Пронзительный, душераздирающий вопль оборвался так же внезапно, как и начался. Особняк вновь погрузился в мертвую, неестественную тишину. Нин Цюшуй первым бросился вверх по лестнице, за ним, тяжело ступая, последовал Лю Чэнфэн и остальные. Однако, едва оказавшись на втором этаже, группа как вкопанная застыла на месте. Лица людей исказились от шока, рассудок отказывался принимать открывшуюся им картину.
— Э-этого... этого не может быть... — шепот Бэйдао сорвался с губ, когда его рассудок отказался верить собственным глазам.
Перед ними расстилался абсолютно чистый пол. Вся та кровь, что еще утром широкой багровой полосой тянулась по коридору, бесследно исчезла. Ни единого пятнышка, ни единой капли. Идеально чистые доски казались издевкой над их здравым смыслом, словно весь утренний кошмар был лишь коллективной галлюцинацией.
— Смотрите! — в этот момент Янь Юпин издала сдавленный вскрик, дрожащим пальцем указывая в дальний конец коридора.
Из-под закрытой двери последней спальни медленно, густыми толчками вытекала свежая кровь. Она расползалась по доскам, образуя багровую лужу, которая неумолимо тянулась к их ногам. Из распахнутого настежь жалюзийного окна в самом конце коридора дул пронизывающий сквозняк, неся с собой тошнотворный, густой смрад.
— Твою мать... — с трудом выдавил Лю Чэнфэн, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Лица остальных приобрели мертвенно-серый оттенок.
Нин Цюшуй, не отрывая взгляда от открытого окна, тяжело нахмурился. Его память работала с безжалостной четкостью: сегодня утром, сразу после осмотра изувеченного тела Ван Юйнин, он лично захлопнул эту раму и защелкнул замок. Каким бы свирепым ни был шторм снаружи, ветер не смог бы открыть створку. Замок отпирался только изнутри. После спуска на первый этаж Нин Цюшуй не спускал глаз с лестницы — парализованная старуха не покидала свою комнату, значит, это не ее рук дело. Остальные в это время метались по холлу в поисках пропавшей Я Мо, никто из них не возвращался наверх.
«Если так... кто отпер окно? Неужели это сделала мертвая Ван Юйнин?»
От этой мысли даже Нин Цюшуй ощутил, как по позвоночнику скользнул ледяной холод. Однако, в отличие от парализованной ужасом толпы, он не попятился. Сделав шаг вперед, он медленно, но неумолимо направился к двери, из-под которой сочилась кровь. Остальные лишь хватали ртами воздух, не в силах вымолвить ни слова. Что было не так с этим ветеринаром? Его абсолютная, противоестественная отстраненность пугала почти так же сильно, как скрывающееся за дверью зло. Казалось, в нем просто атрофировались инстинкты самосохранения.
— Нин Цюшуй, ты совсем рехнулся?! — взвизгнул Бэйдао, но его крик разбился о глухую, давящую тишину. Парень даже не обернулся, продолжая идти к открытому окну.
Вдруг из остолбеневшей толпы вырвался Лю Чэнфэн. Превозмогая животный страх, он неуклюжей рысцой бросился следом.
— Братишка, подожди меня!
Глядя на удаляющуюся спину здоровяка, оставшаяся троица с трудом подавила панику и, стиснув зубы, поплелась за ними — оставаться одним в полумраке лестницы было еще страшнее. Добравшись до конца коридора, Нин Цюшуй первым делом с силой захлопнул окно и намертво задвинул защелку, отсекая шум дождя. Только после этого, под остекленевшими от ужаса взглядами остальных, он медленно потянул на себя ручку залитой кровью двери. Едва створка приоткрылась, Янь Юпин согнулась пополам — ее скрутило жестоким приступом рвоты. Остальные в панике отшатнулись назад.
Посреди комнаты, покачиваясь в воздухе, висело пропитанное кровью тело Я Мо. Ее живот был вспорот и полностью выпотрошен — внутренние органы исчезли без следа, обнажая лишь окровавленные позвонки. Шея девушки была сломана под неестественным углом, голова безвольно свешивалась набок, а на ее мертвом лице застыла гротескная, жуткая улыбка.
Никто, кроме Нин Цюшуя, не мог заставить себя смотреть на этот кошмар. Парень подошел прямо под висящий труп и принялся хладнокровно, почти механически изучать раны. Его взгляд становился все более мертвенным и пустым.
