Штормовой сосновый трюфель. Изысканный деликатес и истинное сокровище для перековки плоти. Подобные редкости невозможно вырастить, на них можно наткнуться лишь по воле великой удачи.
Тянь балансировал на стволе деревца, толщина которого едва превышала обхват его собственной ноги. До ревущей внизу реки оставалось не менее сотни футов пустоты. Подъем наверх выглядел ничуть не менее пугающим, к тому же на вершине поджидал разъяренный тигр. Юноша ни секунды не сомневался в присутствии хищника, поскольку огромная тварь то и дело заглядывала за край утеса. Зверь явно тоже чуял манящий аромат трюфеля.
«Бьюсь об заклад, именно поэтому ты и столкнулся с тем тигром. Здешние места совершенно не подходят для обитания таких гигантов. Должно быть, его выгнали с родной территории, а затем зверь уловил запах трюфеля и остался охранять сокровище до полного созревания. Скорее всего, он просто искал способ спуститься по скале и не разбиться насмерть в процессе».
— Хорошо еще, что он не умеет лазать по отвесным стенам.
«О, еще как умеют. Просто кошачьи не жалуют скалолазание. Попробуй ты взобраться на высокое дерево, и сразу бы на собственной шкуре ощутил, почему их прозвали Владыками Джунглей».
Тянь невольно содрогнулся. Полосатый гигант внушал первобытный ужас. Предыдущая стычка с рысью и без того казалась сущим кошмаром. Мальчик даже не знал, какими словами описать этого исполина. Воплощенная смерть, не иначе. Вдобавок ко всему во время падения он лишился бурдюка с водой, всех инструментов и запасов вяленого мяса. Ситуация складывалась просто отвратительно.
— Значит, это сокровище для перековки тела?
«О да. По крайней мере, несомненное сокровище лично для тебя. Большинство практиков на начальных этапах духовного пути были бы весьма рады подобной находке, хотя вряд ли стали бы рисковать ради нее жизнью. Главное свойство этого гриба кроется в его способности преображать плоть при правильном использовании. Нам придется перевести невероятно ценный ресурс совершенно варварским способом».
— А как его правильно использовать?
«Слегка обжарь три взбитых яйца с солью, белым перцем и мелко нарезанным шнитт-луком. Настругай трюфель тонкими, словно бумага, ломтиками поверх блюда и немедленно подавай к столу. Дополни трапезу поджаренным ломтиком хлеба на закваске со сливочным маслом и стаканом яркого, сладкого сока из апельсинов или ананасов. Раздели эту пищу с самым близким и дорогим другом, а еще лучше с возлюбленной. Насладись моментом сполна, отбросив все посторонние мысли, кроме игры вкусов, текстур и искренних эмоций. И просто радуйся жизни».
— Дедушка... я не знаю ни одного из этих слов, — удивленно моргнул Тянь.
«Было бы крайне странно, если бы знал, но мне бы очень хотелось, чтобы ты имел представление хотя бы о яичнице. Уж яиц-то ты повидал предостаточно».
— Это да, но что значит «слегка обжарить»?
«Оставим этот разговор до лучших, более спокойных времен. Внимательно осмотри трюфель. Для начала ощупай его. Штормовой сосновый трюфель должен обладать слегка шероховатой текстурой, отдаленно напоминающей древесную кору. Снаружи его цвет темно-коричневый, почти переходящий в черный. Достигнув зрелости, он источает сильный аромат, пахнущий... ну, именно так, как ты сейчас чувствуешь. Когда немного повзрослеешь, найдешь куда больше подходящих сравнений. Мякоть внутри должна быть цвета рыбьего брюшка с едва заметными желтыми и зелеными прожилками. Только не разламывай его, я не хочу терять ни капли целебной силы. Перед тобой подлинный экземпляр».
