Вокруг раздавались лишь звуки копания земли и ничего более. Тяжелая почва поддавалась с трудом, и работа продвигалась мучительно медленно.
— Не мог бы ты объяснить подробнее?
«Не совсем. Знания о лотосах, даже информация смертного ранга, стоят крайне дорого. А Беспыльные лотосы относятся к рангу Сферы Земного Человека с потенциалом роста до Сферы Небесного Человека. Воистину безумно дорого. К тому же эти траты не имеют смысла, поскольку мы можем многое вывести логическим путем из простого наблюдения за прудом. К примеру, лотосы выглядят теми еще снобами».
— Кем? Кто такие снобы?
«Они смотрят на другие растения свысока. Они служат символом чистоты, что является иным обозначением изоляции и обособленности. Они вытесняют всех соседей вокруг себя. Разумеется, они создают среду обитания для других животных и насекомых, но сами всегда плавают в уединенном великолепии на платформе собственного творения. Одинокие, нетронутые окружающей их грязью. Укорененные в мире, но парящие над ним».
— Цветы сверху, змеи снизу.
«Хех. Можно посмотреть на это и так».
Тянь спрыгнул в яму. Он вполне комфортно мог в ней улечься, но внезапно нахмурился. Углубление располагалось довольно близко к пруду, и на дне уже начала скапливаться влага. Затем юноша улыбнулся, осознав исчезновение одной из проблем, заключавшейся в необходимости как-то натаскать внутрь воды.
Змеи снизу, лотос сверху. Мальчик посмотрел на пруд. Там действительно росли исключительно лотосы. Он не замечал ни рыб, ни лягушек. Только огромное множество гадюк. Вот только хищники не стали бы там селиться без источника пропитания. Практик задумался над словами дедушки, пытаясь сложить все детали головоломки воедино.
Змеи и лотосы действовали как единая команда. Гадюки поедали птиц и насекомых, прилетавших к прекрасным цветам. Затем растения благополучно росли в воде и грязи, обильно удобренной продуктами жизнедеятельности змей. Взамен они получали надежную защиту от любых травоядных вредителей. Должно быть, именно сок этих цветов и заставил хищниц сойти с ума от ярости, послужив первобытным сигналом к уничтожению всего движущегося.
Но как простое наблюдение за прудом должно было привести его к пониманию рецепта Супа очищения Тяня и обретению нового, более сильного тела?
Возможно, дедушка давал ему незримые подсказки все это время. Растяжка и дыхание для поддержания здоровья служили лишь началом, но именно Искусство Гурмана позволяло создавать лекарства. Затем в дело вступал яд, разрушающий кровь, нервы и органы. Это была та самая идеальная среда для работы Техники Гурмана, обращающей отраву в целебный нектар.
Желчные пузыри можно было просто проглотить, ведь их крошечные размеры позволяли есть эти органы целыми горстями. Но как использовать лотосы и змеиное мясо? Какая польза скрывалась в плоти помимо банального насыщения? К тому же наставник не сказал ни слова о конкретных свойствах лотосов, упомянув лишь их природу. Чистота. Снобизм. Укорененность в грязи, но полная обособленность от нее. Что именно можно было вывести логическим путем из созерцания пруда?
Возвышающаяся над водой часть лотоса являлась его самым крошечным фрагментом. Корни же оказались весьма толстыми и длинными, во много раз превосходя по размерам цветы и листья. Растение действительно плавало на поверхности, но не было оторвано от мира, прочно цепляясь за грязь подобно любой другой флоре.
Дедушка всегда твердил о сломленности его тела. Значит, юноша уподобится выброшенной на свалку тряпке, которую предстоит разорвать на лоскуты ради создания чего-то совершенно нового. Его органы плохо функционировали? Возможно, за исключением тех, что удалось подлечить с помощью трюфеля. Стало быть, нет ничего дурного в их временном уничтожении. Для полной перековки физической оболочки будет куда лучше предварительно разрушить ее до самого основания.
Оставались змеиное мясо и кости, а также сами лотосы. Очевидно, корни, листья и плоть следовало растереть в кашу и смешать с мутной водой в «суповом котле». Затем ему предстояло прыгнуть внутрь и с ног до головы обмазаться этой смесью. Змеиные головы необходимо приберечь и использовать для укусов самого себя сразу после погружения, а затем проглотить желчные пузыри и съесть цветы лотоса. И во время всего этого кошмара он должен непрерывно применять Искусство Гурмана.
Процесс обещал стать невыносимо болезненным, но после проглатывания всех ингредиентов и полной концентрации на технике должно стать значительно легче. Наверное.
Растирание всего этого добра в однородную пасту требовало огромных усилий. Ему понадобятся камни и увесистые палки. Тянь посмотрел на небо, отметив изрядный запас дневного света. Времени на подготовку оставалось предостаточно.
Во время разбивания ингредиентов на куски мальчик обнаружил в некоторых лотосах жесткие коробочки с семенами. Соображал Тянь быстро, рассудив, что семена нужны для создания новых растений. А дедушка слишком часто упоминал о его способности заводить детей. Гораздо чаще, чем казалось разумным. Юноша предполагал всю важность этого аспекта, хоть и не до конца понимал его суть. И все же лотосы имели множество семян, а семена производили потомство, так что, возможно, ему следовало поместить их внутрь себя?
