— Это испытание?
«Да. Однако это совершенно необходимо и для некоторых других целей. Я уже предельно снизил сложность, дав тебе несколько подсказок. Теперь я умолкаю, пока ты не окажешься в безопасном месте хотя бы с десятью лотосами, причем вместе с корнями. Я верю в тебя, Тянь. Я знаю, что ты справишься».
— Дедушка Цзюнь?
Поляна полнилась звуками: шелестом листвы на ветру, стрекотанием насекомых и кваканьем мелких лягушек. Но от дедушки Цзюня не доносилось ни шепотка. Тянь растерянно огляделся. Когда наставник замолкал на свалке, мальчик прекрасно знал, как жить дальше. Там во всем царил строгий порядок и привычная рутина, а принимать какие-либо важные решения попросту не требовалось.
Разве происходящее не казалось чересчур пугающим? На свалке тоже водились гадюки, ведь обилие крыс и мышей превращало мусорные кучи в их излюбленные охотничьи угодья. По большому счету юноша всегда старался держаться от них подальше. Достаточно было пару раз увидеть, как мыши умирают в ужасающей агонии, чтобы усвоить простую истину о смертельной опасности змей.
Любые обитательницы помойки показались бы крошечными детенышами по сравнению с пестрой гадюкой, развалившейся на берегу пруда. Причем эта особь была самой мелкой из всей стаи.
Практик тяжело вздохнул. Змеи тоже не любили питаться падалью, поэтому приманить хотя бы одну мертвечиной будет крайне сложно, не говоря уже об остальных тварях, все еще таящихся в водоеме. Хотя это вовсе не означало невозможность расставить ловушки и подготовить приманки. Просто процесс обещал стать весьма долгим и кропотливым.
Следующей серьезной проблемой являлся сам пруд. Водоем уступал в размерах виденному им ранее озеру, но его габаритов хватало, чтобы заставить юношу всерьез обеспокоиться глубиной. Растущие у самого берега лотосы выглядели чахлыми и потрепанными, тогда как лучшие экземпляры кучились в самом центре. И как же ему добыть хотя бы один цветок? Не говоря уже о десятке с лишним? Одной лишь длинной палкой тут не обойдешься.
Проблемы следует решать по мере их поступления. Первым делом требовалось изготовить инструменты, и все это начиналось с обычной деревяшки.
Птица пронзительно кричала и хлопала крыльями, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Тяню стало совестно, но он даже не шелохнулся. Пернатое создание шумело всего минуту, а змея уже пришла в движение. Мальчик никогда прежде не мастерил змеиных ловушек, однако считал свой нынешний план вполне выполнимым и должен был убедиться в этом с секунды на секунду.
Длинная гадюка скользила сквозь траву. Тянь поежился, осознав свою ошибку в оценке ее габаритов. Длина хищницы почти равнялась росту самого юноши. Заостренная голова выглядела особенно зловеще, а крошечные чешуйчатые рожки над глазами, казалось, источали самостоятельную угрозу.
Цвета змеиной чешуи казались обманчиво приглушенными. Черный, золотой и зеленый сливались воедино, заставляя глаза на мгновение заслезиться. Действительно ли это был зеленый оттенок? По какой-то причине ему на секунду померещилось нечто иное. Уж не это ли называлось «дальтонизмом», о котором постоянно твердил дедушка? Именно в это мгновение зрительного помутнения гадюка достигла ловушки.
Юноша сплел вместе несколько тонких деревянных кольев, соорудив небольшую оградку с единственным отверстием. Птица была привязана к ветке в центре огороженного участка, и ровно в тот момент, когда змея просунула внутрь голову...
Тянь давно привык действовать с размытым зрением. Он резко дернул за веревку из древесного волокна и туго затянул петлю, плотно обхватившую шею змеи. Шнур слегка соскользнул, а затем зафиксировался намертво. Тварь неистово забилась, но мальчик держал крепко, вздергивая извивающееся тело высоко к ветвям дерева. Привязав конец веревки к суку, заклинатель ринулся вперед с увесистой палкой наперевес и нанес мощный удар, почувствовав, как хищница прогнулась под натиском. Тянь нахмурился, поскольку не ощутил хруста раздробленного позвоночника. Он совершил быстрый взмах наотмашь, но промахнулся.