Тянь лишь согласно кивал, погружаясь в воспоминания. Дедушка всегда вел себя подобным образом, без конца пускаясь в пространные объяснения. Однажды наставник обмолвился, что желает передать как можно больше знаний в кратчайшие сроки на случай, если ему вновь придется умолкнуть на долгий срок. Подобная перспектива вызывала у юноши ледяной страх. Поэтому мальчик продолжал кивать и внимательно слушать.
«Не забивай голову мыслями о изысканном приготовлении, мы все равно лишены такой возможности. Просто засунь его в рот и съешь».
— Не думаю, что он поместится целиком?
«Он довольно мягкий. Твои зубы без труда прокусят мякоть. Запихни его целиком и постарайся как следует прожевать. Убедись, что весь выделившийся сок стечет прямо в горло. И смотри не пускай слюни».
Дежурящий на вершине утеса тигр прекрасно видел происходящее. Зверь безостановочно свешивал морду и яростно ревел, предупреждая наглого воришку не трогать чужое сокровище. Юноша наблюдал, как гигантская кошка безуспешно пытается дотянуться до него массивной лапой с выпущенными когтями. Тянь лишь широко улыбнулся в ответ. Хищник находился в десятках футов над ним и мог надрывать глотку сколько душе угодно.
— У этого тигра огромные клыки, и, кажется, все на месте. А у меня в зубах полно дыр.
«Именно так. Еще один веский повод заняться перековкой собственного тела».
— Ты не понимаешь, дедушка. Тигр невероятно огромен, у него острые когти, крепкие клыки, и он пышет силой. Но трюфель достался мне, и я собираюсь его съесть. Это чертовски приятное чувство.
«Хех. Продолжай усердно трудиться, чтобы в будущем обрести достаточно мощи для добычи еще большего количества сокровищ. В конце концов, ты бы ни за что не обнаружил этот трюфель, не хвати тебе сил прикончить рысь, обогнать тигра и пережить падение со скалы».
Тянь еще раз принюхался к драгоценному грибу. Запах казался весьма странным, но во рту моментально скопилась слюна, а каждая клеточка тела кричала о том, что эта странность окажется самой вкусной пищей на свете. Мальчик распахнул рот настолько широко, насколько смог, растянув челюсть до тянущей боли в суставах. Затем, глядя прямо в горящие яростью глаза тигра, он затолкал трюфель внутрь и с силой сомкнул челюсти.
Взрыв вкуса едва не сбросил его с дерева.
Насыщенный. Невероятно богатый. Пикантный. Явно мясной, но куда более глубокий и темный, нежели недавняя жареная кошатина. Густой сок и дурманящий аромат поднялись из полости рта, ударили в ноздри и наполнили всё естество. Стекающая по горлу влага обладала легкой горчинкой, которая с лихвой компенсировалась усиливающейся пряностью. Следом раскрылось долгое послевкусие хвои и едва уловимая нотка древесного угля.
Мириады запахов и вкусов закружились в его рту подобно бушующему шторму, полностью захлестывая восприятие. Головокружительные, сбивающие с толку и чарующие, бесконечно притягательные ощущения. И каким-то непостижимым образом всё это являлось лекарством. Эта божественная пища по своей сути ничем не отличалась от целебной мази для наружных ран, только действовала глубоко внутри организма.
Он пережевывал мякоть с предельной осторожностью, следя за тем, чтобы каждая капля драгоценного сока отправлялась точно в пищевод, и поспешно сомкнул губы, дабы удержать внутри малейшие крупицы ускользающего аромата.
«Держись за дерево, внук! Держись за ствол, что бы ни случилось! Сохраняй равновесие и хватайся изо всех сил!»
«Это лекарство. Трюфель словно целебные травы, а мое тело заменяет зеленый лист. Желудок выступает в роли воды. Но что же тогда станет огнем, способным всё это сварить?» Тянь продолжал анализировать происходящее в своих мыслях.
