Когда за хозяйкой закрылась дверь, группа вернулась в полумрак холла. После короткого, напряженного знакомства они попытались обсудить, как именно будут ухаживать за парализованной старухой.
Невысокая, хрупкая девушка с двумя хвостиками, Янь Юпин, робко подала голос:
— Послушайте... а как вы все оказались в том автобусе? Я... я ехала на скоростном поезде, засиделась в телефоне и задремала... а когда очнулась, уже сидела в салоне.
— И я. Задержался на работе допоздна, вдруг навалилась жуткая усталость...
Один за другим люди делились своими рассказами, пока разрозненные детали не сложились в зловещую закономерность: все семеро очутились в автобусе абсолютно одинаково. Это открытие лишь усилило давящее чувство надвигающейся беды.
— Дьявольщина какая-то... — глухо выругался Лю Чэнфэн.
Янь Юпин немного помолчала и неуверенно предположила:
— А может... может, это все-таки реалити-шоу? И нас просто так необычно пригласили? В конце концов, я видела по телевизору...
Договорить она не успела — Лю Чэнфэн прервал ее холодной усмешкой.
— Так быстро забыла про толстяка? На съемках теперь тоже сдирают с людей кожу заживо?
Девушка вздрогнула, но упрямо распахнула глаза:
— А вдруг... вдруг это просто реквизит? И кровь тоже бутафорская? Мало ли, куриная там, или собачья...
Она отчаянно пыталась обмануть саму себя, но ровный голос Нин Цюшуя безжалостно разрушил ее последнюю линию защиты.
— Это не кровь животного.
Все взгляды скрестились на парне. Казалось, он уже полностью принял новую реальность и держался поразительно хладнокровно.
— В прошлом я работал ветеринаром, поэтому у меня очень острое обоняние. Кровь животных разительно отличается от человеческой. У нее иной, более тяжелый запах, тогда как человеческая имеет ярко выраженный металлический привкус ржавчины... Могу с абсолютной уверенностью заявить: на том светофоре была человеческая кровь. Причем... совсем свежая.
Янь Юпин задрожала, обхватила колени руками и тихонько всхлипнула:
— Хватит... Пожалуйста... замолчи...
Увидев ее реакцию, Нин Цюшуй немного смягчил тон. Глупо было винить девушку в слабости. Обычный человек, столкнувшись с подобным, получил бы психологическую травму на долгие годы. Лишь те, кому по долгу службы приходилось иметь дело с трупами, могли переносить такое относительно спокойно. Уж слишком немыслимой и кровавой была та сцена.
— Давайте лучше подумаем, как нам пережить эти пять дней, — произнес неприметный мужчина с тяжелым, мрачным взглядом. Звали его Сюэ Гуйцзэ. — Нас семеро. Задача — пять суток ухаживать за прикованной к постели старухой. Как распределим обязанности?
Люди растерянно переглядывались. Не дождавшись ни от кого инициативы, Нин Цюшуй предложил:
— Давайте так: трое девушек возьмут на себя готовку и стирку, а мы, четверо мужчин, будем присматривать за женщиной...
Едва он закончил, Ван Юйнин — красавица с золотыми серьгами — язвительно процедила:
— Как удобно. Значит, женщины обязаны обстирывать вас и стоять у плиты? Неплохо вы устроились! Услышали, что старуха парализована, и тут же вызвались за ней присматривать... Держите нас за дур? Уход за ней — это просто лежать целыми днями на диване, верно?
Выслушав эту тираду, Лю Чэнфэн презрительно скривился:
— Надо же... Вроде красивая женщина, а яда больше, чем в гадюке.
Лицо Ван Юйнин потемнело от гнева:
— Ты кого сейчас оскорбил, урод?
Лю Чэнфэн набычился и угрожающе ткнул в нее пальцем, но Нин Цюшуй его остановил.
— Если не хочешь стирать и готовить, я могу поменяться с тобой местами. Иди и ухаживай за больной. Скажем, с девяти утра до десяти вечера. После десяти на улице уже наверняка стемнеет, так что можно будет умыться и лечь спать.
Ван Юйнин смерила парня холодным взглядом и фыркнула:
— Ну... спасибо.
В ее голосе не было ни капли благодарности — лишь сплошная насмешка.
— Ах да... времени уже шестой час, и я проголодалась. Раз уж ты вызвался готовить, то можешь приступать.