Гадюка выскользнула из петли и в ту же секунду проявила свой свирепый нрав, совершив молниеносный выпад. Тонкие как иглы клыки потянулись к запястью мальчика. Тянь оказался совершенно открыт после размаха и мог лишь в отчаянии отпрыгнуть назад. Змея продолжала наседать, яростно шипя и бросаясь головой прямо к его ногам. Юноша безостановочно отступал, пытаясь пустить в ход свою тяжелую дубинку, совершенно не замечая, как его неуловимые шаги повторяют узоры прыжковых игр, которым обучал его дедушка.
Посчитав, что уловил ритм движений хищницы, Тянь резко выбросил палку вперед. Гадюка уклонилась от удара и немедленно попыталась вонзить зубы в бьющую руку. Вскрикнув, юноша отскочил и инстинктивно отдернул опустевшую ладонь. Ему потребовалось мгновение для осознания того факта, что он только что отшвырнул свое оружие на добрый десяток метров. Указательного и большого пальцев оказалось недостаточно для удержания тяжелого дерева при столь резкой смене направления, особенно учитывая нехватку трех пальцев на каждой руке.
Тянь развернулся и бросился бежать. Без оружия и без ловушек соревноваться в кулачном бою со змеей он точно не собирался. Мальчик сорвался с места на одних носках, но успел сделать всего три шага, когда какой-то звериный инстинкт буквально завопил о необходимости прыжка.
Хищница оказалась намного быстрее и почти настигла свою жертву. На этот раз длинные клыки щелкнули в считаных сантиметрах от его ноги. Тянь сделал единственное, что пришло в голову, и, не дожидаясь подготовки змеи к новому броску, попросту схватил ее. Он буквально нырнул на извивающееся тело, обеими руками вцепившись прямо за головой твари. Гадюка яростно зашипела, нещадно хлеща мальчика хвостом, но юноше было абсолютно наплевать. Смертоносные зубы не могли до него дотянуться, а лупить его хвостом она могла сколько угодно.
Впрочем, рисковать он не собирался, поэтому держал голову гадюки на вытянутых руках и направлял ее пасть в противоположную от себя сторону.
Спустя мгновение практик осознал всю тяжесть своего положения. Он поймал змею, причем очень живую, бесконечно злую и невероятно ядовитую. Стоит только отпустить ее хотя бы одной рукой, как тварь вывернется и немедленно убьет его. Следовательно, требовалось найти способ прикончить хищницу, не разжимая хватки.
Утопить? Тянь бросил беглый взгляд на пруд. Все сородичи его пленницы находились именно там, так что вариант с водоемом отпадал сам собой.
Разбить ей голову о камень? Затея казалась опасно ненадежной, но лучших идей у него не нашлось. Мальчик огляделся в поисках подходящего булыжника для проламывания черепов и обнаружил небольшую удачу. Удобного камня поблизости не наблюдалось, зато в одном из деревьев имелась очень узкая V-образная выемка. Он с силой вогнал змеиную шею в щель и резко дернул вниз. Убедившись, что хищница надежно застряла, юноша отбежал в сторону и подобрал тяжелый валун. Гадюка все еще отказывалась умирать, продолжая биться и извиваться в попытках вырваться на свободу. Тянь поднял камень и обрушил его на затылок твари. Один удар, второй, третий... он продолжал молотить до тех пор, пока булыжник не покрылся кровью, а змея не перестала подавать признаки жизни.
Мальчик поспешно огляделся. Больше никаких змей, как и крадущихся к нему кошек. Он тяжело выдохнул, нечаянно выпустив из тела последние остатки сил, и сдавленно рухнул на землю. Ему казалось, будто змеиные клыки все-таки вонзились в плоть. Смерть подступала так близко и так часто, что навсегда отпечаталась в его сознании. Он находился в считаных миллиметрах от гибели. Меньше чем в миллиметре. А эта неистовая ярость в глазах гадюки! Эта первобытная ненависть!
Юноша содрогнулся. Ему и раньше доводилось встречать разъяренных животных, ведь он охотился столько, сколько себя помнил, но к подобной степени злобы он оказался совершенно не готов. Дедушка Цзюнь называл эту тварь Гадюкой трех ядов и семи смертей, и теперь Тянь был всецело готов в это поверить. Подобная хищница действительно заставит жертву умереть семь раз кряду, прежде чем Аду будет позволено забрать ее душу.
— Слишком дорого обойдется, — только и отвечал старец каждый раз, когда юноша пытался разузнать о значении слова «Ад», которое наставник употреблял весьма часто. Тянь все еще весьма смутно представлял себе концепцию этого места, но по звучанию оно походило на некую обитель, куда тебя непременно утащит рогатая, источающая смертоносный яд гадюка.