Желудок скрутило жестоким спазмом. Пронзительная боль, словно тысячи раскаленных игл, вонзилась в слизистую оболочку, а затем перекинулась на мышцы живота. Следом агония охватила всё остальное тело. Острые шипы разрывали легкие при каждом вдохе, а каждый удар сердца вгонял их всё глубже в мышцы и волокна плоти. Мальчика затрясло, затем скрутило в жестоких конвульсиях. Однако он не отпустил спасительный ствол. Дедушка велел держаться во что бы то ни стало, да и собственные глаза диктовали ровно то же самое. Тянь вцепился в дерево мертвой хваткой, отчаянно борясь за жизнь, даже когда содрогающееся тело пыталось сбросить его в пропасть.
«Я не могу разжать руки. Не могу отпустить. Не могу». Тянь безостановочно твердил это в своих мыслях. Вокруг могло рухнуть само мироздание, но он не имел права отпускать хватку. Он не умрет. Он обязательно справится. Мальчишка давно научился функционировать сквозь пелену боли. Сила воли. Пока в нем горит неистовая сила воли, он способен пережить любое испытание.
«Вот он, тот самый огонь». Пронзительная мысль рассекла туман агонии подобно вспышке молнии. «Без него все эти элементы остаются лишь разрозненными кусками. Именно сила воли сплавляет их воедино и запускает процесс преображения!»
Даже содрогаясь в конвульсиях, даже когда тело разрывало на части от невыносимой муки, на его губах играла улыбка. Всё сводилось к банальной силе духа. А этого ресурса у него имелось в избытке. Взросление на свалке, питание отбросами, сон под грудами ржавого хлама, постоянные драки с крысами и лисами, норовившими отгрызть кусок плоти от спящего ребенка, всё это закалило его характер до невероятных пределов. Он умел переносить физические страдания и всепоглощающее одиночество. Нынешняя боль казалась сущим пустяком.
Когда конвульсии наконец отступили, и юноша накопил достаточно сил для ясного мышления, он попытался прислушаться к внутренним изменениям. И совершенно ничего не почувствовал.
«Не бери в голову. Прямо сейчас ты не замечаешь разницы, зато я вижу её предельно ясно. Возможно, я недооценил свойства Штормового соснового трюфеля. Или переоценил твое изначальное состояние. Или же недооценил степень злонамеренности...» Голос дедушки Цзюня внезапно затих.
«Прошу прощения, немного отвлекся. Теперь ты стал в разы сильнее. Заложенной в грибе энергии не хватит для отращивания утраченных конечностей, но как только ты плотно поешь и как следует выспишься, максимум через три дня, изменения станут очевидны».
— И в чем же они заключаются?
«Вскоре ты почувствуешь колоссальный прилив энергии, твоя координация заметно улучшится, и тебе придется заново перенастраивать работу собственного мозга. О, а еще глаза могут немного побаливать первое время. Наверное, пару дней. Но это определенно к лучшему».
— Что вообще происходит с моим зрением? — спросил Тянь, только сейчас осознав, что у него действительно невыносимо режет в глазах.
«Трюфель исцелил твою близорукость и дальтонизм. Поверь, разница будет просто поразительной».
— В смысле дальтонизм? Я отлично различаю цвета.
«И какого же цвета был тот тигр?»
— Зеленого с черным.
«Мальчик мой, тебя ждет большой сюрприз. Впрочем, тебе действительно придется заново тренировать свой разум, сам по себе он не начнет правильно различать спектр оттенков. Процесс предстоит муторный, но вполне выполнимый».
— А что насчет остального?
«В основном изменения коснулись гормональной системы. Помнишь, при потрошении дичи мы постоянно натыкались на различные железы и узлы, которые я строго-настрого запрещал тебе есть и велел пускать на приманку?»
— Да?
«А я еще говорил, что объяснить их предназначение будет довольно сложно?»
— Да?
«Так вот, этот трюфель починил значительную часть твоих внутренних желез. Поэтому спешу обрадовать отличными новостями, ты почти готов к нормальному половому созреванию! Разумеется, нам еще предстоит решить некоторые проблемы по мужской части, да и внутренняя химия пока шалит, но со временем всё обязательно придет в норму. Просто великолепное начало пути!»
