Хань Мэн пристально вглядывался в незнакомое молодое лицо, и его брови хмурились всё сильнее.
— Репортер... — Хань Мэн отвед взгляд и равнодушно произнес: — Я не помню, чтобы давал согласие на интервью. К тому же это Черная тюрьма, где содержатся особо опасные преступники города Аврора. Как ты сюда попал?
Чэнь Линь не спеша придвинул стул, сел и достал из-за пазухи перьевую ручку.
— У меня есть абсолютное право на журналистское расследование. Пусть оно и не такое внушительное, как твое абсолютное право правопорядка, но в некоторых ситуациях оказывается весьма полезным.
Хань Мэн на секунду замер:
— Мы знакомы?
— Как я уже сказал, мы видимся впервые, — Чэнь Линь бросил на него короткий взгляд. — У нас всего пять минут. Если ты всё еще хочешь очистить свое имя от этой грязной клеветы, пожалуйста, посодействуй моему интервью и отвечай на вопросы честно.
— Откуда тебе знать, что меня оклеветали? — спросил в ответ Хань Мэн.
Чэнь Линь вскинул бровь и с легкой усмешкой произнес:
— Репортерское чутьё?
— ...
— Что ж, начнем с первого обвинения, — кончик ручки Чэнь Линя коснулся пожелтевшего листа бумаги, и чернильное пятно медленно поплыло по нему. — В период, когда ты занимал пост главы Стражей порядка Третьего района, собирал ли ты плату за покровительство, занимался ли незаконной торговлей органами, наркотиками или чем-то подобным?
— Нет, — без малейших колебаний отрезал Хань Мэн.
— Отлично, следующий вопрос...
Хань Мэн опешил:
— Погоди, и это все вопросы по первому обвинению? Разве тебе не нужны подробности, чтобы доказать мою невиновность?
— Перед тем как прийти сюда, я уже опросил выживших жителей Третьего района, так что общую картину я прекрасно себе представляю.
Услышав это, Хань Мэн на миг изменился в лице — в его глазах промелькнула сложная гамма эмоций, и он едва заметно кивнул.
— Второе обвинение: во время службы в Третьем районе вступал ли ты в контакт с членами Клуба Сумерек? — Чэнь Линь слегка прищурился.
Хань Мэн долго молчал, прежде чем глухо ответить:
— ...Да.
— Когда именно?
— До того как исчезло полярное сияние, Третий район пережил слияние с Серым миром. Преследуя Бедствие, я зашел вглубь Серого мира и там встретил одного... члена Клуба Сумерек, — Хань Мэн сделал короткую паузу. — Он предложил мне вступить в их ряды, но я отказался.
— Этот член Клуба Сумерек — та самая [Червонная Шестерка], что угнал поезд и протаранил стены города Аврора?
— ...Да.
— И это был ваш единственный контакт?
— ... — Хань Мэн медленно закрыл глаза. — Нет. Он был моим подчиненным и одним из трех Стражей порядка Третьего района... Ты наверняка видел его имя в газетах. Еретик Чэнь Линь.
При упоминании этого имени Хань Мэн приоткрыл рот, словно собирался что-то добавить, но в итоге так и не проронил ни слова.
— Как ты думаешь, с какой целью он внедрился в систему правопорядка?
— Я не знаю, — Хань Мэн покачал головой. — За время своей службы в Третьем районе он не сделал ничего, что могло бы навредить жителям. Более того, он спас жизнь мне и другому Стражу, Си Жэньцзе, а также уберег весь наш район от лап Бедствия... Если не считать...
— Если не считать чего?
— Если не считать того, что репутация среди местных жителей у него была, мягко говоря, весьма специфической, — Хань Мэн выдал странную гримасу. — О нем поговаривали, будто он чудовище, обожающее пожирать человеческие сердца.
— Пожирать человеческие сердца? Что ж, это идеально соответствует достоинству карты [Червонной Шестерки].
— Но он никогда не ел человеческие сердца. Только свиные или куриные... Я даже подарил ему немного жасминового чая, потому что считал, что от такого рациона у него начнется избыток внутреннего жара.
— ...
