Тянь бросился на зверя, и тот ответил стремительным выпадом. Растопыренные лапы с острыми когтями тянулись к плечам юноши. Тянь ушел вправо, контратаковав ударом локтя в голову. Кость врезалась в жесткую шерсть, заставив хищника злобно зарычать, однако видимого урона не нанесла. Животное отпрыгнуло назад, затем снова ринулось вперед, взмахнув лапой. Человеческий глаз едва поспевал за этим движением, но игры с прыжками уже въелись в самую суть тела юноши, заставляя его безостановочно двигаться. При каждом касании земли он менял позицию, доводя тварь до исступления.
Мальчишка оттолкнулся передней ногой, срезая угол влево, а затем взрывным толчком задней ноги всадил ступню в звериные ребра. Мощный, втаптывающий удар. На этот раз под кожей хрустнуло, словно внутри плоти сломались сухие ветки.
Хищник взорвался первобытной яростью. Широкие лапы обрушились градом ударов, когти со свистом рассекали воздух у самого лица, а скорость движений твари превзошла пределы реакции юного бойца. Он чувствовал, как острые лезвия полосуют его бока, норовя впиться в ноги или вспороть живот. Мальчик выжимал из себя все силы ради уклонения, отбиваясь локтями и коленями в отчаянной попытке разорвать дистанцию.
Очередной взмах когтистой лапы зацепил просторное пончо, служившее Тяню и рубашкой, и курткой, едва не сорвав его с плеч. Юноша извернулся и набросил изорванную ткань прямо на голову зверя. Воспользовавшись мгновением слепоты противника, он рванулся вперед и запрыгнул хищнику на спину. Рука мгновенно обвилась вокруг мохнатой шеи в попытке задушить тварь точно так же, как того волка на свалке.
Однако сейчас перед ним был не больной падальщик. Зверь перекатился, пытаясь вырваться из захвата, полоснул задними лапами, оставляя на бедрах мальчика глубокие рваные раны. Сломанные ребра сильно сковывали движения хищника, не позволяя опираться на поврежденный бок. Да и сам Тянь стал куда сильнее, чем год назад. Руки сжимались подобно кольцам питона, пока ноги сдавливали переломанные кости животного. Они перекатывались по земле, собирая спинами острые камни и ветки. Тянь не разжимал хватки. Он давно привык сражаться сквозь боль, в отличие от дикой твари.
Потребовалось лишь время и неистовая сила воли. Когда животное окончательно перестало дергаться и затихло, Тянь наконец скатился в сторону. Он умел терпеть мучения, хотя сейчас его тело буквально пылало от множества ран.
«Думаю, пришло время научить тебя разводить огонь и кипятить воду. Сейчас твое тело превосходно сопротивляется инфекциям, но это лишь устойчивость, а не полный иммунитет. Посмотрим, сгодятся ли местные растения для промывания ран и ускорения исцеления. Отличная работа, Тянь. Очень хорошая работа».
— Спасибо, дедушка. Что это вообще было?
«Кот».
— Кто?
«Кот. Это такой вид животных. Наш экземпляр довольно крупный для своей породы, поэтому местные жители могли бы назвать его рысью или чем-то подобным. Люди держат особей поменьше в домах для ловли грызунов или просто как питомцев. Некоторые устанавливают духовную связь с куда более массивными хищниками и делают их своими боевыми спутниками. Существуют даже методы культивации кошачьих аспектов внутри собственного тела в виде изменения физической оболочки, особого пути практики или призыва духа предка. Проще говоря, коты пользуются огромной популярностью».
— Ого. А я могу что-нибудь из этого применить?
«Прямо сейчас никак. К тому же твой потенциал во много крат превосходит подобные техники. Я просто решил расширить твой кругозор. Между делом, сорви вон тот крупный лист. Нет, другой, да, именно этот. Хорошо, теперь подойди к тому дереву. Вижу там весьма многообещающий мох».
Тянь оставлял за собой кровавый след, но поделать с этим ничего не мог. Дедушка Цзюнь продолжал знакомить его с разнообразной флорой. Большинство трав оказывались бесполезными, однако некоторые годились для создания кровоостанавливающей пасты или очищения порезов от скверны. Слушать наставника было интересно, но юноша искренне желал лишь одного, чтобы тот перестал без умолку твердить о плачевности их положения.
Раз средство работает, значит, оно хорошее. Где-то в мире, возможно, и произрастал Божественный девятицветный подсолнух или иное чудодейственное сокровище. Главное, что сейчас мальчик дышал полной грудью. И, как выяснилось, сочетание Травы железной нити с Горькушкой превращалось во вполне сносную целебную мазь.
Процесс затянулся, но Тяню не приходилось скучать. Стекающая кровь и жгучая боль служили отличной мотивацией. После лечения предстояло освежевать кота, разделать тушу и подготовить мясо. Времени на выделку шкуры совершенно не оставалось, ее придется просто бросить. Подобное расточительство казалось кощунством, ведь мех сохранился в идеальном состоянии.
