Тянь Цзыхао и дедушка Цзюнь покинули мусорную свалку, прихватив с собой сшитый из шкур бурдюк с водой, мешок со скудными запасами собранного мяса и личинок, а также целую бурю смешанных чувств. Это место было единственным домом, который знал юноша. Он не питал к нему любви, однако прекрасно понимал законы здешней жизни, умел добывать пропитание и искусно прятаться как от пугающих людей, так и от неповоротливых, смертоносных мусорных контейнеров.
Мир за пределами свалки оставался сплошной загадкой. Один из углов и заднюю часть свалки полукольцом огибали крутые склоны. С остальных сторон раскинулись более пологие холмы с островками деревьев и петляющей между ними хорошо утоптанной дорогой.
Мальчик благоразумно держался подальше от тракта. Ему не требовались лишние напоминания на этот счет.
«Запомни, пока что мы лишь избавились от самых смертоносных болезней. Твои почки функционируют, опухоль перестала расти, склонность к рассеянному склерозу все еще остается лишь предрасположенностью, а с повреждениями мозга и отравлением свинцом я разобрался еще несколько лет назад. До сих пор ума не приложу, как ты умудрился пристраститься к опиуму, но и эта проблема уже решена».
«К тому же у тебя наблюдаются серьезные проблемы с гормонами и железами, поэтому в случае необходимости мне придется отложить начало полового созревания, пока мы не исправим твои... мужские достоинства, однако...»
— Дедушка, ты опять за свое, я не понимаю и половины сказанного, — прошептал Цзыхао. Юный практик уже давно усвоил, что голос старца не пугает животных, тогда как его собственная речь на это способна. Наставник утверждал, будто эти слова звучат лишь в голове ученика, но для ребенка подобное звучало полнейшей бессмыслицей. Как голос может быть слышен лишь одному человеку?
«Жду не дождусь того момента, когда ты начнешь практику Ци и научишься общаться с помощью разума. Это сделает нашу жизнь гораздо удобнее».
Путники крались между невысокими холмами, стараясь не тревожить растущие на пути кустарники. Тянь с удивлением осознал совершенно иную природу подобной скрытности. Она разительно отличалась от перемещения по осыпающимся горам мусора. Местная флора ничем не напоминала чахлую поросль пустошей, щеголяя широкими и плотными листьями, блестящими в лунном свете.
Тени здесь казались густыми и уютными. Хоть это осталось неизменным.
В теплой, влажной ночи раздавались тихие птичьи трели. Запахи тоже были совершенно незнакомыми.
«В скором времени нам придется тебя искупать. На свалке я закрывал на это глаза, поскольку слой грязи отлично отпугивал насекомых, однако сейчас любой встречный почует твое приближение за целую ли».
Стоило путникам подняться на вершину холма, как перед ними во всем великолепии раскинулся огромный мир.
Высоко в небесах сияла огромная луна, окутанная легкой дымкой. Вдалеке тянулась сверкающая серебряная лента, а вокруг рассыпались крошечные лужицы серебристого света. Тут и там виднелись островки желтого сияния, сливающиеся в небольшие скопления. Дальше эти сгустки объединялись во все более крупные пятна, пока не превращались в исполинское море огней, похожих на мириады светлячков. И наконец, на самом краю его размытого зрения нечто колоссальное устремлялось прямо в небеса. Нечто, ловящее белый лунный свет и возвращающее его обратно ввысь.
Мальчик присел на корточки под раскидистым кустом и жадно впитывал открывшуюся картину. Он позволил этому зрелищу заполнить те уголки души, о пустоте которых даже не подозревал. Ребенок с головой погрузился в созерцание этого немыслимого чуда.
— Дедушка... что я вижу?
«Река формирует долину, разливаясь широко и далеко, питая влагой рисовые поля. Видишь те мерцающие участки внутри каменных оград? Это скопившаяся вода, в которой прорастает рис. Ты уже встречал рисовые зерна на свалке, это такие безвкусные белые крупинки, похожие на личинок. Поверь мне, ты еще научишься его любить».
«Рядом с этими полями расположены дома и деревни земледельцев. Надежные каменные стены, черепичные крыши, очаги с дымоходами. Крестьяне живут в немалом комфорте, хотя наверняка считают себя невероятно бедными».
«Дальше виднеются города, населенные множеством людей. Там есть лавки, в которых продаются поистине удивительные товары. Местные жители обладают куда большим достатком, чем простые земледельцы. Они могут владеть угодьями или торговыми предприятиями, скупая и продавая самые разные вещи».