Нин Цюшуй окинул ее долгим взглядом, ничего не ответил и повернулся к двум другим девушкам:
— Хотите поменяться?
Молчавшая до этого Я Мо подняла руку:
— Я... Извини, но я вообще не умею готовить.
В отличие от Ван Юйнин, слова этой девушки звучали абсолютно искренне.
— Среди мужчин есть те, кто умеет готовить? — спросил Нин Цюшуй.
Остальные трое парней ненадолго замялись, после чего Лю Чэнфэн раздраженно рявкнул:
— Ладно, черт с вами! Буду готовить и стирать вместе с тобой. Вокруг одни белоручки, даже еду себе приготовить не в состоянии!
Ван Юйнин ледяным тоном бросила:
— Хам, следи за языком!
Лю Чэнфэн угрожающе шагнул к ней:
— Скажи спасибо, что я женщин не бью, иначе ты бы отсюда на своих двоих не ушла!
Женщина лишь холодно усмехнулась и, громко стуча каблуками, ушла наверх.
Кухня находилась на первом этаже, а старуха — на втором. Особняк был огромным, и их пути разошлись. Осыпая всех проклятиями, Лю Чэнфэн потащился на кухню следом за Нин Цюшуем. За ними увязалась и Янь Юпин, то и дело всхлипывая на ходу.
— Хватит уже орать, — Нин Цюшуй прервал недовольство здоровяка, как только они зашли на кухню. Его порядком достала эта ругань.
— Нет... ты как вообще терпишь такое отношение? — возмутился Лю Чэнфэн.
Нин Цюшуй открыл холодильник и начал доставать продукты.
— Думаешь, уход за той старухой — простое дело?
Лю Чэнфэн поперхнулся воздухом:
— Парень, ты о чем?
Нин Цюшуй медленно повернул голову, глядя на здоровяка и стоявшую рядом Янь Юпин.
— Забыли, что сказал тот мужчина в костюме? Они ответят на наши вопросы только в том случае, если мы вернемся живыми. А это значит, что миры за Вратами Крови таят в себе невообразимую опасность.
Услышав это, щупленькая Янь Юпин снова задрожала.
— К-какую опасность? — запинаясь, спросила она.
Нин Цюшуй покачал головой:
— Пока неясно... Но раз наше задание — ухаживать за этой женщиной, то наверняка угроза исходит именно от нее. В общем... будьте предельно осторожны.
Слова парня заставили Лю Чэнфэна задуматься. Его глаза забегали, мрачность мгновенно улетучилась, сменившись хитрой ухмылкой:
— А ты дело говоришь, парень. Пожалуй, буду держаться тебя.
Нин Цюшуй удивленно посмотрел на бородача, покачал головой, но развивать тему не стал.
Сначала он вытащил из холодильника овощи, а затем заглянул в морозильную камеру. Там, как и обещала хозяйка, лежали огромные запасы мяса, заранее нарезанного на куски и разложенного по пакетам. Выбрав упаковку с надписью «Говяжья вырезка», он бросил ее на сковороду, чтобы медленно разморозить.
Уже собираясь закрыть дверцу, Нин Цюшуй краем глаза уловил нечто странное. Потянувшись в самую глубину морозилки, он вытащил на свет кусок мяса, твердый как камень.
Внутри вакуумной упаковки виднелась какая-то черная масса. Пакет был покрыт толстым слоем льда, поэтому разглядеть содержимое не представлялось возможным. В отличие от остальных, на этом куске не было никаких бирок — видимо, хозяйка попросту забыла его подписать.
Нин Цюшуй несколько секунд вглядывался в пакет, пока из-за его плеча не высунулся Лю Чэнфэн.
— А чего это мясо черное? — с любопытством спросил здоровяк.
Нин Цюшуй пожал плечами и сунул сверток обратно:
— Без понятия. Может, испортилось от долгой заморозки.
Работа на кухне закипела. К немалому удивлению Нин Цюшуя, неотесанный, похожий на уличного вышибалу Лю Чэнфэн оказался великолепным поваром. Судя по тому, как ловко он мыл, шинковал и жарил овощи, опыта ему было не занимать.
— Ужин готов! — громко крикнул здоровяк, расставляя на столе тарелки с дымящимся мясом и овощами. Не дожидаясь остальных, он плюхнулся на стул, придвинул к себе увесистую миску горячего риса и принялся жадно набивать рот.