— Забавно, — Тянь издал тихий смешок, сморщившись от боли. — Раньше я постоянно поражался тому, какие вещи люди выбрасывают на помойку, а теперь сам оставляю гнить отличный мех и крепкие кости.
«Привыкай. Мы не можем беспечно задерживаться на одном месте. На запах свежей крови сбегутся более крупные хищники. В этой глуши нам не нужно прятаться от людей, так что можно рискнуть и разжечь костер. Сейчас я покажу как».
Дедушка Цзюнь научил Тяня добывать огонь. Показал, как смастерить лучковое сверло и бережно, после десятков неудач, взрастить тлеющий уголек. Крошечная искра упала на древесную стружку, и легкое дыхание мальчика раздуло ее в пламя. Маленького язычка хватило, чтобы поджечь тонкую лучину, затем еще несколько хворостинок, а следом в ход пошли толстые ветки. Вскоре на плоском камне уже ровно гудел костер. Тянь долго смотрел на танец света, ощущая исходящий жар. По какой-то непонятной причине эта стихия вселяла в него первобытный страх.
«В нашу первую встречу ты страдал от жутких ожогов. Твоя кожа до сих пор покрыта рубцами. Я не знаю точных обстоятельств, но ты явно побывал в страшном пожаре. Однако посмотри внимательно, этот костер сотворил ты сам. Ты контролируешь его. Ты вдохнул в него жизнь, и без твоей подпитки он угаснет. Более того, с его помощью можно творить поистине волшебные вещи. Возьми тот большой зеленый лист и немного бечевки из коры».
Тянь подвесил лист над пламенем и наполнил его водой из своего бурдюка. Затем он растер Траву железной нити и Горькушку между двумя камнями до состояния грубой кашицы. Как только вода закипела и пустила пар, мальчик бросил получившуюся смесь в импровизированный котелок.
«Логично предположить, что зелень сгорит. Будь она сухой, так бы и произошло. Но сейчас вода закипает первой, забирая жар у растения. Это не магия, а строгие законы мироздания. Закон четырех камней, и тебе пока даже не обязательно вникать в глубинную суть происходящего. Главное, что метод действует. Используя этот принцип, ты можешь взять два совершенно бесполезных по отдельности ингредиента, выварить их в густую массу, высушить до состояния лепешки, перетереть в мельчайшую пыль, смешать с каплей влаги для создания новой пасты, нанести на рваную рану на боку, и твои увечья начнут затягиваться. Пусть не идеально, но весьма эффективно. А когда ты наконец постигнешь истинную суть вещей, то сможешь применять это правило к тысячам других явлений».
— Дедушка, это и есть та самая перековка тела, о которой ты говорил?
«В каком-то смысле да. Именно это я и называю духовной практикой».
Тянь наблюдал за булькающим в листе варевом, мысленно возвращаясь к схватке с лесным котом. Было бы здорово научиться убивать врагов одним точным тычком. Искалеченным рукам с трудом давался хват палок и ножей, лишая классическое оружие всякой пользы. У него уцелели указательные и большие пальцы, почти весь правый мизинец и несколько обрубков на месте первых фаланг, чего вполне должно хватить для смертоносной техники касания. Юноша потер лоб. С таким же успехом можно мечтать об отращивании утраченных конечностей. Хотя, возможно, они вернутся после полного очищения и перековки плоти.
Целебная мазь сварилась, и мальчик оставил ее остывать. При нанесении кожу обожгло болью, но вскоре мокнущие раны перестали кровоточить, а резь заметно утихла. Тянь не мог сдержать радостной улыбки.
«А теперь, когда ты постиг азы кипячения, давай перейдем к вечной классике выживания в дикой природе. Жарке мяса. Будь готов к тому, что поначалу ужин подгорит, да и кошатина не отличается изысканностью, но приготовься к целому спектру новых вкусов. Тебе определенно понравится. Приготовленная пища открывает двери в совершенно неизведанный мир».
Тянь действительно спалил первые несколько кусков, но его это совершенно не волновало. Аромат проникал в ноздри, пробуждая нервные окончания, о существовании которых он даже не подозревал. Запах казался божественным. Юноша жадно впился в добычу, отрывая волокнистую плоть уцелевшими зубами, пока рецепторы наслаждались гармонией обугленной корочки и жесткого кисловатого мяса. Все вокруг ощущалось в новинку, принося невероятное удовлетворение и чувство сытости. Еда согревала изнутри так нежно, как раньше это делали лишь объятия дедушки.
— Дедушка, а с гнилыми растениями так тоже можно сделать?
«Свежие ингредиенты всегда лучше. Добро пожаловать в искусство кулинарии. Думаю, ты полюбишь плоды своих трудов». Голос дедушки Цзюня звучал так, словно старец одновременно улыбался и грустил. Тянь не понимал причины этой печали.