«За обычными городами возвышается великий город, переполненный чудесами цивилизации. Я даже не в силах их описать, ты должен прочувствовать это сам. Мистика, талисманы и чары, пронизывающие абсолютно все. Одежда соткана из нитей шелкопрядов, выращенных в морозных пещерах или на вулканической лаве, питавшихся листьями тутовника, окропленными водой из духовных источников. Там сокрыты бесконечные, неисчерпаемые чудеса, ждущие своего первооткрывателя».
«Вероятно, он принадлежит ордену, правящему духовной горой позади него. Секты часто поступают подобным образом ради удобства во взаимодействии с миром смертных. Возвышающийся за городскими стенами духовный пик является истинной жемчужиной этих земель, а возможно и всего региона. Именно на этой горе обитают настоящие практики. Это средоточие безграничной славы и величайшего ужаса. Сила, способная подчинить себе эту вершину, может без малейших сожалений стереть с лица земли миллиарды смертных жизней».
«Тебе предстоит столько всего открыть. В этом мире таится столько первозданной красоты, столько кипящей жизни и неподдельной радости».
Учитель и ученик молча наблюдали за открывшимся пейзажем. Окружающий мир казался поистине необъятным, переполненным невозможными диковинами. Абсолютно все было в новинку для взора юноши. Он никогда прежде не видел ни реки, ни заливного поля, ни каменной кладки, как никогда не видел и настоящего дома. До этого дня люди встречались ему лишь поодиночке или парами, но никак не сотнями и тысячами.
— Это место... очень опасно, не так ли? Здесь совершенно негде спрятаться.
«Оно опасно, но вовсе не из-за отсутствия укрытий. Сейчас ночь, а твое зрение в темноте никуда не годится, поэтому ты не замечаешь множества отличных убежищ. Истинная угроза кроется в твоем отличии от остальных. Иные черты лица, строение рук, лохмотья и запах делают тебя чужаком, от которого веет угрозой. Поэтому они нападут на тебя. Даже если ты попытаешься убедить их в своих мирных намерениях, они все равно нападут. Это крайне жестоко. И очень по-человечески».
— Наверное, лучше вообще не быть человеком. Все они только и умеют, что бросаться камнями.
«Люди жестоки. Но отдельный человек может обладать добрым сердцем. Когда ты ощутишь эту доброту и душевное тепло, Тянь, то уже не сможешь без них жить. Одна лишь мысль о потере этого света будет приводить тебя в ужас. Способен ли ты сам на доброту, внучек?»
— Я не знаю. Может быть?
«Вспомни, как ты охотился. Ты убивал ради пропитания, но никогда не позволял добыче страдать в ловушках, верно? Боль отвратительна, однако тебе нужно было что-то есть. К окружающему миру можно относиться точно так же. Главное, не превратись в того, кто получает удовольствие от причинения чужих страданий. Я множество раз видел финал подобных историй. Они всегда заканчиваются плохо. Абсолютно всегда».
— Куда же нам тогда направиться? — спросил мальчик, согласно кивнув.
«На восток, к горным вершинам. После твоей первой перековки тела мы подумаем о том, как представить тебя человеческому обществу. Я сделал все возможное, но мы отстаем почти на целое десятилетие в вопросах твоей первичной и вторичной социализации. Это непременно скажется на твоем характере и будущих отношениях с окружающими. К счастью, мне не приходится бороться с вредными моральными догмами, хотя нам определенно придется изучить местные культурные обычаи».
— Дедушка, ты опять за свое. В какой стороне этот восток?
«Там, где высится множество мелких пиков, а не одна гигантская гора».
Путники шли в лунном свете, держась поближе к кустарникам и редким деревьям. Цзыхао поймал себя на том, что передвигается мелкими шажками. Юный практик понимал отсутствие необходимости в подобной осторожности, однако привычка перемещаться по мусорным кучам давала о себе знать. Вокруг хватало места для уверенного шага, но он продолжал ступать так, словно в любой момент готовился перепрыгнуть на соседнюю кучу хлама. Подобная походка выдавала в нем ребенка, редко ощущавшего под ногами твердую почву и свято верившего в безопасность теней по сравнению со светом.
— Дедушка, сколько времени займет путь до гор?
«Трудно сказать. Быть может, несколько недель? При удачном стечении обстоятельств управимся быстрее».
— Это очень долго. У меня не хватит припасов.
«Поверь мне, малыш, это станет наименьшей из твоих проблем. Помнишь наши игры с прыжками?»