— Одна готова. Остался еще целый пруд, — пробормотал он себе под нос.
Немного успокоившись, практик попытался проанализировать сработавшие методы. Приманка из птицы дала результат. Петля тоже некоторое время выполняла свою задачу, хотя хищница могла из нее выскользнуть при малейшей неосторожности. Деревянная дубинка оказалась полным провалом, ведь даже висящую в воздухе мишень не удалось прикончить простым куском древесины. Зато фиксация туловища сработала на отлично, как и последующее забивание камнем насмерть.
Он мог выманивать как минимум по одной особи за раз. Насчет массового приманивания уверенности не было, но эта проблема вполне могла подождать. Недостаток соскальзывающей петли поддавался исправлению: веревке требовалось больше гладкости для более тугого затягивания. Пожалуй, ее стоило сделать чуточку толще на случай непредвиденных обстоятельств. Глупо рассчитывать, что хитрые гадюки станут раз за разом просовывать головы в одно и то же отверстие. Существовал ли способ создать более портативный силок? Сможет ли он, скажем... прикрепить петлю прямо к палке?
Тянь попытался вообразить подобную конструкцию. Затея имела определенный смысл, но в то же время казалась абсурдной. Как именно он будет затягивать удавку? А если и получится, то как потом бить пойманную тварь камнем? Юноша перевел задумчивый взгляд на мертвое тело, свисающее с древесной развилки.
Неужели ответ кроется именно здесь? Достаточно использовать рогатину, чтобы прижать добычу к земле, скользнуть руками вниз по древку и нанести сокрушительный удар валуном. Предельно прямолинейно и легко в изготовлении. Вот только оставалась пара незначительных проблем, начиная с его реальной способности пришпилить извивающуюся цель куском дерева, и это было лишь началом списка трудностей.
Проблема выдалась поистине захватывающей, и Тянь немедленно принялся за работу. Во-первых, собрать подходящие ветки. Во-вторых, провести серию экспериментов. В-третьих, придумать надежный путь к отступлению на случай провала охоты. В прошлый раз ему откровенно повезло, и мальчик был абсолютно уверен, что второго подобного шанса судьба не предоставит.
Юноша разместил птицу неподалеку от пруда, сохраняя безопасную дистанцию. Он не знал точных охотничьих повадок этих змей, однако их метод подозрительно напоминал нападение из засады. Поставь он себя на их место, то непременно спрятался бы у самой кромки воды в ожидании приближения беспечной жертвы, чтобы затем взорваться молниеносным броском на максимальной скорости. Следовательно, ему придется выманивать хищниц наружу, лишая их преимущества первого выпада.
При условии, что задумка вообще сработает. При условии, что он сможет проделывать этот трюк раз за разом. И при условии, что обойдется без смертельных случайностей.
Птица беспомощно трепыхалась, поднимая невообразимый шум. Бедное создание прекрасно чуяло присутствие ползучих гадов и совершенно не желало мириться с неминуемой гибелью. Разве способна простая пичуга осознать сам факт привязанности к древесной ветке?
Тянь терпеливо ждал. Змеи тоже прекрасно разбирались в птичьем мясе. Использованная им приманка не отличалась выдающимися размерами, но даже в теле комара можно найти каплю плоти, поэтому хищницы обязательно придут. Мальчик едва не пропустил момент, когда его новая добыча начала медленно выползать из воды, пробуя воздух раздвоенным языком.
Гадюка подкрадывалась все ближе, двигаясь плавно и почти не тревожа травяной покров. Растительность у кромки воды оставалась довольно короткой, поскольку Тянь крайне тщательно подошел к выбору местности. Маленькая оградка осталась прежней, удавка претерпела некоторые модификации, а в качестве подъемного механизма была выбрана новая, более надежная палка. Юноше не требовалось вздергивать змею слишком высоко, достаточно было лишь ограничить ее подвижность на время атаки рогатиной и тяжелым камнем.
Почуяв свою жертву, хищница рванула за смертельным укусом. Она сунула нос в небольшое отверстие и внезапно начала задыхаться, вздернутая над землей невидимой и не пахнущей силой. Гадюка бешено замотала длинным хвостом в слепой ярости от атаки чего-то непостижимого.
Откуда было простой змее постичь всю глубину порочности и коварства человеческого сердца?