Западный район, внешнее кольцо.
Из-за обветшалого угла улицы осторожно высунулся чей-то силуэт. На покрытом грязью и копотью лице лихорадочно блеснули глаза, быстро сканируя окрестности. Убедившись, что прохожих нет, фигура стремительно рванула к мусорному баку на противоположной стороне улицы!
Подбежав к баку, парень в мгновение ока завязал мусорный пакет, схватил его в руку и со всех ног бросился обратно в свой укромный уголок.
Пожирая пакет взглядом голодных, едва ли не светящихся зеленым глаз, он яростно разорвал полиэтилен и принялся рыться внутри, точно бродячий пес. Заметив недоеденную половинку батона, он, совершенно не обращая внимания на налипшую на нее непонятную черную жижу, принялся жадно запихивать еду в рот!
Он терзал и заглатывал всё, что было хоть каплю съедобным, с жадностью и безумием существа, не видевшего пищи много дней. Из темноты доносилось лишь дикое, утробное чавканье... Его бледное, истощенное тело сжалось в темном углу. Издалека он напоминал облезлого шакала, готового рассыпаться от малейшего дуновения ветра.
Это была первая нормальная еда Цзянь Чаншэна за последние две недели.
С тех пор как его поймали в Зимней Гавани и доставили в торговый союз «Созвездие», маковой росинки во рту у него не было. Впрочем, люди из союза и не собирались оставлять его в живых. Они изначально планировали выпытать из него показания методом раскалывания души, после чего его дух просто рассеялся бы. Никому и в голову не пришло кормить узника: каким бы богатым ни был торговый союз «Созвездие», переводить ресурсы на ходячий труп они не собирались.
К их несчастью, после первого раскалывания души он выжил. После второго — тоже. Когда он сумел вытерпеть третью процедуру, его просто бросили в подземелье, предоставив самому себе... Если бы не колоссальная жизненная сила, которую даровал ему навык [Кровавый Покров], Цзянь Чаншэн наверняка давно бы протянул ноги от голода прямо в камере.
Однако ментальные терзания, сопровождавшие раскалывание души, до основания выжали его физическую оболочку. В череде отчаянных судорожных попыток выжить его жир и мышцы сгорали с ужасающей скоростью. После трех процедур его вес едва превышал тридцать пять килограммов — теперь он представлял собой буквальное воплощение обтянутого кожей скелета.
На одном дыхании Цзянь Чаншэн уничтожил обрубок хлеба, подгнившее яблоко и несколько пожелтевших капустных листьев, после чего удушающее чувство голода наконец немного отступило.
В этот момент со стороны дальней улицы донесся приглушенный шум толпы, будто кто-то целенаправленно приближался к его укрытию. Все его тело инстинктивно подобралось, он плотно прижался к стене в слепой зоне, а в глазах опасно блеснули настороженность и жажда убийства.
Однако те люди, похоже, не обратили внимания на этот закоулок. Обыскав окрестности вдоль мостовой, они двинулись дальше и вскоре скрылись вдали.
— Чтобы поймать меня... они задействовали такие колоссальные силы? — пробормотал про себя Цзянь Чаншэн, прислушиваясь к затихающим шагам.
Цзянь Чаншэн с самого детства рос в торговом союзе «Созвездие» и прекрасно знал, какой огромной властью те обладают в городе Авроры... В любом людном месте могли скрываться их ищейки, поэтому ему оставалось лишь параноидально избегать толпы, перебиваясь в глухих, тесных закоулках.
Но сколько он сможет так прятаться? Не может же он вечно влачить существование беглого преступника. Если вырванная у смерти жизнь должна быть именно такой, то уж лучше бы Чэнь Линь прикончил его тогда, в Древнем Склепе Бога Войны.
Но куда ему податься теперь?
В сознании Цзянь Чаншэна первым же делом всплыл образ отца... Парень с таким трудом спасся, а отец наверняка считает его погибшим. Как он там поживает в одиночестве? Цзянь Чаншэну до боли в груди хотелось вернуться домой хоть на миг, чтобы взглянуть на него, но он тут же заставил себя отбросить эту мысль.
Его отец изначально был домашним рабом семьи Янь. После его побега ищейки союза гарантированно взяли их дом под жесточайшее наблюдение. Стоило ему сунуться туда — и он сам прыгнет в расставленный капкан.
Мозг Цзянь Чаншэна лихорадочно заработал, перебирая в памяти всех людей в городе Авроры, кому он мог бы хоть немного доверять, пока наконец не остановился на одной фигуре... Сейчас ему оставалось уповать только на этого человека.
Цзянь Чаншэн прикрыл глаза, восстанавливая силы в своем углу, и дождался, пока ночная тьма полностью окутает улицы, а поток прохожих сойдет на нет. Лишь тогда он открыл глаза и двинулся в путь.
Он ловко взобрался на крышу близлежащего здания и, пользуясь покровом ночи, призраком заскользил по карнизам и верхушкам заборов. Бесшумно миновав несколько улиц, парень наконец спрыгнул возле одного неприметного дома.
