Пройдя сквозь первозданный хаос Вселенной, вобрав в себя великую силу Неба и Земли… Даже вырвавшись из оков шести путей реинкарнации, не избежать потрясений, что сотрясают этот мир…
Кладбище Богов и Демонов располагалось в самом сердце континента Тяньюань. Помимо величайших практиков человечества и могущественных существ среди иных рас, в каждой могиле здесь покоился древний Бог или Демон. Это было место вечного упокоения тех, кто некогда властвовал над мирозданием.
Кладбище утопало в изумрудной траве, а воздух был наполнен благоуханием цветов. Если бы не бескрайний лес надгробий, его легко можно было бы принять за прекрасный сад. Окраины погоста охраняли величественные снежные клены — уникальные деревья, росшие только здесь. Легенды гласили, что они были рождены из остаточной духовной энергии ушедших богов.
Пышные изумрудные кроны снежных кленов тихо колыхались на ветру, словно предаваясь воспоминаниям о былом величии. Ослепительно белые лепестки, чистые и безгрешные, медленно кружились в воздухе, подобно хлопьям снега. То были слезы божеств, безмолвно повествующие о пережитой скорби.
Днем и ночью это место являло миру совершенно противоположные картины.
При свете солнца кладбище окутывала священная дымка, а чистейшее сияние заливало каждый дюйм земли. Здесь можно было узреть божественные лики — воплощения бессмертной и могучей воли древних Богов и Демонов. Порой можно было увидеть танцующих западных ангелов или услышать пение восточных фей. Весь некрополь пребывал в атмосфере высшей святости.
Но если днем это место казалось райской обителью богов, то ночью оно превращалось в чистую землю демонов.
Стоило солнцу скрыться за горизонтом и опуститься ночной тьме, как из недр гробниц начинала бурлить и вздыматься зловещая темная демоническая энергия. Она затмевала свет звезд и луны, погружая небо и землю в беспросветный мрак. В этот час призрачные силуэты свирепых божеств из легенд и тени грозных демонов бесчинствовали среди могил, а леденящий душу вой древних злых духов заставлял цепенеть от ужаса.
Священное и одновременно жуткое Кладбище Богов и Демонов было святыней, перед которой преклонялись практики как Восточного, так и Западного миров. Днем люди часто приходили сюда, чтобы почтить память ушедших. Но даже глубокой ночью здесь можно было встретить особых практиков: восточных повелителей трупов или западных некромантов…
Лишь в пред закатный час на кладбище воцарялся абсолютный покой. Вся земля погружалась в благоговейную, мертвую тишину.
В очередной раз солнце клонилось к закату, приближая миг, когда священное и демоническое сменяли друг друга. Последние лучи уходящего солнца окрасили Кладбище Богов и Демонов в торжественные и зловещие тона.
Каждая гробница была ухожена, пред каждым надгробием лежали охапки свежих цветов.
Однако рядом с этими величественными усыпальницами притаилась низкая, едва заметная могилка. У нее не было ни надгробия, ни цветов — простой земляной холмик, почти сровнявшийся с землей. Бег времени и дожди стерли ее из памяти людей, оставив позади в глухом углу.
В лучах вечерней зари великие гробницы казались еще монументальнее, а безымянный холмик — еще ничтожнее. Но именно в этот миг неприметная могила содрогнулась. Земля на ее вершине покрылась трещинами и начала осыпаться вниз.
Из толщи земли показалась бледная ладонь. Следом за ней — вторая. Обе руки мертвой хваткой вцепились в край могилы, и из гробовой тьмы медленно выбрался молодой человек с растерянным лицом. Его растрепанные длинные волосы были испачканы грязью, а обрывки одежды прилипли к телу. Лицо юноши хранило мертвенную бледность, но в остальном его облик был крайне зауряден — из тех, кто мгновенно теряется в толпе.
— Что это за место? Почему я здесь? — пробормотал он, с нарастающим смятением оглядывая бескрайние ряды могил.
Внезапно его взгляд приковала надпись на соседнем надгробии. Если бы кто-то увидел, с каким вниманием юноша читает древние письмена, этот человек пришел бы в неописуемый ужас. Ведь эти символы принадлежали столь далекой эпохе, что даже старейшие ученые Союза исследователей древних культур могли лишь бессильно качать головами.
Дочитав эпитафию, юноша резко переменился в лице и потрясенно вскрикнул:— Могила Восточного Бога Войны, Чжань Уцзи… Неужели… это правда? Неужели это тот самый легендарный Чжань Уцзи, что сокрушал три мира и шесть путей, чье имя заставляло трепетать небеса? Значит… даже Боги не могут избежать смерти?
