Пусть Чэнь Линь и не мог применять активные навыки, прирост физических показателей от [Кровавого Покрова] никуда не делся. С такой силой раздобревший чиновник средних лет вроде управляющего Суня тягаться не мог при всём желании. Сколько тот ни налегал на дверь, полотно застыло намертво.
Глядя на Чэнь Линя за порогом, управляющий Сунь почувствовал недоброе. Он хотел было истошно закричать, но молниеносная ладонь намертво зажала ему рот.
— Заходи.
Чэнь Линь одной рукой сгреб его за загривок, силой впихнул внутрь кабинета и обратным движением наглухо запер замок.
Лишь теперь Чэнь Линь смог как следует разглядеть помещение.
Кабинет площадью свыше сотни квадратных метров выглядел внушительно: по центру стоял массивный, тщательно отполированный стол из красного дерева, за которым возвышался огромный стеллаж. Впрочем, книг на полках не наблюдалось — их сплошь уставляли старинные безделушки и золотые статуэтки, от изобилия которых рябило в глазах.
Но всё это было не главное. В самой глубине кабинета раскинулась круглая кровать шириной в два с лишним метра. Белье на ней пребывало в полном беспорядке, словно здесь только что отгремела бурная баталия.
Возле кровати стоял полуоткрытый шкаф. Внутри висели всевозможные соблазнительные женские наряды и униформы самых разных фасонов, а на нижней полке кучковались плети, свечи и прочие экзотические атрибуты, о назначении которых Чэнь Линь прежде даже не слыхивал.
Брови Чэнь Линя слегка поползли вверх.
Мелкий управляющий... а развлекаться любил на широкую ногу.
— М-м-м-м! — промычал управляющий Сунь, чьи губы и нос были намертво зажаты. Он отчаянно молотил кулаками по руке Чэнь Линя, а его шея налилась багровым цветом от нехватки воздуха.
Чэнь Линь с силой толкнул его вперед. Управляющий Сунь с размаху рухнул в кресло перед письменным столом и зашелся надрывным кашлем.
Чэнь Линь тем временем неспешно обошел комнату. У подножия кровати он приметил старенький пленочный фотоаппарат — не такой профессиональный, каким он пользовался в его бытность репортером, но вполне пригодный для повседневных снимков.
— Ты... Что ты задумал?! — спесь управляющего Суня заметно поубавилась. Он со страхом следил за фигурой в алом наряде, непринужденно расхаживающей по его кабинету.
Чэнь Линь ничего не ответил. Покрутив фотоаппарат в руках, он бросил его обратно на кровать и продолжил обход.
Эта невозмутимая вальяжность, с которой чужак осматривал чужое владение, в мертвенной тишине кабинета казалась еще более зловещей. Когда грабитель, выломав дверь, не начинает крушить всё подряд, а вместо этого умиротворенно разглядывает комнатные цветы на глазах у хозяина — это пугает куда сильнее откровенного погрома.
— Судя по костюму, ты из тех, кто пришел на первичный отбор? — Управляющий Сунь сглотнул слюну, отчаянно пытаясь вернуть самообладание. — Предупреждаю... Я один из судей этого конкурса. Тебе лучше умерить пыл и вести себя умнее, иначе...
— Иначе что? — равнодушно отозвался Чэнь Линь.
— Иначе тебе вовек не видать сцены! До конца своих дней будешь прозябпть в этих захолустных городишках, влача жалкое существование, как проклятый муравей! И запомни: у меня связи среди полиции! Дернешься — и я сгною всю твою семью!
Чем дольше говорил управляющий Сунь, тем увереннее звучал его голос. Дрожь улетучилась, уступая место привычному чувству власти.
Чэнь Линь не удержался от тихой ухмылки.
— Ты еще и смеешься?! — Управляющий Сунь вытаращил глаза.
Заметив, как алая фигура медленно двинулась к нему, он подсознательно вжался в спинку кресла. Стоило ему встретиться взглядом с Чэнь Линем, как от только что накопленной спеси не осталось и следа.
— Где журнал регистрации оперных трупп?
Управляющий Сунь на автомате переспросил:
— На кой черт он тебе сдался?