Цзянь Чаншэн не спешил входить. Вместо этого он затаился в тени на противоположной стороне улицы, бдительно сканируя окрестности взглядом, пытаясь определить, нет ли в засаде скрытых соглядатаев.
Как раз в этот момент дверь дома со скрипом отворилась, и наружу вышел мужчина с парой мусорных пакетов в руках, направляясь прямиком к баку на той стороне.
При виде этой фигуры глаза Цзянь Чаншэна слегка блеснули.
Когда мужчина подошел ближе, затаившийся неподалеку Цзянь Чаншэн максимально приглушил голос и тихо позвал:
— Дядя!
Мужчина вздрогнул, его взгляд инстинктивно метнулся на звук. Увидев покрытого грязью, оборванного и истощенного Цзянь Чаншэна, он на мгновение оцепенел, а в его глазах отразилось крайнее изумление!
Он не проронил ни слова. Спокойно, как ни в чем не бывало, опустил пакеты в бак, одновременно с этим едва заметно покачав головой в сторону Цзянь Чаншэна и скользнув взглядом по собственному дому...
Увидев этот знак, Цзянь Чаншэн сразу всё понял, и его лицо мгновенно помрачнело.
Ищейки торгового союза «Созвездие» умудрились добраться даже сюда?!
Хозяин этого дома был его родным дядей по материнской линии, который нянчил его в детстве. Однако после смерти матери, когда отец забрал Цзянь Чаншэна в поместье семьи Янь, всякая связь между ними оборвалась. По идее, люди Янь вообще не должны были знать о существовании этой ветви родственников...
И тем не менее, здесь всё равно выставили посты, причем спрятались караульные невероятно искусно. Они явно просчитали, что парень может прийти к дяде, и решили устроить засаду на живую приманку.
Если бы он не столкнулся с дядей, вышедшим выбросить мусор, то наверняка уже сидел бы в кандалах.
Спину Цзянь Чаншэна обдал ледяной пот. Он замер в углу, не шевелясь, и завороженно смотрел, как дядя разворачивается и заходит обратно. Когда полоска света из дверной щели окончательно погасла, парню показалось, будто из его жизни ушел последний лучик надежды.
Он горько усмехнулся, в его взгляде засквозило глухое отчаяние. Но в этот самый миг дверь распахнулась вновь, и дядя вышел наружу с еще двумя пакетами.
— Чего ты опять потащил мусор? — донесся из дома удивленный голос тети.
— Да тут продукты просроченные нашлись, если оставить — жуков набежит, — отозвался у порога дядя и целенаправленно зашагал к противоположной стороне улицы, аккуратно поставив новые пакеты рядом с баком.
Сразу после этого он мельком глянул в сторону укрытия Цзянь Чаншэна и едва слышно прошептал:
— Сяо Цзянь, за моим домом следят... Тебе придется пока потерпеть и переждать снаружи. В этих пакетах еда, тебе хватит на несколько дней... Если совсем негде будет преклонить голову, на западном конце улицы, под диким холмом, есть заброшенная конура... Условия там паршивые, но от ветра и дождя укроешься.
Стремительно выдав эту тираду, дядя развернулся и ушел в дом. Цзянь Чаншэн ошарашенно смотрел ему вслед, и в его израненном сердце разлилась волна тепла.
Сяо Цзянь... Он уже целую вечность не слышал, чтобы его так называли.
Убедившись, что вокруг никого нет, Цзянь Чаншэн подхватил оба пакета и по наводке дяди направился к подножию дикого холма. Там, посреди густых нехоженых зарослей, действительно стояла сколоченная из досок старая конура.
Судя по всему, эта будка осталась от прежних хозяев соседнего участка, но после их переезда оказалась окончательно заброшена. Сейчас внутри нее свернулся бродячий пес неизвестной породы. Услышав шаги приближающегося Цзянь Чаншэна, собака настороженно поднялась на лапы и выдала утробное, предупреждающее рычание.
Цзянь Чаншэн тупо уставился на нее, и им овладело неописуемое чувство горького уныния. Ему и в страшном сне не могло присниться, что настанет день, когда ему придется воевать с бездомным псом за право поспать в будке и рыться в отходах ради пропитания.
Его жизнь и гордость опустились ниже собачьих. Собственный дом закрыт, уникальный талант негде применить... И всё это «благодаря» торговому союзу «Созвездие».
Цзянь Чаншэн глубоко вдохнул и выпустил пакеты из рук. Он медленно, шаг за шагом, двинулся на рычащего пса... На его мертвенно-бледном лице проступила леденящая, подпитанная чистой ненавистью жажда убийства.
Его жизнь и так уже пробила дно, хуже быть просто не могло. Но пока он дышит, у него остается шанс на месть и искупление...
И эта месть начнется прямо сейчас — с убийства собаки и захвата ее конуры.