Соседняя величественная гробница повергла его в еще больший шок:— Могила Западного Бога Войны, Цезаря… Цезарь? Тот самый верховный бог Запада, облаченный в золотые доспехи и разящий золотым святым мечом?
Словно осознав что-то страшное, он завертел головой по сторонам. Высокие гробницы Богов и Демонов отчетливо выделялись в лучах заходящего солнца.
— Могила восточной бессмертной кудесницы, Феи Пиона… Могила западной Богини Мудрости, Нас… Могила Восточного Бессмертного Воина, Ли Чанфэна… Могила восточного демонического практика, Ао Цантяня… Могила великого западного Владыки Демонов, Люцифера…
— О Небеса! Что случилось с этим миром? Неужели… все боги прошлого мертвы? И все они… похоронены здесь? — лицо юноши исказилось от ужаса, в глазах застыло неверие. — Но почему… божества восточного Континента Бессмертной Магии и западного Континента Стихийной Магии погребены в одной земле?
Вдруг взгляд юноши упал на маленький холмик у его ног. Он застыл как вкопанный. Холодный пот мгновенно пропитал его изодранные одежды, а по телу разлился леденящий стужа, словно его бросили в ледяной погреб.
— Я… я только что… выбрался из могилы… — его глаза остекленели, душа будто покинула тело, и он бессильно рухнул на землю.
— Я — Чэнь Нань. Я был… мертв. Но теперь… я снова ожил…
Лишь спустя долгое время в пустых глазах Чэнь Наня затеплилась искра жизни, сменившаяся глубоким потрясением:— О Боги, что же произошло?! Если я погиб, зачем судьба заставила меня восстать из могилы?! Неужели Небеса хотят, чтобы я, никчемный человек, продолжил влачить свою посредственную жизнь?!
Шок сменился мучительной болью. Прошлое накатило удушающей волной, оставляя в душе слишком много горьких сожалений о том, что было утеряно навсегда.
Небо оставалось бескрайним, цветы продолжали благоухать, но внутри у него была лишь гнетущая пустота.
С трудом поднявшись, Чэнь Нань принялся блуждать взглядом по некрополю и окончательно убедился, что это кладбище Богов и Демонов. Пережив первый шок, он начал успокаиваться.
— Даже самые прочные надгробия из адамантового гранита покрыты глубокими шрамами времени. На это ушли бы тысячи, если не десять тысяч лет… Всё изменилось, эпохи сменили друг друга. Десять тысяч лет пронеслись как один миг… Ха-ха, сон длиною в вечность! — горько усмехнулся Чэнь Нань.
Глядя на лес каменных плит, он терялся в догадках.
— Могила Божественного Тигра, Сотрясающего Небеса, Сяо Чжэня… Могила Трехглавого Демонического Дракона, Гари… Могила Святого Воина, Лян Фэна… Могила Священного Рыцаря, Оттоли… Похоже, кроме Богов и Демонов, здесь упокоены величайшие мастера человечества и редкие могучие существа иных рас. Что же случилось десять тысяч лет назад? Почему погибли Боги и Демоны, считавшиеся бессмертными? Почему божества Востока и Запада лежат в одной земле? И почему… здесь был похоронен я?
Легкий ветерок растрепал его испачканные длинные волосы и разбередил его и без того одинокое сердце.
Чэнь Нань запрокинул голову и закричал в небо:— Кто-нибудь, скажите мне, что произошло?!
Ответом ему была тишина.
Лишь вдали с высоких снежных кленов срывались бесчисленные белые лепестки. Они кружились в воздухе, напоминая дождь из слез. То плакали ушедшие боги!
— Боги погибли, Демоны пали, а я остался жить… О Небеса, зачем вы заставили меня восстать из могилы? Куда мне теперь идти?
Солнце скрылось за горизонтом, окрасив край неба багряным закатом с золотой каймой.
Чэнь Нань взял волю в кулак. Он понимал, что выбора у него нет — остается лишь идти вперед, шаг за шагом.
Он бережно присыпал землей пустой холмик, из которого только что выбрался, и направился к выходу. Проходя сквозь рощу снежных кленов, наполненную чистейшей духовной энергией, он невольно замер. Ему никогда прежде не доводилось видеть деревьев с настолько плотной аурой. «Неужели за время моего "сна" в мире появились новые духовные растения?» — подумал он.
Когда безупречно белый лепесток опустился прямо перед ним, перед глазами Чэнь Наня все поплыло. Запечатанная память медленно приоткрыла свои врата. Тоже был сезон листопада…
Он вспомнил «ее», ту, что навсегда осталась в его сердце…
— Моря обратились в тутовые поля, мир изменился до неузнаваемости… Эх! — Чэнь Нань покачал головой и решительно зашагал прочь из леса.
