— Слышали новости о том, что батька то наш снова остановил восстание на западе? — начал было один мужик, стоя у самого края колодца.
Солнце только взошло, небо только начало светлеть, но большая часть была покрыта звездами. Вот так рано мужики отправлялись за водой, в оправдании тому, чтобы не сидеть с детворой. Однако не все шли к единственному колодцу в городе для игнора жен с утра. Тощего мальца также отправили за четырмя ведрами, да чтоб побыстрее. Он был слугой семьи старейшины. Звали его Игорем, то ли так кто-то его назвал, чтобы у него хоть какое-то имя было, то ли его начали звать из-за горя его матери, что родила его не от супруга своего, а от ныне владыки степей, никто и не знает, а помнить не кому.
Когда солнце уже наконец-то встало над крышами домов, ребенок был свободен от обязанностей. До этого он мог с утра до ночи пахать без отдыха за всех лошадей, однако семья купцов, что перебрались насовсем в городок, решили вступиться за мальца. Их младший сын стал ему другом. Зовут его Иван, а фамилия его как и всей его семьи Добрый.
Ванюшка постоянно сокрушается из-за этой фамилечки, что ему досталась, однако за нее он всегда стоит горой, и если кто посмеет над ним смеяться из-за нее, тот уходит с тумакам и руганью от своих же родителей.
Игорек же был робок, в отличии от друга своего. Оно и понятно, держали его до этого хуже провинившихся рабов. Ростом он был чуть больше полусажени, хоть и на лет пять старше младшего господина Добрых. Волосы еле длиннее плеч, свисающие на глаза обломанная от жара печи челка. Глаза он практически не показывал, да и горбился как можно ниже к земле из-за чего становился еще меньше.
Рубаха у него качественной была, из плотного белого льна, с красивой вышивкой. Но грязная, немного застиранная, может быть она была его единственной одеждой уже пару лет. Ему ее отдал Ваня, когда тот случайно порвал прошлую.
Что же до самого Ивана?
Он был очень задумчивым, куда не пойдет, чем ли он не занят, все равно сядет где-нибудь, да подумает с минут сорок. О чём думает не говорит, особенно взрослым. Но иногда делится своими мыслями с единственным другом.
— Вот скажи, что думаешь на счёт Любы? — спросил Ваня
—Моя госп-ожа самая красивая девушка... —робко и ломко ответил Игорь, явно не желая говорить лишнего.
Вот такой ответ. Первого красавца на деревне женили на единственной дочери тому самому старосте, что над Игорем издевался. Дочь у него хоть и красавица, вот только ничем не лучше. От этого блондин ненавидит ее от всей души. Она не только характером не вышла, так еще и старше него, даже больше, чем Игорь.
"Я ее блять ненавижу! Ты с ней одного возраста, но если ты еле до завтра доживешь, то ей надо кило 60 скинуть. Высокая как копье Иваныча, местного кочегара, широкая как и изба где она живет, вместе с твоей пристройкой! А ей только и говорят, кушай да кушай, она и меня так объедать будет, как тебя сейчас."
Эти грубые слова были от всей души излиты из уст Ивана. Однако на деле Любовь Алексеевна не была таковой. Она и вправду была красива. Огненые волосы, игриво завитые от природы, яркие как минералы зеленые глаза, уходящие в темноту и переливающиеся на свету то в синий, то в желтый. Украшений у нее было много, об этом позаботился ее отец. Он воевал большую часть жизни, и даже через сестру породнился с государем. Так ему была присвоена должность главы, что собирает дань, да следит за градом столь отдаленным от столицы.
Ее мать первая красавица в столице, от нее ей перешла вся краса русская. Щеки румяные, глаза словно небо в безоблачный полдень, волосы словно кленовый лес осенью - рыжие. Вот только Люба была кудрявой в батю, от этого ее волосы всегда были в двух толстых косах. Также румяна, также свежа как мать, и также как отец величава и прожерлива. Все в деревне знали, что Ванечкина, фамилия старейшины, дочь ест всегда за двоих.
Так вот, старейшина хотел и дочь свою единственную пристроить в хорошую семью, и как раз в его город переехали купцы, так он и отбил себе их младшего, которому тогда было 4 года, ныне ему уже 7 исполнится. Люба с ним все это время таскалась, а тот постоянно от нее убегал. Как и сейчас.
Они были недалеко от стен города, у реки.
— ВАНЯ!!!! — послышался сверху хриплый детский голос. Это была надутая, почти коасная девочка. Ясно было, что все слова мальчика были ею услышаны, однако права на него злиться она не могла. Ведь ей надо быть женою его скоро.
— Я... Я столько раз говорила тебе не водиться с ним! — крикнула она.
На эти слова Игорь, что сидел на берегу рядом с лежащими другом, подскачил и побежал наискось в сторону города. Люба побежала за ним, но обернулась, давая тому фору.
— Свадьба будет вечером, как только солнце будет за лесом! Не опоздай! — прокричав, кинулась дальше догонять мальчишку.
Свадьба... Вот только к счатью для блондина это свадьба не его, а старшего брата его невестки. Да и по девочке было сразу видно, что ее уже с утра пораньше готовят.
Она своего брата очень любит, он ее вырастил вместо отец, так как родной был всегда в походах. Мама их была занята всеми делами отца, и брат был единственным с кем она проводила время. Тайной была для всех их умение владеть оружием. Им обоим достался талант в владении мечом, вот они и тренировались пока взрослые были заняты. Так, когда Люба могла начать учиться быть женой, ее брат ушел в свой первый поход, где получил достойное звание да новую жену — Ольгу. Она была красавицей, и ко всему прочему очень доброй. Она приняла девочку как родную сестру, и постоянно с ней разговаривала. Она мечтала быть с Любой настоящей семьей.
Она пообещала брату и новой сестре, что будет обязательно заботиться о племяннице или племяннике и всегда быть с ними.
— Люба... Где ты была? — удивилась девушка, когда в дверь вбежала запыхавшаяся девочка.
— Я искала Ваню, а он снова был... С этим самым... Ну этим... Ну а потом, я как за ним... А он в лес... А я за ним... И вот я тут, — не дав закончить свой рассказ Оля взяла гребень и усадила ее на табуретку. Они вновь продолжили болтать, много о чем, и о прошлом и о будущем.
Собравшись, Люба взяла корзинку с цветами льна и ромашек. И вышла из дому, вслед за ней вышла барышня, в свадебном одеянии. При каждом ее шаге был приятный звон украшений, что украшал песни и танец всех жителей.
Она подошла к своему мужу, с которым будет до конца жизни. Их брак продлился один танец. Послышался грохот и колокол.