Том первый
Глава вторая
Прошла неделя. Дождь, загнавший Мезеля в таверну в день их первого нормального разговора с Айзом, давно сменился удушливой летней жарой. Город буквально плавился, а вместе с ним плавились и привычные будни полукровки.
Впрочем, "привычными" их назвать теперь было сложно. Рядом поселился Айз.
Существо со звездной кожей, не помнящее своего прошлого, умудрилось как-то незаметно врасти в повседневность таверны Вермилль. Его оставили работать на подхвате - таскать тяжелые бочки и протирать столы, благо выносливости синекожему было не занимать. Мезель же продолжал вести свой дневник, но теперь добрую половину страниц занимали странности его нового друга.
На четвертый день этого странного сожительства Айз впервые узнал, что такое крепкий алкоголь.
Все началось с того, что Вермилль выставила на стойку бутыль со сомнительной темной жидкостью - "настойка на корнях горного лопуха", как гордо окрестила ее дварфийка. Айз, ведомый своим вечным детским любопытством, пригубил из кружки, нахмурился, а затем, заявив, что внутри разливается странное тепло, за полчаса в одиночку осушил половину бутылки.
Результат превзошел все ожидания.
К полуночи Айз не просто опьянел. Его звездная кожа начала пульсировать ярким, раздражающим сине-зеленым светом, похожим на безумный маяк. Он шатался по залу, натыкался на стулья и нес откровенную околесицу.
– Мези... - пробормотал Айз, тяжело наваливаясь на плечо полукровки, когда тот пытался утащить его на второй этаж. - Ты знал, что воздух... он не пустой? Он тяжелый. Его можно толкать, если очень захотеть. Вот так... - Он вяло махнул длинной рукой в сторону закрытого окна. По стеклу пробежала странная дрожь, будто от сильного порыва ветра, хотя на улице стоял полный штиль. Айз и сам удивленно моргнул, уставившись на окно, а потом просто потряс головой, решив, что ему это кажется из-за выпивки.
– Ты пьян, Айз. Слишком пьян. Иди в комнату, - Мезель хмурился, пытаясь удержать скользящее синее тело.
Кое-как дотащив товарища до кровати в своей тесной каморке, Мезель хотел было уйти, но Айз неожиданно проявил невероятную, почти неестественную физическую силу. Он резко дернул полукровку на себя, сгреб в охапку и намертво прижал к груди - прямо к той самой сквозной дыре, где у него обычно пропадали ложки и мелкие монеты.
– Эй! Отпусти! - дернулся Мезель, но хватка синекожего была подобна железным тискам.
– Тепло... - пробормотал Айз, уткнувшись носом в плечо полукровки, и мгновенно уснул, оглушительно засопев. Его кожа продолжала мерно и тепло светиться, согревая Мезеля вопреки душной летней ночи. Полукровка всю ночь пролежал не шевелясь, злясь на свою слабость и слушая странный, ровный стук, доносившийся откуда-то из глубины чужого тела.
Утром их застала Вермилль. Дварфийка, зашедшая забрать пустые кружки, замерла в дверях, окинула взглядом спящего мертвым сном Айза, который все еще сжимал Мезеля в объятиях, и ее лицо расплылось в хищной, предвкушающей улыбке.
– О-о-о... - протянула она, скрестив руки на груди. - Какая милая картина. Ну что, мальчики, теперь вы у меня в кулаке. Мезель, если ты еще раз посмеешь задержать плату за комнату или назвать меня старой, весь город узнает, как сладко ты спишь с нашим звездным чудищем.
Мезель тогда лишь устало закрыл глаза рукой, понимая, что этот компромат Верм будет использовать против них еще очень, очень долго.
Время летело незаметно, стирая границы между неделями. Шел второй, третий, а затем и четвертый месяц их дружбы. Мезель привык к Айзу. Привык к его глупым вопросам, к его манере внезапно исчезать и появляться, к его дыре в груди. Дневник полукровки полнился записями, но ответов на вопрос, кто такой Айз, так и не находилось. Более того, Айз часто говорил вещи, которые заставляли Мезеля подолгу сидеть в темноте и думать.
Айз ведь и сам не понимал, что с ним происходит, и списывал все на особенности своего странного тела.