— Это тоже часть духовной практики?
«Да».
— И убийство того кота?
«Оно тоже».
— А игры с прыжками? Локти, колени и пальцы на ногах?
«В моем понимании всё это является культивацией. Правда, мало кто разделит подобную точку зрения. Некоторые даже сочтут глубочайшим оскорблением, назови ты такие вещи священным термином. Но для меня это истинный путь».
— Почему?
«Потому что к Абсолюту ведут десять тысяч путей, и в конечном итоге любая форма теряет смысл. Она превращается в ничто. А если внешняя оболочка бессмысленна, то в чем же кроется суть практики? В совершенствовании самого себя».
«Духовная практика заключается в познании себя через постижение вселенной. Летающие мечи, призыв демонов, внутренняя и внешняя алхимия, искусство формаций, боевые техники, все это лишь цветы на обочине дороги. Их следует изучать и использовать, но ни в коем случае не путать с самим путешествием или конечной целью».
— Дедушка... Я совершенно ничего из этого не понял.
«Было бы странно, если бы понял. Но твое время придет. Заканчивай с едой и убирай следы стоянки. Нам пора выдвигаться. Я надеялся путешествовать под покровом ночи, но оставаться на этом месте слишком опасно».
Двое путников спешно покинули лагерь. Тянь поражался тому, насколько иначе выглядел окружающий мир при свете дня. Буйство зелени и древесной коры сливалось в единую тень под раскидистыми кронами, а затем, стоило выйти на поляну, солнце резко слепило глаза, обнажая заросли высокой дикой травы, проросшей на месте падения древнего лесного исполина. И тут же наступала очередь густого мрака, когда они вновь ныряли в чащу между деревьями.
«Возможно, это и есть духовная практика». Мальчик искренне надеялся на свою правоту. Насколько же прекрасным должен быть путь возвышения, если он похож на эту прогулку?
Ближе к закату раздался до боли знакомый звериный вопль. На этот раз звук прозвучал куда громче и раздался прямо за спиной. Инстинкты сработали быстрее разума. Юноша рыбкой нырнул за ближайший ствол и развернулся лицом к источнику шума.
Перед ним стоял еще один представитель кошачьих, только превосходящий убитую рысь в два десятка раз. Черно-зеленые полосы покрывали массивное тело, а на лбу отчетливо читался узор, складывающийся в иероглиф «Король».
«Тигр! Этот противник тебе не по зубам. Беги!»
Тянь швырнул горсть земли прямо в морду чудовища, резко развернулся и бросился наутек.
Хищник оглушительно зарычал, и юноша буквально спиной ощутил горячее дыхание надвигающейся смерти. Мальчишка начал петлять между деревьями в отчаянной попытке сбить темп преследователя. Все напрасно, тигр оказался проворнее человека. Впереди замаячил просвет, в воздухе явно запахло влагой. Быть может, полосатый гигант испугается реки? Тянь вжал голову в плечи и выжал из уставших мышц последнюю каплю скорости.
Беглец вырвался под лучи заходящего солнца и резко затормозил. Впереди действительно неслась река, вот только протекала она далеко внизу. Открытая местность обрывалась крутым утесом. Секундой позже из чащи вылетел разъяренный зверь. Времени на раздумья не осталось. Юноша бросился к краю пропасти в надежде спуститься по отвесной скале.
Непрочный камень крошился под ногами. Мир вокруг Тяня внезапно замедлился. Ему казалось, что прошла вечность, пока тело заваливалось назад, а пальцы скребли по краю обрыва, наблюдая за тормозящим тигром. Широкие лапы хищника подняли целую волну пыли, когда тушу протащило по инерции вперед. А затем взгляд мальчика окончательно скрылся за кромкой утеса.
Безумная секунда отчаянного цепляния за скалу. Беспорядочные взмахи руками в пустоте в тщетной попытке ухватить чудо. Затем последовал жесточайший удар, мгновенно выбивший из легких весь воздух.
Придя в сознание, Тянь обнаружил, что висит словно брошенное полотенце на кривом стволе небольшого деревца, чудом проросшего прямо из отвесной стены. В нос ударил просто невероятный аромат.
Превозвозмогая мучительную боль, юноша осторожно перебрался на тонкие ветви. Дерево оказалось на редкость крепким, хоть и уродливо искривленным из-за суровых условий выживания. Дивный запах исходил откуда-то от корней. Тянь подобрался поближе и аккуратно разгреб землю. Аромат усиливался с каждой секундой, земляной, насыщенный, глубокий, ассоциирующийся скорее с сочным мясом, нежели с растительностью. Мальчик сунул руку в образовавшуюся лунку и извлек на свет черную шершавую сферу размером с половину кулака. Находка казалась живой и мерно пульсировала в ладони.