Стоило ему покинуть рощу, как последние лучи солнца угасли. Накатившая тьма лишила Кладбище Богов и Демонов дневного покоя. Из глубин могил начала клубиться и подниматься темная демоническая энергия.
Сзади донесся глухой рык, но Чэнь Нань не придал этому значения, решив, что с наступлением ночи активизировались дикие звери. Он размял затекшее тело и пробормотал: «Десять тысяч лет… Надеюсь, мои кости не заржавели». Он знал, что его навыки боевых искусств оставляли желать лучшего, но с обычным хищником он бы справился.
Вскоре впереди показались три убогие соломенные хижины. У дверей стоял иссохший, похожий на скелет старик с белоснежными волосами и бородой. Лицо его было изрезано глубокими морщинами — следами бесчисленных жизненных бурь.
В груди Чэнь Наня всколыхнулись странные чувства. Это был первый живой человек, встреченный им после перерождения. В этом чувстве смешались крупицы тепла, горечь утраты и глубокое смятение…
Десять тысяч лет назад он родился на свет перед своими родителями. Десять тысяч лет спустя его новое рождение встретил этот немощный старик.
«С чего бы мне сравнивать родителей с этим старцем?» — с самоиронией подумал юноша.
Старик, опираясь на клюку, заковылял ему навстречу. Он выглядел настолько хрупким, что казалось, любой порыв ветра свалит его с ног. Чэнь Нань поспешил вперед, чтобы поддержать его, но старик махнул рукой, показывая, что справляется сам, и строго сказал что-то.
Однако Чэнь Нань не понял ни единого слова.
От этих чуждых, непонятных звуков его сердце сжалось. Пришло горькое озарение: прошло десять тысяч лет, и язык его эпохи давно канул в лету. Он надеялся узнать у старика о нынешнем мире, но языковой барьер вдребезги разбил эти надежды.
Заметив ошеломленный взгляд юноши, старик смягчился. Его тон стал миролюбивее, но видя, что парень по-прежнему ничего не понимает, он нахмурился, взял его за руку и повел к хижине. Чэнь Нань покорно шел следом. Интуиция подсказывала, что старик не замышляет зла, а поскольку говорить они не могли, оставалось лишь притвориться глухонемым.
Подведя юношу к дому, старик указал на деревянное ведро, затем на колодец неподалеку и ушел внутрь.«Хочет, чтобы я натаскал воды? Решил сделать из меня батрака?» — подумал было Чэнь Нань.
Но когда старик вернулся, юноша понял, что ошибся. В узловатых, иссохших руках старик держал комплект чистой, хоть и не новой одежды. Он явно хотел, чтобы гость умылся и переоделся.
Глядя на добрую улыбку старика, Чэнь Нань густо покраснел. Он и впрямь выглядел ужасно: в лохмотьях, растрепанный и покрытый могильной грязью. На душе вновь стало горько. Разве мог он, выходец из великого клана, когда-то оказаться в столь жалком положении? Взяв ведро, он молча направился к колодцу.
Слегка пошевелив внутреннюю истинную ци, он заставил остатки своих лохмотьев окончательно истлеть и упасть к ногам. То были благословенные одежды из божественного шелкопряда! Время безжалостно — даже артефакт, некогда не боявшийся ни огня, ни мечей, не выдержал бремени десяти тысяч лет.
Ледяная колодезная вода смыла грязь с тела, но не могла смыть тревогу из его сердца.«Что мне делать? Без знания языка я не смогу общаться с людьми. Как мне выжить в этом мире?»
Облачившись в одежды, оставленные стариком, Чэнь Нань подошел к хижине и с улыбкой поклонился в знак благодарности. Из дома донесся аппетитный аромат еды. Старик подошел к очагу и жестом позвал его к столу.
Приняв пиалу с жидкой рисовой кашей, Чэнь Нань мысленно вздохнул: «Кто бы мог подумать, что спустя десять тысяч лет я снова буду сидеть за обеденным столом. Пути судьбы неисповедимы!» Его желудок был абсолютно пуст, поэтому легкая каша пришлась как нельзя кстати.
Когда с ужином было покончено, совсем стемнело. Юноша последовал за хозяином в дом. Старик зажег свечу, и тусклый огонек наполнил комнату уютным теплом. Убранство было скудным: деревянная кровать, кресло и письменный стол. Стол был чист от пыли, на нем ровной стопкой лежали с десяток книг. Но символы на обложках были совершенно незнакомы Чэнь Наню — за века письменность изменилась до неузнаваемости. Накатила новая волна разочарования.