– Знаешь, Мези, - сказал как-то Айз, пока они чистили картошку на заднем дворе таверны. - Люди такие сложные. Зачем-то трут палочки, разводят костры. А мне иногда кажется, что вещам просто нужно вовремя подсказать. Вот смотришь на сухие дрова, очень сильно хочешь, чтобы они согрели, и они как будто сами... откликаются. Я вчера так на плиту на кухне посмотрел, и угли вспыхнули быстрее. Вермилль, наверное, хорошие угли закупает, качественные.
– Это просто физика, Айз. Или химия. Сухие дрова горят, сырые - нет, - сухо отрезал Мезель, хотя внутри шевельнулось странное предчувствие.
– Наверное, - Айз пожал плечами, и звездочки на его лбу замерцали быстрее. - Но в тебе самом тоже постоянно что-то шумит. Не так, как у людей. Будто внутри тебя сидят два разных человека и никак не могут договориться, в какую сторону идти. Тяжело тебе, наверное, с непривычки.
Мезель тогда промолчал, но в ту ночь долго смотрел на свои руки. Эльф и демон. Две противоположные сути. Быть может, то, что он принимал за простую душевную тяжесть и усталость, было чем-то иным?
На четвертый месяц случилась история, которая едва не стоила Мезелю душевного покоя, а Вермилль - жизни от безумного смеха.
В тот вечер в таверне было людно. Мезель, уставший от шума, забился в самый дальний, темный угол заведения, медленно потягивая свой неизменный бесхмельный эль. Айз крутился возле стойки, о чем-то переговариваясь с Вермилль. Дварфийка, судя по всему, пребывала в отличном расположении духа и явно замышляла какую-то каверзу.
– А я говорю тебе, ты трус, синекожий! - громко, так, чтобы слышали окружающие, заявила Верм, ударив кулаком по дереву стойки. - Спорим на двадцать пять бликов, что у тебя духу не хватит подойти и засосать Мезеля прямо сейчас? Он же тебя в бараний рог согнет, полукровка наш суровый!
Айз склонил голову набок, мерцая точками на коже. Для него понятия "поцелуй", "спор" и "стыд" существовали в какой-то своей, слишком простой системе координат.
– Двадцать пять бликов? Это ведь пять порций жареного мяса? - уточнил он.
– Шесть, если со скидкой от заведения! - ухмыльнулась гномка.
– Идет.
Мезель, сидевший в углу, даже не подозревал о надвигающейся катастрофе. Он сделал очередной глоток, когда перед ним внезапно выросла высокая, длиннорукая фигура Айза.
– Айз? Что-то случилось?.. - начал было Мезель, но договорить не успел.
Айз действовал быстро и абсолютно бездумно. Он наклонился, схватил Мезеля за плечи своими длинными пальцами и, вместо того чтобы поцеловать в губы (видимо, не до конца понимая анатомию процесса), с силой прижался губами к шее полукровки, прямо под острым ухом, оставляя жесткий, яростный и долгий засос.
Кружка бесхмельного эля выскользнула из рук Мезеля и со стуком покатилась по полу. Глаза полукровки округлились от шока, лицо мгновенно залило краской от ярости и смущения. Он попытался оттолкнуть звездное существо, но Айз, честно отрабатывая свои двадцать пять бликов, отстранился сам, удовлетворенно кивнув.
Из-за стойки донесся странный звук. Вермилль, наблюдавшая за этой сценой, разразилась настолько диким, громоподобным хохотом, что в какой-то момент просто подавилась собственным слюноотделением и элем, который как раз пыталась глотнуть. Она согнулась пополам, кашляя, хрипя, стуча кулаком по стойке и одновременно пытаясь продолжать ржать. Ее лицо стало пунцовым, корсет едва не трещал по швам.
– Ты... идиот?! - прошипел Мезель, тяжело дыша и закрывая рукой горящую шею. - Ты что творишь?!
– Я заработал на мясо, - спокойно ответил Айз, протягивая руку в сторону хрипящей Вермилль. - Верм, гони монеты.
Мезель готов был провалиться сквозь землю. Весь оставшийся вечер он не разговаривал ни с кем, свирепо зыркая из своего угла на каждого, кто пытался улыбнуться в его сторону.
