Чжао И стоял на пороге, обратившись в статую.
Его оцепенелый взгляд медленно скользил по комнате, по каждому из этих бледных, до жуткого белых лиц... Он знал этих людей. Все они были выжившими беженцами из Третьего сектора, соседями по дому, поддерживавшими друг друга, товарищами, державшимися вместе на чужбине.
А теперь они, словно в парной, сбросили с себя тяжелые, дырявые одеяла. Прижавшись друг к другу, с застывшими на губах едва заметными улыбками, они выглядели так, будто ушли в безмятежный, умиротворенный сон.
В этой тихой, нерушимой атмосфере промерзшие, потрескавшиеся губы Чжао И задрожали...
— Тетя Ли?
— Дядя... дядя Сюй?
Чжао И пытался позвать их по именам, надеясь, что они вот-вот откроют глаза, сладко зевая, как после долгого сна. А затем с улыбкой спросят, как он так внезапно вернулся, и засуетятся, устраивая праздничный ужин... Пусть не роскошный, но с овощами и мясом. Тетя Сюй знает, как он любит свинину с перцем, и обязательно приготовит ее, а дядя Сюй позовет его выпить по рюмочке на пороге и спросит, как он поживал все это время...
Нет, сейчас он выглядел как жуткое исчадие ада, они бы наверняка перепугались! И тогда он начал бы сбивчиво объяснять им, что он всё тот же Чжао И...
В голове юноши воцарился полный хаос.
Он не понимал, о чем думает, чувствуя лишь, как ноги и руки наливаются свинцом и заново начинают дрожать. Тело, еще секунду назад переполненное неведомой мощью, словно сбросили в ледяную прорубь... Никто не отозвался.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Чжао И набрался храбрости и сделал шаг внутрь... Осторожно огибая их застывшие конечности, он дрожащими пальцами попытался проверить дыхание, но чудес не произошло.
В этой промерзшей до костей комнате любое дыхание оставляло бы клубы пара, но воздух оставался неподвижен.
Все они замерзли насмерть.
— Нет... Не должно быть так... — пробормотал Чжао И.
Он, спотыкаясь, подошел к погасшей жаровне. Там, прижавшись друг к другу, застыли Сюй Чунго и его жена. В уголках их глаз, сверкая словно крошечные бриллианты, замерзли слезы... А еще ближе к жаровне свернулся в клубочек маленький, хрупкий силуэт.
— ...Линь-эр... Линь-эр??!
Голос Чжао И сорвался на сиплый, надрывный хрип. Его разум помутился; он как безумный сгреб хрупкое тельце в объятия, но ощутил лишь обжигающий лед.
Сухой, хриплый вопль эхом разнесся по мертвой квартире. С налитыми кровью глазами Чжао И сжал Линь-эр в руках и, выскочив из дома, в исступлении зарычал в беспросветное небо:
— За что... За что-о-о?!!
— Почему в итоге выжил я... А умерли они?!
— Что они сделала не так?! Они пройдя через ад выбрались из Третьего сектора!!! Они только-только начали новую жизнь!!! За что с ними так?!!
Чжао И в бессилии рухнул на колени прямо в сугроб. Обрывок ткани, скрывавший его уродство, сорвало порывом метели. Изрытый черными рунами монстр сейчас плакал, словно потерявший всё на свете ребенок, заходясь истошным рыданием перед вымершим домом.
В этот момент, словно живой мертвец, из метели вынырнула фигура в белом халате. Услышав раздирающий душу крик, человек невольно остановился.
Доктор И ошеломленно уставился на Чжао И, обнимавшего мертвую девочку.
— Это он... Он всё еще жив? — тихо пробормотал ученый. — Первичная интеграция с клетками бедствия Запретного Моря... Впрочем, без стабилизирующих препаратов тело всё равно обречено на неминуемый распад и смерть... С каждым так происходит... Хе-хе, абсолютно с каждым...
Словно услышав этот шепот, стоявший на коленях Чжао И резко вскинул голову. Его испещренные рунами глаза мгновенно зафиксировали фигуру в халате. Узнав лицо Доктора И, его зрачки сузились!
Свист!!!
Его скорость оказалась настолько чудовищной, что Доктор И увидел лишь смазанный силуэт, после чего сокрушительная сила кургузо вскинула его в воздух и с грохотом швырнула на снег прямо рядом с трупом девочки.
— Это ты!!! Ты тот самый ученый!!! — Чжао И узнал Доктора И и, хватаясь за него как за последнюю соломинку, указал на Линь-эр и вымерший дом за спиной: — Ты... ты ведь невероятно умный, да?? Ты вернул меня к жизни!!! Помоги мне... Спаси их, верни их обратно!!! Они ведь хорошие люди! Они просто обычные люди, которые хотели жить! Они... они...
Голос Чжао И заиначился и сбился. Он сам не понимал, что говорит, продолжая в истерике трясти Доктора И за плечи. Его горячие слезы капали на щеки ученого, моментально превращаясь в лед.
Доктор И в оцепенении взглянул на замерзшую насмерть Линь-эр и с горечью закрыл глаза.
— ...Я не могу спасти, — хрипло выдохнул он.
— Что ты сказал??!
— Я сказал, что не могу спасти!!! Ты что, глухой?! — на шее Доктора И вздулись синие вены, и он взревел в ответ с не меньшей яростью: — Я никого не могу спасти!!! Мать вашу, я никого не способен спасти!!! Ты понимаешь это или нет?!
Чжао И застыл. Дрожащими руками он медленно разжал пальцы на плечах Доктора И и в бессилии отшатнулся, опустившись на снег.
И в этот момент его пальцы случайно задели что-то... В замерзших руках Линь-эр лежал аккуратно сложенный листок бумаги.
Одеревеневшими пальцами Чжао И поднял записку и развернул ее. Перед его глазами предстал ряд кривых, корявых строчек. Линии букв дрожали и сбивались — похоже, когда автор писа́л эти слова, его руки немилосердно коченели от холода...
[Сяо И, брат, ты как?
Дядя Сюй сказал, если я хочу что-то сказать тебе, надо скорее написать, а то потом может не получиться... Но мне так холодно, руки очень дрожат, я хотела немного согреться и написать потом... Но дядя Сюй сказал, что надо обязательно сейчас, так что почерк получился очень-очень уродливым. Брат Сяо И, ты ведь сможешь разобрать?
Брат Сяо И, когда ты вернешься? Дядя Сюй сказал, что ты уехал работать очень далеко и заработал много денег. И когда вернешься, купишь мне новое платьице... Но я не хочу новое платьице. Я не хочу, чтобы ты уезжал так далеко... Я боюсь, что ты, как и бабушка, уедешь слишком далеко и я больше никогда тебя не найду.
Сегодня так холодно. Дядя Сюй сказал, что цены на уголь снаружи слишком сильно взвин... (зачеркнуто) задрали. Он сказал, что они едят людей, и повел взрослых к продавцам угля ругаться, но его побили... Если бы брат Сяо И был рядом, ты бы обязательно победил их, правда?
В конце дядя Сюй принес только один кусочек угля. Они сказали, что дядя Сюй отдал за него все свои сбережения. Мы все собрались вместе, чтобы тепло не уходило.
Брат Сяо И, горящий уголь такой красивый... Словно розa...]