Янь Юпин с ужасом наблюдала за тем, как он орудует палочками, словно изголодавшийся демон.
— Мы... разве не будем их ждать? — робко поинтересовалась она.
Лю Чэнфэн раздраженно отмахнулся:
— Еще чего! Ешь!
И снова принялся с волчьим аппетитом уничтожать еду.
По лестнице загрохотали шаги. Ван Юйнин, еще даже не спустившись до конца, заметила уплетающего за обе щеки здоровяка и не удержалась от колкости:
— Ну и манеры... Ешь так, будто три дня голодал.
В любой другой ситуации Лю Чэнфэн обязательно огрызнулся бы в ответ, но сейчас он был слишком поглощен процессом, пропустив оскорбление мимо ушей. Решив, что мужчина струсил, Ван Юйнин села за стол и тоже приступила к еде.
Ужин проходил в гробовом молчании. Никто не знал, о чем говорить.
Вокруг постепенно темнело. Под конец люди с трудом различали даже куски говядины в собственных тарелках. И лишь когда Нин Цюшуй поднялся и включил свет, все осознали одну пугающую деталь: наступила ночь.
— Проклятье! Почему так быстро стемнело?! — истерично выкрикнул Бэйдао, дергано озираясь по сторонам. — Нет еще и семи вечера!
Его паника передалась и остальным, заставив всех поежиться от дискомфорта.
— Чего разорался? — возмутился Сюэ Гуйцзэ, чье лицо и так было мрачнее тучи. — Разве хозяйка не говорила, что скоро сезон дождей? Ранние сумерки — это нормально... Нечего панику наводить.
Он отчитывал парня слишком уж резко, но все прекрасно понимали истинную причину его срыва.
Атмосфера в особняке стала невыносимо гнетущей.
— Эй, вы вообще собираетесь ухаживать за больной? — Лю Чэнфэн, наевшись до отвала, отложил палочки и принялся лениво ковыряться в зубах, язвительно поглядывая на Ван Юйнин. — Сами-то наелись, а парализованную старуху наверху голодом морите. Нормально вообще? Или вы решили, что вас наняли просто отсиживаться в хозяйской спальне?
Ван Юйнин сжала кулаки, ее взгляд стал еще более злобным.
— Думаешь, все такие же ненасытные свиньи, как ты? Смотреть тошно...
Брезгливо отбросив палочки, она с бряцанием взяла чистую пиалу, небрежно накидала туда остатки еды с общих тарелок и, звонко стуча каблуками, направилась наверх.
Остальные молча проводили взглядом ее фигуру, растворяющуюся в темноте лестничного пролета. Сердца людей, повинуясь смутному предчувствию, забились быстрее...
— Вы ведь только что осмотрели второй этаж? — отставляя тарелку, спросил Нин Цюшуй у троицы, отвечающей за уход.
Сюэ Гуйцзэ кивнул:
— Да, обошли всё. Кроме этой старухи, там никого нет. Наши комнаты находятся на той же стороне коридора, прямо напротив ее спальни.
— Заметили что-нибудь необычное? — уточнил Нин Цюшуй.
Сюэ Гуйцзэ покачал головой, но после небольшой паузы все же добавил:
— Там стоит какой-то... очень странный, тяжелый запах. Даже не могу описать его. В общем, смердит жутко.
— И так во всех семи комнатах?
— Да, во всех.
Тут робко подала голос Я Мо:
— Есть еще одна странность... В каждой комнате, которую приготовила хозяйка, есть своя отдельная ванная.
Бэйдао презрительно фыркнул:
— И что тут странного? У людей куча денег, вот и не хотят лишний раз выходить в коридор...
Нин Цюшуй нахмурился.
— Нет... это действительно очень странно. В этом доме живет только семья хозяйки. Даже если муж вернется, их будет всего четверо. Зачем им столько спален и санузлов?
— Н-ну и что тут такого? Может, они просто очень гостеприимные? — голос Бэйдао слегка дрогнул. — Богачи ведь обожают закатывать вечеринки и приглашать друзей, разве нет?
Никто не нашелся, что на это ответить.
На кухне повисла гнетущая тишина.
А мгновение спустя...
Сверху раздался пронзительный, леденящий душу женский крик, вдребезги расколовший тишину особняка.