Когда старик ушел в свою комнату, Чэнь Нань опустился в кресло. Мысли путались, но радости среди них не было.
Десять тысяч лет назад, несмотря на знатное происхождение, он оставался посредственностью. Живя в столь высоком кругу, он нес на плечах непомерный груз ожиданий и ежесекундно страдал от этого. Та жизнь давно опротивела ему, и если бы не одна привязанность, смерть стала бы для него благословенным избавлением.
Судьба сыграла с ним злую шутку. Прошли эпохи, и он воскрес. Тяжкое бремя прошлого исчезло, но вместе с ним исчезло и все остальное…
Чэнь Нань ощутил безграничную горечь. Родные, друзья давно обратились в прах, а возлюбленная ушла в сырую землю. Теперь он остался совершенно один в этом чужом мире. Жизнь потеряла всякий смысл.«Я отстал от истории или история выбросила меня за борт?» — с тоской подумал он.
Свеча оплыла, пламя дрогнуло в последний раз, и комната погрузилась во мрак.
За окном мерцали звезды, ночь была тихой, но Чэнь Нань ворочался на кровати, не в силах уснуть. Он заставил себя успокоиться и начал циркулировать семейную тайную технику культивации. Ему хотелось проверить, осталась ли при нем его прежняя сила.
Истинная ци послушно потекла по меридианам, подобно тонкому ручейку. За десять тысяч лет его культивация нисколько не изменилась. Однако из-за концентрации на технике его чувства обострились. До его слуха донеслись глухие, жуткие стоны, шедшие со стороны кладбища. От этих звуков волосы вставали дыбом.«Неужели там так много хищников? Этому старику в его годы смертельно опасно сторожить это место в одиночку!»
Чего Чэнь Нань не знал, так это того, что в этот самый миг старик уже шел по кладбищу Богов и Демонов. В руках он нес корзину, доверху наполненную ароматными цветами снежного клена. Не обращая внимания на бесчинствующие призраки свирепых богов и тени ужасных демонов, он с величайшим благоговением оставлял у каждого надгробия по нескольку белоснежных лепестков.
Прежнее пристанище Чэнь Наня — маленькая безымянная могила — из-за просадки сухой земли почти сровнялась с землей. Старик подошел к ней и тяжело вздохнул:— Эх, у тебя даже надгробия нет… Похоже, отныне ты окончательно исчезнешь из памяти смертных. Но, быть может, так даже лучше. Меньше славы — больше покоя. Лежи тихо, пусть никто не тревожит твой сон. Из праха пришел — в прах и возвращайся.
С этими словами старик присел и сухими руками аккуратно разровнял остатки холмика, раскидав землю в стороны. Могила исчезла навсегда. Лишь несколько белых лепесток опустились на это место, оставляя после себя едва уловимый аромат.
...
Утренний луч солнца заглянул в окно. Чэнь Нань открыл глаза и сонно пробормотал:— Странно, почему отец сегодня не прислал никого, чтобы выгнать меня на тренировку? Ах да, он ведь почти достиг Сферы Божественного Воина-Бессмертного, откуда у него время на меня…
Взгляд упал на скромную обстановку хижины. Юноша резко сел. Лишь спустя пару минут до него дошло:— Значит, все это правда… Десять тысяч лет пронеслись безвозвратно!
Он толкнул дверь и вышел во двор. Ему в лицо ударил свежий воздух, пропитанный ароматами трав. Легкий туман струился между деревьями, птицы, не боясь человека, весело щебетали на ветках. Чэнь Нань прикрыл глаза, наслаждаясь этой пасторальной гармонией.
— Ты проснулся? — раздался сзади голос старика.
Юноша по-прежнему не понимал языка, а потому лишь вежливо улыбнулся в ответ.
После завтрака Чэнь Нань поднялся, указал рукой на тропу, уходящую вдаль, и жестом попрощался с хозяином. Перед уходом он отвесил старику глубокий, почтительный поклон.
Спустя час он добрался до небольшого городка. Из-за неприметной внешности и местной одежды никто не обращал на него внимания. На душе у Чэнь Наня было одновременно радостно и тревожно: радостно от того, что начиналась новая жизнь, и тревожно из-за незнания языка.
К своему удивлению, он заметил, что на улицах были не только люди с черными волосами и глазами вроде него, но и златовласые, голубоглазые жители, а также рыжие, седовласые и синеглазые…«Похоже, за эти десять тысяч лет произошло слишком много перемен. Мне нужно как можно скорее влиться в это общество».