Чэнь Линь ледяным взглядом скользнул по его лицу, и чиновник тут же проглотил язык. Глаза управляющего с блеснувшим коварством указали на выдвижной ящик с противоположной стороны стола.
Прищурившись, Чэнь Линь наклонился, выдвинул ящик и принялся искать.
Увидев, что Чэнь Линь повернулся к нему спиной, управляющий Сунь оскалился. Запустив руку за спину, он сдернул с полки тяжелую нефритовую жабу, занес ее обеими руками и со свистом обрушил ее твердое граненое основание прямо на затылок Чэнь Линя!
В этот удар чиновник вложил всю свою ярость. С учетом веса нефритовой статуэтки попадание в голову гарантировало мгновенную смерть.
Однако Чэнь Линь был готов к нападению. В то самое мгновение, когда статуэтка устремилась вниз, он легко качнулся в сторону, уклоняясь от удара, подхватил со стола стальную авторучку и молниеносным движением вонзил ее прямо в горло управляющего Суня!
Развязка наступила слишком быстро. Управляющий Сунь даже не успел осознать, как противник увернулся — на его лице все еще застыло свирепое торжество предвкушаемого триумфа. И лишь когда авторучка насквозь пробила гортань, а из горла волнами хлынула густая кровь, в его глазах вспыхнул дикий ужас.
Он сдавленно захрипел, дрожащими руками попытался выдернуть ручку из шеи, но так и не коснувшись металла, ничком рухнул на пол.
Алая кровь медленно растекалась по деревянному настилу. Он перестал дышать.
Чэнь Линь окинул взглядом труп с вытаращенными глазами и тяжело вздохнул:
— Отдал бы сразу записи — и дело с концом...
Чэнь Линь не собирался никого убивать. Ему нужны были лишь сведения о труппах, но управляющий Сунь первым пошел на смертоубийство. Не расправься Чэнь Линь с ним на месте, тот поднял бы шум, и тогда вместо записей кабинет окружили бы стражи порядка.
С равнодушным видом переступив через тело, Чэнь Линь вернулся к ящикам. Порывшись несколько секунд, он не обнаружил никаких журналов регистраций — ящик оказался лишь приманкой для устроенной западни.
Тогда Чэнь Линь принялся обыскивать весь кабинет. В самом дальнем углу книжного стеллажа он обнаружил вмонтированный в стену запертый металлический сейф.
Прищурившись, Чэнь Линь обшарил карманы управляющего Суня, нащупал связку ключей и отпер замок.
Сейф был забит до отказа. Большая часть содержимого представляла собой пачки фотографий. Чэнь Линь наобум выудил несколько снимков, и его брови вновь поползли вверх...
Все снимки были сделаны на кровати и запечатлевали групповые непотребства. Лица и фигуры участников просматривались безукоризненно четко — от совсем юных девушек лет четырнадцати-пятнадцати до зрелых женщин за тридцать. В стопках покоилось не менее двух сотен подобных кадров.
Чэнь Линь задумчиво почесал подбородок.
Отложив снимки, он достал несколько пухлых конвертов. Распечатав парочку писем и пробежавшись по строчкам, Чэнь Линь окончательно понял суть происходящего.
Письма присылали известные актрисы, некогда начинавшие свой путь в окрестных городках, а пара из них и вовсе пробилась в Главный Город Хунчэнь. Содержание свелось к одному: управляющий Сунь шантажировал их откровенными снимками, регулярно вымогая колоссальные суммы денег...
Кто-то платил и попадал в бесконечную кабалу шантажа. Кто-то отказывался, тогда управляющий Сунь отсылал фотографии их близким, полностью ломая им жизни.
Впрочем, среди жертв попадались и мужчины. Те переводили управляющему Суню огромные суммы, чтобы гарантированно купить себе проход в финал двух туров. Последнее пополнение числилось за человеком по имени У Шаохуа — сумма для обычной семьи выглядела истинно астрономической.
Изучив письма и снимки, Чэнь Линь перевел взгляд на остекленевшие глаза мертвого чиновника и внезапно тихо усмехнулся:
— Ну и ну... Вот тебе и бурлящий Хунчэнь.