— Судя по твоим словам, этот [Червонная Шестерка] кажется вполне нормальным человеком, — глаза Чэнь Линя опасно сузились, а тон мгновенно стал леденящим и строгим. — Могу ли я расценивать это так, будто ты намеренно пытаешься его выгородить?
Стоило этим словам прозвучать, как температура в камере, казалось, упала на несколько градусов, а атмосфера вокруг них почти осязаемо сгустилась.
Выражение лица Хань Мэна ничуть не изменилось, он ответил с абсолютным спокойствием:
— Я лишь констатирую факты.
— Среди членов Клуба Сумерек нет хороших людей — таков непреложный закон во всех человеческих сферах. И только ты с завидным упорством выгораживаешь [Червонную Шестерку]. Если это не намеренная попытка оправдать и обелить его, то что тогда? — взгляд Чэнь Линя стал острым как клинок, словно он пытался насквозь прожечь Хань Мэна.
Хань Мэн с мрачным видом встретил его взгляд, не проронив ни звука.
Спустя мгновение Чэнь Линь наконец немного смягчился:
— Господин Хань Мэн, тебе стоит радоваться, что сегодня брать интервью пришел именно я... На основе показаний выживших жителей Третьего района у меня еще до визита сложилось о тебе весьма благоприятное впечатление. Но окажись на моем месте любой другой репортер, услышав твои слова, он без тени сомнений причислил бы тебя к фанатикам и головорезам Клуба Сумерек... И тогда, даже если ты говоришь чистую правду, это лишь ускорит твое падение в бездну.
В наше время честность — далеко не лучшая добродетель. Если тебя спросят об этом на суде, твоя единственная выигрышная стратегия — полностью оборвать любые ассоциации с Клубом Сумерек. Надеюсь, ты понимаешь, к чему я клоню.
Это предупреждение и было одной из главных причин, почему Чэнь Линь вообще пришел в тюрьму... Если он хотел помочь Хань Мэну вырвать победу в этой безнадежной ситуации, Хань Мэн обязан был раз и навсегда сжечь мосты между ними. В противном случае, когда поднимется волна общественного мнения, даже если с него снимут официальные обвинения, он всё равно останется клейменным в глазах толпы.
— Спасибо за заботу, — сухо и безучастно бросил Хань Мэн.
— Перейдем к следующему пункту обвинения...
Чэнь Линь задал еще два или три вопроса, касающихся заявлений прокурора на прошлом заседании, однако не успел он закончить записи, как за его спиной раздался тяжелый скрежет.
Железная дверь отворилась, и Стражи порядка в черных плащах, сверившись со временем, холодно отчеканили:
— Время посещения вышло... Журналист Линь, прошу на выход.
Чэнь Линю ничего не оставалось, кроме как закрыть блокнот. Он медленно поднялся со стула и повернулся к выходу.
— Господин Линь Янь, — внезапно окликнул его Хань Мэн.
Чэнь Линь замер и в неверных отсветах фиолетового факела оглянулся через плечо.
— Скоро начнется заседание суда, — Хань Мэн пристально смотрел на него. — Твоя статья... Ты успеешь дописать и опубликовать ее вовремя?
Чэнь Линь кончиком пальца поправил очки в полуободковой оправе и спокойно ответил:
— Успею.
С этими словами он развернулся и окончательно исчез в глубине коридора...
В полумраке тесной камеры Хань Мэн провожал взглядом удаляющуюся спину репортера, и его глаза слегка сузились в глубоком раздумье.
Под конвоем Стражей Чэнь Линь прошел все уровни досмотра и в конце концов благополучно покинул пределы Черной тюрьмы, снова оказавшись под лучами солнца.
Ледяной ветер города Аврора трепал полы его длинного коричневого пальто. Чэнь Линь в одиночестве стоял на краю тротуара. Он снял и аккуратно спрятал очки... Затем достал из-за пазухи увесистую пачку исписанных листов, бегло просмотрел их и уверенным шагом направился в редакцию.
До оглашения окончательного вердикта по делу Хань Мэна оставалось всего несколько часов, но парень ни капли не сомневался, что они всё успеют...
Ведь еще до того, как переступить порог тюрьмы и начать это интервью... Статья уже была полностью написана.