— Я съем их вместе с желчными пузырями. — Тянь решительно кивнул. Он не имел ни малейшего понятия о принципах работы всего этого варева, так что и подобная идея вполне могла сработать.
Практик сложил аккуратные кучки на краю теперь уже частично затопленной ямы. Первая горстка состояла из желчных пузырей и семян лотоса. Рядом покоились змеиные головы, при необходимости заботливо раскрытые с помощью палочки. Затем следовал выдолбленный кусок гнилого бревна, выложенный плоскими камнями, внутри которого покоилась отвратительная мешанина из змеиной плоти и корней лотоса. Завершала композицию груда прекрасных цветов.
— Что ж. Пора готовить. — Мальчик осторожно опрокинул массу из мяса и растений в мутную воду, а затем перемешал все это длинной палкой. Ему не потребовалось много времени для превращения «супового котла» в весьма достоверное изображение Ада. Юноша стянул с себя жалкие лохмотья и после долгого мгновения колебаний прыгнул внутрь. Даже для выросшей на свалке крысы происходящее казалось омерзительным. Однако дедушка велел покрыть все тело без исключений, поэтому заклинатель лег в грязь и погрузил лицо под воду. Он помогал себе руками, тщательно втирая смесь в каждую складочку и трещинку на теле. Мальчик даже запихнул немного кашицы в ноздри и уши, а затем, призвав на помощь железную волю и несокрушимый желудок, заставил себя проглотить часть этого варева.
Вскоре он заметил, как смесь начала нагреваться. Вода не испускала пар, но определенно становилась теплее. Практик чувствовал легкое покалывание на коже, словно комбинация змеиного мяса и корней лотоса запускала какую-то реакцию, невозможную при их раздельном существовании. Тянь на мгновение замешкался с выбором следующего шага, но в итоге отдал предпочтение желчным пузырям и семенам.
Отбросив лишние размышления, юноша просто начал давиться мерзкими ингредиентами. Он пережевывал их пару раз исключительно для облегчения проглатывания, а затем запихивал в рот очередную горсть гадости со вкусом металла и гнилой древесины.
— Будет больно. — Тянь испытывал головокружение, полностью потерявшись в безумии своих дальнейших действий. Он схватил голову гадюки и с силой вонзил ее клыки себе в левую ногу. Еще один укус достался правой ноге. Затем последовали правая и левая руки. Мальчик потянулся за следующей головой, но не смог пошевелиться. Яд начал действовать.
Его руки свело судорогой. Легкие оцепенели, пока нервы превращались в пылающий огонь. Он отчетливо чувствовал, как его кровь сворачивается и умирает, а сердце отчаянно пытается перекачивать эту мертвую субстанцию по организму в тщетных попытках вывести ее наружу. Желудок скрутило спазмом в непреодолимом желании исторгнуть все когда-либо съеденное. Каждый сантиметр его кишечника завязывался в узлы и плавился. Плавилось абсолютно все.
Боль от отмирающих тканей заставила зрение померкнуть, сменившись сплошной пеленой, когда глазные нервы начали выгорать вместе со всем остальным. Он почувствовал, как опорожняется его мочевой пузырь. Юноша видел, как кожа вокруг змеиных укусов гниет в считаные секунды, исторгая из ран потоки черной крови. Все его нутро буквально выплескивалось наружу. Мышцы, ради укрепления которых он так усердно трудился, стремительно истощались и превращались в ничто.
Дедушка Цзюнь нисколько не преуменьшил грядущие мучения. Ошибка крылась исключительно в воображении самого Тяня. Юноша наивно полагал, будто уже познал максимальный предел возможных страданий, но он жестоко ошибался. Происходящее выходило далеко за рамки всего пережитого ранее. Хуже любой голодовки. Хуже жизни с постоянными ожогами и рвущимися шрамами. Хуже ощущения, когда твои почки избивают или протыкают ножом по шесть раз на дню. У него попросту не находилось подходящих слов. Разум отказывался осознавать масштабы этой агонии. Практик сосредоточил последние крупицы рассудка на своем плане, категорически отказываясь позволить боли остановить его.
— Я должен взять последнюю вещь. Я должен достать цветок лотоса! — Тянь заставил себя сделать немыслимый рывок. Он вложил каждый атом своего существа, каждую каплю своей воли в то, чтобы дотянуться и схватить прекрасные бутоны. Затем бьющиеся в конвульсиях руки безжалостно смяли лепестки, выдавливая их сок прямо в широко раскрытые глаза. Жжение? Это было нечто грандиознее. Разъедающее чувство, словно кислотные черви вгрызались сквозь зрачок. Словно личинки страданий вырывались из влажного мешочка глазного яблока.
Теперь боль пронзила абсолютно каждую частичку его тела. Тянь силой протолкнул массу раздавленных лепестков себе в рот и позволил безвольному телу рухнуть обратно в суп. С широко раскрытыми глазами.