— Помню.
«Будь готов к тому, что некие создания попытаются полакомиться тобой. Отскакивай в сторону, а затем бей их локтями, коленями и ступнями, как мы и тренировались. Свежее мясо будет само идти прямо к тебе в руки. А пока мы начнем волшебный процесс изучения растений смертного ранга, пригодных для исцеления, а также разберемся, что можно употреблять в пищу, а чего следует избегать».
Мальчик сильно сомневался, что за ним действительно начнется охота. Самым крупным животным в его жизни был случайно забредший волк, да и то нападали лишь больные особи. В основном хищники держались на почтительном расстоянии. По ночам подкрадывалась и кусалась лишь мелочь вроде крыс. Впрочем, его плоть не пришлась по вкусу даже им. Толстый слой зловонной грязи отпугивал практически любую живность.
Путники пробирались на восток, сделав привал у найденного ручья. Местная вода обладала совершенно иным вкусом, ничуть не напоминая привычную дождевую влагу из разбитых кувшинов и кожаных водосборников. Она казалась более легкой и свежей. Жидкость даже ощущалась во рту иначе, оставляя скользящее и на удивление округлое послевкусие. Юноша не мог объяснить причину подобного явления, просто принимая это как данность.
Ученик опустил ладони в поток, позволяя прохладной воде омывать изуродованные культи пальцев и щекотать костяное кольцо, служившее обиталищем дедушке Цзюню. Ребенок жадно вдыхал свежий аромат зелени. Даже в кромешной тьме он мог ощутить вкус этого цвета. Насыщенный, сладкий и до краев наполненный жизнью.
— Дедушка?
«Да, Тянь?»
— Спасибо тебе. За всё.
«Между нами нет нужды в благодарностях».
Мальчик тихо рассмеялся и покачал головой. Впервые в жизни он был искренне уверен в неправоте наставника.
«Держи ухо востро, близится рассвет. Сейчас самое время подыскать надежное укрытие. Помнишь, о чем мы говорили?»
— Сухое место у воды, с достаточным количеством опавшей листвы или травы, чтобы соорудить лежанку высотой по колено и длиной в мой рост, а также собрать материал для укрытия сверху.
«Именно так. В путь».
Цзыхао двинулся вдоль берега ручья. Под густыми кронами деревьев видимость сильно ухудшилась, однако редкие лучи все же пробивались сквозь листву. В округе не нашлось удобных пещер, но юноше удалось обнаружить довольно надежный скалистый навес с обилием прелых листьев поблизости. Подстилка постоянно хрустела, кишела насекомыми, кололась мелкими ветками и источала странный запах. Впрочем, учитывая многолетний опыт ночевок на свалке, мальчик оценил это место как вполне сносное. Соорудив небольшое гнездо, он перекусил вяленым мясом и провалился в сон.
«Тянь! Тянь! Просыпайся! НЕМЕДЛЕННО!» Мощный выброс адреналина мгновенно вырвал Цзыхао из объятий сна. Юный практик судорожно выбрался из груды листьев и кубарем перекатился по земле.
Какое-то существо издало пронзительный вопль, но ослепленные светом глаза не позволяли разглядеть источник звука. Ребенок отпрыгнул влево и услышал, как нечто массивное врезалось в его лиственное гнездо. Он резко развернулся, отчаянно моргая.
Тварь оказалась крупной, чуть мельче волка, но гораздо массивнее, с квадратной головой, заостренными ушами и широкими лапами. Лапами, увенчанными длинными когтями. Зверь снова уставился на мальчика и пронзительно завизжал.
Тянь медленно попятился назад. Хищник припал к земле. Юноша тоже опустился ниже, готовясь к стремительному рывку.
Чудовище издало очередной вопль и бросилось на свою жертву с широко растопыренными лапами, целясь когтями прямо в лицо. Мальчик едва успел уклониться, почувствовав, как жесткая шерсть скользнула по его боку, заставив отшатнуться и потерять равновесие. Он никогда прежде не встречал подобных созданий. Забреди такой зверь на мусорную свалку, ребенок бы непременно спрятался и расставил капканы.
Теперь же о подобных уловках не могло быть и речи. Оставалось лишь убить или быть убитым. Зверь фыркал и шипел, вновь припадая к земле в подготовке к очередной атаке. Цзыхао не стал дожидаться нападения. В нем проснулись инстинкты хищника пустошей, гласящие об опасности любого лишнего движения. Каждое действие стоит боли и энергии. Поэтому, когда приходит время действовать, нужно бить насмерть.