Внезапно по его спине пробежал мороз, а сердце сковал леденящий страх. Интуиция воина подсказывала: за ним наблюдает сильный практик.
Позади него немолодой даос в причудливом одеянии покачал головой и прошептал:— Странно. Я ведь четко ощутил в этом юноше отголоски древней, ни на что не похожей ауры. Но стоило присмотреться — и все исчезло. Чудеса…
Лишь когда даос скрылся из виду, Чэнь Нань осмелился обернуться. Он увидел лишь удаляющийся силуэт — величественный, легкий, словно принадлежащий истинному небожителю.
В памяти всплыли слова отца: «Чэнь Нань, запомни: те, кто способны разглядеть циркуляцию нашей семейной тайной техники, крайне опасны. Это либо великие мастера боевых искусств, либо отрекшиеся от мира даосские культиваторы. С ними будь предельно осторожен!»
«Это был даосский культиватор! Разве такие люди не избегают мирской суеты?» — Чэнь Нань прекрасно знал, насколько они ужасны. Вступать с ними в бой не решались даже искушенные мастера боевых искусств.
Голос отца до сих пор звенел в ушах: «…Переплавить плоть, сковать бессмертный дух, достичь долголетия Неба и Земли, сиять ярче солнца и луны — вот конечная цель даосской культивации, Сфера Бессмертных. Путь же нас, мастеров боевых искусств — это идти наперекор воле Небес, закаляя собственное тело, дабы пробиться в легендарную Сферу Божественного Воина-Бессмертного. В глазах большинства наш путь уступает даосскому, но…»
Отец тогда не договорил, но Чэнь Нань и сам все понимал. Воины могли на равных сражаться с даосами, и его отец был тому лучшим примером — даже великие культиваторы общались с ним как с равным.
При этой мысли сердце Чэнь Наня екнуло: «Интересно, смог ли отец совершить тот последний шаг и пробиться в Сферу Божественного Воина-Бессмертного? Если да… возможно, нам еще суждено встретиться». Но вспомнив бескрайний лес надгробий на кладбище, он содрогнулся от ужаса. «Если отец и достиг той вершины, боюсь, он тоже не смог избежать…» Юноша помрачнел.
Вокруг сновали прохожие, звенели выкрики торговцев, город бурлил жизнью. Но Чэнь Нань чувствовал себя невыносимо одиноким. Он ощущал себя подкидышем, которого безжалостно выбросило волной времени.«Я всегда был посредственностью. Раз уж умер, зачем после стольких веков Небеса заставили меня восстать из могилы?»
Небо внезапно заволокли тяжелые тучи, и мир погрузился в полумрак.
Ба-бах!
Грянул оглушительный гром. Лавки вдоль улиц поспешно закрывались, прохожие бежали укрыться от непогоды. В считанные мгновения оживленная улица опустела, и лишь Чэнь Нань остался стоять один одинёшенек посреди дороги.
Хлынул проливной дождь. Ледяные капли мгновенно пропитали одежду, заставив тело дрожать от холода. Но еще холоднее было у него на душе.«Небо и Земля безграничны, но где мой дом?»
Сквозь пелену дождя одинокий силуэт безцельно брел по улице, отдавая себя на растерзание яростным потокам воды.
Десять тысяч лет назад Чэнь Нань родился в великом клане мастеров боевых искусств. Он обладал выдающимся талантом, и все прочили ему великое будущее. Но затем начался кошмар: его культивация семейной техники не просто остановилась, она пошла вспять, упав со стадии Великого Достижения Второго Неба до средней стадии Первого Неба. В то время его отец уже стоял на вершине боевых искусств континента. К такой семье было приковано всеобщее внимание, и груз, давивший на Чэнь Наня, был неописуем.
В те серые дни колкие усмешки, издевки и презрение сыпались со всех сторон. Он не знал, куда себя деть. Но был один человек, который до самого конца верил, что наступит день, и Чэнь Нань явит миру свое истинное величие.
Вспомнив о «ней», юноша почувствовал, как сердце пронзила невыносимая, острая боль.— Юйсинь… Знаешь, больше всего на свете я жалею о том, что так и не успел сказать тебе те три слова: "Я люблю тебя"…
Годы мимолетны, девичья красота увядает быстро. Юйсинь осталась вечной раной в его сердце, главным сожалением всей его жизни.
Не разбирая дороги, Чэнь Нань забрел в глухой темный переулок. Грудь сдавило удушьем, к горлу подступил соленый привкус крови.
— Кха!
Он выплюнул сгусток алой крови и без сил рухнул прямо в грязную лужу.
— Юйсинь… — перед глазами все потемнело, и он окончательно потерял сознание.