Пока Марк и его команда готовились штурмовать новые Врата, в другом конце Столицы, в стерильном кабинете с видом на кремлёвские стены, царила иная атмосфера. Здесь пахло дорогим кофе, свежей газетной бумагой и властью, от которой слегка подташнивало.
Алексей Петрович Рыбкин, заместитель министра МС, с бесстрастным лицом слушал доклад своего нового протеже, Константина Гордеева. Молодой, амбициозный аналитик с идеальной выправкой щёлкал слайдами на большом экране, стараясь не смотреть в сторону генерала Крутова.
— ...подтверждено, временной поток внутри аномалий ускорен вдвое относительно нашей реальности, — голос Гордеева был чёток. — Наблюдения показывают: внутреннее пространство представляет собой изолированный карман. Его границы чётко очерчены. Попытки пересечь их приводят к стремительной потере здоровья. Барьер абсолютен.
На экране промелькнули схемы, графики температурных аномалий на границах.
— На данный момент подтверждено единственное условие «зачистки» — полная ликвидация всех враждебных форм жизни внутри. Альтернативные методы, упоминаемые в открытых источниках, такие как поиск и уничтожение неких «кристаллов», пока не нашли подтверждения. Система требует именно тотального очищения.
Гордеев переключил слайд. Появилась серия кадров, снятых камерами наблюдения у Врат: группа гвардейцев Корпуса Внутренней Стражи пыталась занести внутрь автоматы, гранатомёты.
— Земное оружие... — Гордеев сделал микроскопическую паузу, чувствуя на себе взгляд Крутова, — ...включая огнестрельное, внутри аномалий проявляет абсолютную деградацию. Сразу выходит из строя после попадания в подземелье. Патроны... не детонируют.
Генерал-полковник Крутов не двинулся, но его лицо стало каменным. Он медленно потер виски, где уже пульсировала знакомая, горькая головная боль.
«Большая часть годового бюджета на новейшие «Громы» и «Ураганы»... а внутри эта техника и оружие превращается в бесполезный хлам. Моим ребятам не поможет ни строевая подготовка, ни наставления по РХБЗ. Им поможет только то, чему они и так научены: работать дубинкой и прикрываться щитом. Как типичном митинге у мэрии...»— Мысль была циничной и ужасающе практичной.
— В то же время, — продолжал Гордеев, торопясь проскочить неприятную тему, — артефакты, добытые непосредственно внутри, демонстрируют аномально высокие показатели эффективности и прочности. Их ценность на внешнем рынке растёт. Но что важнее — они работают там, внутри, и у нас снаружи.
Следующий слайд показывал коллекцию странных минералов, капель жидкости, обломков.
— Материалы, извлечённые ходоками, обладают уникальными свойствами. Пока это вопрос отдалённой перспективы, но их изучение может открыть путь к созданию принципиально новых видов экипировки. Если мы научимся их воспроизводить.
Лицо Гордеева стало серьёзнее. Он щёлкнул на последний блок слайдов.
— Признаков скорого прорыва существ в нашу реальность не обнаружено. Однако мы не исключаем такой возможности. Мониторинг ведётся по всем спектрам.
— Также удалось вывести формулу лимита на группу: квадрат уровня Врат плюс пять. Это определяет максимальную сумму цифровых уровней ходоков, которые могут войти одновременно. То есть, для Врат первого уровня максимальная сумма уровней команды — шесть. Для вторых — девять, и так далее. Что касается выноса... Каждый ходок обладает скрытым лимитом на эфирную стоимость предметов. Ценные артефакты «весят» много, низкосортные — мало. Всё, что превышает лимит, исчезает при переходе.
На экране появились изображения лабораторных опытов: пробы проноса разных предметов.
— Пронос сложной электроники, огнестрела, большинства медикаментов и обычной пищи — невозможен. Однако... — Гордеев позволил себе сделать небольшое, осторожное отступление. — Лабораторные эксперименты показали первый проблеск надежды. Предметы нашего мира можно «контаминировать». Путём насыщения их микроскопическими частицами материалов из самих Врат. Проще говоря, нашу еду, воду и, возможно, простейшие лекарства можно «зарядить» порошком из тамошних кристаллов или жидкостей. Пока это лишь эксперименты. Серия неудач. Но принцип, кажется, работает. Мы получили один успешный проход яблока, пролежавшего несколько часов в измельчённой породе из «Подземелья».