— Та же алгоритмичная, нечеловеческая жестокость. Это сделала одна и та же тварь, — ровным тоном констатировал он.
Нин Цюшуй бросил взгляд через плечо, в сторону комнаты больной, вспоминая ее невнятное бормотание. Зрачки парня внезапно сузились.
«Неужели это...»
— Погодите-ка! Вы не видите?! — истеричный вопль Бэйдао разорвал тишину. Трясущимся пальцем он указывал на кровать за спиной висящей Я Мо. — Труп Ван Юйнин... он пропал!!
Люди судорожно перевели взгляд. Это была чистая правда. Изувеченное тело, еще утром лежавшее на матрасе, исчезло. Вся кровь с простыней бесследно испарилась. Куда могло деться расчлененное тело? Глухой удар заставил всех вздрогнуть — Нин Цюшуй плотно закрыл дверь, отгораживаясь от висящего трупа. Опустив взгляд на сочащуюся лужу у своих ног, он монотонно произнес:
— Идем вниз.
Сюэ Гуйцзэ округлил глаза, его голос дрогнул от подступающего безумия:
— Вниз?! А как же... труп Я Мо? Мы оставим ее там?
— Забудь, — голос Нин Цюшуя прозвучал равнодушно, словно скрип старого дерева. — Оно само все уберет.
От этих слов кожу людей покрыла густая, ледяная испарина. Пятясь к лестнице вслед за ветеринаром, они перешептывались дрожащими голосами:
— Б-братишка... кто это... «оно»?
— Тварь, которая убивает, — не оборачиваясь, бросил Нин Цюшуй.
— Та самая... старуха со второго этажа?
Ответа не последовало. Лишь мерный стук шагов по деревянным ступеням.
По возвращении в холл на первом этаже повисла тошнотворная, гнетущая тишина. Ужас плотным саваном накрыл выживших, высасывая из них последние крохи рассудка. Это тягучее ожидание длилось до самых сумерек, пока Лю Чэнфэн, не в силах больше выносить могильного безмолвия, не поднялся с дивана.
— Я иду готовить ужин, — хрипло, словно через силу выдавил он.
Нин Цюшуй тут же встал следом.
— Я с тобой, — он окинул остальных своим привычным, пустым взглядом. — С этого момента... чем бы вы ни занимались, лучше не оставайтесь одни.
Не дожидаясь реакции, он скрылся на кухне вслед за поваром. Янь Юпин, чей разум был надломлен осознанием того, что тварь потрошит людей столовыми приборами, забилась в угол зала — никакой голод не заставил бы ее переступить порог кухни.
Убедившись, что они остались одни, Лю Чэнфэн придвинулся ближе к напарнику и почти беззвучно спросил:
— Братишка, ты ведь... сегодня ночью собираешься на третий этаж?
Нин Цюшуй, доставший в этот момент кусок мяса из холодильника, на секунду замер. Едва заметная усмешка скользнула по его непроницаемому лицу. Не поворачивая головы, он ответил:
— Твоя показная грубость неплохо вводит в заблуждение, но ты далеко не так глуп.
Здоровяк смущенно почесал затылок, но тревога в его глазах не угасла.
— Но я одного не пойму... Зачем ждать ночи? Разве нельзя проверить все днем? Там ведь... наверняка кромешный ад.
Предупреждение хозяйки особняка и их собственные инстинкты говорили одно и то же: третий этаж таит в себе невообразимую, смертоносную угрозу. К тому же массивная железная дверь, ведущая наверх, была заперта на тяжелый замок, ключа от которого у них не было. Нин Цюшуй методично перебирал содержимое морозилки, его голос звучал пугающе ровно:
— Там действительно опасно... особенно днем.
Услышав это, Лю Чэнфэн остолбенел. Фраза сработала как щелчок тумблера, и мозаика в его голове внезапно сложилась.
— Братишка... ты хочешь сказать... — повар сглотнул, чувствуя, как стынет кровь. — Это чудовище... это не старуха со второго этажа. Настоящая тварь прячется на третьем! Днем она отсиживается в своем логове, а ночью спускается... на охоту?!
Нин Цюшуй едва заметно кивнул, подтверждая худшие опасения. Окружающий их запах сырого мяса внезапно показался Лю Чэнфэну невыносимо тошнотворным.
— Верно, — тихо произнес Нин Цюшуй. — Скорее всего, старуха — обычный человек. Она лишь приманка, которую эта тварь использует для охоты. И у меня есть одна догадка... но чтобы убедиться, нам придется дождаться ночи.