Пятый месяц принес новые странности. Жара спала, уступая место прохладным осенним ветрам. Мезель все чаще ловил себя на мысли, что слова Айза о "звуках" и "настроении" вещей перестают казаться ему просто бреднями. Иногда, закрывая глаза, он действительно слышал легкий, едва уловимый гул, пронизывающий стены таверны. Но списывал это на обычную усталость и переутомление от вечного чтения.
До одного злополучного вечера.
Вермилль решила обновить запасы и привезла из южных земель бочонок особого, концентрированного фруктового вина. Напиток пах яблоками и медом, и внешне ничем не отличался от обычного компота. Мезель, придя после долгой и безрезультатной прогулки по лесу, чувствовал дикую жажду. На стойке как раз стоял кувшин, оставленный Верм.
Полукровка, не задумываясь, налил себе полную кружку и осушил ее залпом, ожидая почувствовать привычный вкус бесхмельного эля или воды.
Уже на середине кружки он понял, что совершил ошибку. Горло обожгло сладким, густым огнем. Мезель со стуком поставил кружку.
Его организм, абсолютно не переносивший алкоголь из-за специфического смешения эльфийской и демонской крови, среагировал мгновенно и беспощадно. Его жестко вштырило.
Мир вокруг Мезеля внезапно потерял четкие контуры. Стены таверны поплыли, цвета стали неестественно яркими, а звуки... звуки обрушились на него лавиной. Он слышал, как скрипит половица на третьем этаже, как дышит муха на стекле, как бьется сердце Вермилль за стойкой. Ему казалось, что воздух вокруг него стал осязаемым, густым, как кисель.
– О-о-о... - Мезель покачнулся, хватаясь за край стола. Его зрачки расширились, заняв почти всю радужку. - Что... что со мной?..
Айз, оказавшийся рядом, подхватил его под руку.
– Ого, как тебя развезло, - удивленно хмыкнул Айз, всматриваясь в лицо друга. - Ты весь светишься. Ну, не буквально, конечно, как я. Но от тебя прямо жар идет, как от перегретой печки. И воздух вокруг тебя какой-то... дерганый. Будто ты его руками крутишь. Интересная реакция на вино, у людей я такого не видел.
– Заткнись, Айз... у меня в голове... всё кружится... - пробормотал Мезель, чувствуя, как по телу разливается бешеная, чужеродная энергия. Ему казалось, что если он сейчас взмахнет рукой, то стены таверны просто разлетятся в щепки.
– Да ладно тебе, расслабься, - Айз мягко усадил его на стул и накрыл его ладонь своей синей, светящейся рукой. - Это просто хмель в голову ударил. Ты, главное, не пытайся этот туман поймать. Мне вот когда плохо, я всегда представляю, что это не я кружусь, а мир вокруг меня ходит ходуном. А ты сейчас выглядишь так, будто пытаешься весь этот зал силой мысли на месте удержать. Расслабь пальцы, Мези. Видишь, даже воздух вокруг твоих рук как будто дрожит, как над костром в полдень. Смешная штука - это твое похмелье.
Мезель смотрел на свои пальцы. Из-за выпитого алкоголя его восприятие обострилось до предела, и сквозь пелену пьяного бреда он действительно начал замечать то, о чем говорил Айз. Воздух над его ладонями шевелился, искажая очертания стола.
– Дрожит... - выдохнул полукровка, чувствуя, как сознание окончательно уплывает в блаженный туман. - Бред... это просто... вино...
– Конечно, вино, что же еще, - добродушно отозвался Айз, не подозревая, что его простые, приземленные наблюдения за поведением пьяного друга только что заронили в голову Мезеля первое зерно страшной догадки.
Мезель отключился прямо на столе. Когда через сутки похмелье наконец отпустило его, мир вокруг уже никогда не стал прежним. Странное марево, которое он заметил вокруг своих рук, никуда не исчезло. Оно едва заметно дрожало в полумраке, заставляя полукровку раз за разом возвращаться мыслями к тому, что в этом мире существовали вещи, которые нельзя было объяснить ни одной прочитанной в библиотеке книгой.