Доклад был окончен. Гордеев отступил на шаг, дав информации усвоиться. В кабинете повисла тишина, густая от невысказанных мыслей.
Рыбкин, до сих пор молчавший, поднял глаза. Внутри него бушевала странная смесь чувств. Облегчение — наконец-то есть хоть какие-то данные, хоть какая-то почва под ногами, иллюзия контроля над безумием. Азарт — этот кризис был не только угрозой, но и шансом. Пока Министерство обороны и МГБ пребывали в ступоре и не желали признавать реальность, раздумывая, применять ли танки против порталов, его ведомство, МС, уже собирало практическую информацию. Если он сможет закрепить за собой роль главного по аномалиям, пока не вмешались «большие люди» с улицы Феликса... это была карьера всей жизни. Или крах.
— Генерал, скажите, пожалуйста, оцениваете ли вы гильдии, которые начинают формироваться, как угрозу? — спросил он ровным и вежливым тоном, глядя на Крутова, но мысленно уже просчитывая ходы.
Крутов покачал головой, ловя направление мысли.
— Пока нет, — ответил Крутов, его голос был низким и уверенным. — Они мелкие, голодные и грызутся друг с другом. Пока мы наблюдаем и копим данные. А в среднесрочной перспективе... — он посмотрел прямо на Рыбкина, — самых сильных и амбициозных из них нужно будет взять в ежовые рукавицы. Легализовать, обложить налогом, поставить на довольствие. А параллельно — срочно создавать свои, государственные гильдии на базе спецназа и проверенных кадров. Чтобы эти «вольные стрелки» всегда знали, что над ними есть кулак покрупнее. — тут он сделал паузу, посмотрел ехидно сторону Рыбкина, и продолжил. — Но это задача не для нас с вами, думаю надо привлечь к нашей компании людей по серьезней, Министерство обороны или МГБ.
Рыбкин сглотнул, а затем медленно кивнул. В его глазах читалась смесь делового удовлетворения и нежелания. Машина, которую он запустил, работала. Мир менялся, но он, кажется, успевал подсунуть свою табуретку, чтобы взобраться на гребень этой перемены, а не быть ею сметённым. И делиться таким «пирогом» с теми, кто может и захочет его съесть в один присест он не желал.
— В целом, стратегия, предложенная ранее, себя оправдывает, — подытожил Гордеев. Разряжая обстановку — Гражданские ходоки несут потери, но предоставляют нам бесценные разведданные. Пока же пусть работают на общее дело.
Совещание подошло к концу. Когда кабинет опустел, Рыбкин откинулся в кресле и впервые за несколько часов позволил себе глубоко, со свистом выдохнуть. Он смотрел в окно на пульсирующую вдали аномалию. Не на угрозу. На инструмент. И на тысячи таких же, как Марк Ветрин, — невольных разведчиков, добывающих для него данные своей кровью.
Он потушил свет и лёг на жестковатую кушетку в углу. Домой он не поедет. Утром — доклад к председателю правительства. Нужно быть в тонусе, иметь готовые ответы и, главное, — инициативу. Пока другие думают, как закрыть дыру, он должен думать, как поставить на ней свой флаг.
Закрыв глаза, он уже строил в уме схемы: пилотный проект госгильдии, тендер на «контаминированные» расходники, который можно отдать младшему брату, система рейтинга для вольных ходоков... Его сознание, отточенное годами бюрократических войн, работало без сбоев, раскладывая хаос по полочкам, давая ему имена, номера и статьи бюджета.
И тишина в кабинете была гулкой и полной ожиданием. Ожиданием его хода.(П.А. Так как действия происходят в альтернативной вселенной, названия всех вещей или мест (Форт, Ладага, Мосград) будут удивительно напоминать обозначения из нашего мира, но все это вымысел и совпадения случайны, честно! Не забывайте добавлять в библиотеку! Лайки, комментарии и подписки — приветствуются и добавляют автору радости и мотивации).