— Неужели эти железы настолько важны?
«Да. Чрезвычайно важны. Невероятно важны. Существуют целые направления духовной практики, боевых искусств, магических дисциплин, техник укрощения зверей и алхимии, которые завязаны на этом. До достижения определенной ступени физической и духовной эволюции твоя телесная оболочка будет оставаться лишь вариацией Базового Человека. Поэтому всё, что позволяет настроить или улучшить структуру Базового Человека, несет в себе колоссальную пользу. Неудивительно, что младшие практики готовы удавиться за эти трюфели, ведь они обеспечивают полную настройку эндокринной системы».
Тянь озадаченно поморгал. Мальчик не имел ни малейшего понятия о значении половины сказанных слов, но звучало всё это крайне многообещающе. К тому же дедушка искренне за него радовался, так что переживать по данному поводу точно не стоило. Вместо этого все его мысли сосредоточились на куда более насущной проблеме, как именно спуститься со скалы.
— Дедушка... а я могу забраться обратно наверх?
«Нет, лезть наверх тебе категорически нельзя. И не потому, что тебе не хватит сил, а потому, что там тебя преданно поджидает гигантская кошка. Ты наглым образом сожрал чужое сокровище. Теперь зверь ненавидит тебя до глубины души и мечтает разорвать на мелкие клочки».
Очевидно, поедание чужого ценного ресурса прямо на глазах у разъяренного владельца влекло за собой весьма неприятные последствия. На будущее следовало заранее продумывать пути отступления, прежде чем совершать столь дерзкие поступки.
— Значит, придется спускаться вниз?
«Ага».
Тянь тоскливо посмотрел на изуродованные обрубки своих пальцев. По-настоящему сильная хватка сохранилась лишь в двух здоровых больших и указательных пальцах. Этого было критически мало для покорения отвесного утеса.
— Путь кажется очень долгим.
«Так и есть».
— Ну и...?
«Что "ну и"? Собираешься сидеть здесь, пока не умрешь от старости? Думаешь, сможешь комфортно выспаться, балансируя на тонкой ветке? Переведи дух еще пару минут, а затем начинай спуск. Без нормальной еды и воды ты будешь только слабеть с каждым часом. С таким же успехом можно начинать двигаться прямо сейчас».
Тянь медленно потянулся к следующему тонкому каменному выступу, пытаясь уцепиться за него настолько крепко, насколько позволяла искалеченная плоть. «Это даже проще, чем карабкаться по мусорным кучам. По крайней мере, камни не скользят и не осыпаются под руками». Юноша продолжал упорно лгать самому себе. Подобный самообман работал куда лучше, нежели признание того факта, что его руки предательски дрожат, а ноги подкашиваются от слабости. Раньше мальчик никогда не страдал от страха высоты, но сейчас был абсолютно уверен в обратном. «А спускаться всегда проще, чем подниматься. Мне даже не обязательно смотреть, куда я ставлю ногу, взгляд в бездну только сильнее напугает».
Юноша обеспечил себе «надежный» хват и плавно перенес вес тела ниже. Носок ботинка нащупал крошечную округлую выпуклость, торчащую из скальной породы. В обычных обстоятельствах этот выступ едва ли можно было назвать полноценной опорой для ноги, но сейчас мальчишка был готов расцеловать спасительный камень. На нем вполне удавалось разместить подушечку стопы и все пальцы. Просто великолепный кусок гранита.
«Половина пути позади, мальчик мой. Ровно половина. Ты справишься. Ты просто молодец! Чуть ниже и левее тянется прекрасная трещина, за которую невероятно удобно цепляться. Как только переберешься туда, следующие двадцать футов покажутся тебе легкой прогулкой! А оттуда останется совсем смешное расстояние до безопасной высоты прыжка. У нас всё идет просто по высшему разряду!»
Именно в этот момент на Тяня напали орлы.