Кассиан и Сессилия вышли на поляну — на ту самую площадку, где днем тренировался Нико.
Ночное небо над лесом было чистым. Звезды висели над черными верхушками деревьев низко и крупно, в россыпи от края до края, широкая светлая полоса звездной пыли перерезала небо надвое. Снег внизу отражал звездный свет и слабо светился в темноте. Ночь выдалась такой ясной, что двум магам для боя не понадобился бы ни один огонек.
Кассиан и Сессилия стояли в двадцати шагах друг от друга на утоптанном снегу.
— Леди Сессилия, вам нужно время для разминки?
— О, Кассиан, вы джентльмен. Но не стоит так переживать за даму. Как бы поблажки не пригодились вам самому.
— Хорошо. Какие-то правила у нас будут? Или без правил?
— Предлагаю биться, пока одна из сторон не признает поражение. Вас такое устроит?
— Согласен.
Кассиан атаковал первым.
Он не стал нападать заклинаниями дальнего боя. Ассасин Теневого Крыла исчез с места — двадцать шагов закончились за один вдох. В ладонях вспыхнули два коротких изогнутых кинжала из концентрированного синего пламени. Быстрая победа — это один точный удар в грудь и конец боя.
Кинжалы прошили фигуру девушки насквозь. Образ рассыпался серебряной пылью.
— Иллюзия. С первой же секунды. Хитро, — проговорил Кассиан.
«Сзади».
Он крутанулся на пятках, посылая за спину дугу синего огня. Дуга ударилась во что-то твердое: с громким треском, в облаке пара, перед ним встала стена прозрачного синего льда — и в ней плыло его собственное отражение.
Справа мелькнула фигура. Кассиан с разворота метнул клинок — тот снова прошел сквозь иллюзию. И в то же мгновение сзади под колени пришел удар. Настоящий. Кассиан успел сорваться в перекат, но правую ногу обожгло: лед задел ткань и кожу.
— Вы медлите, архивариус. Не способны найти меня настоящую?
— Ничего. Бой только начался.
— Как бы быстро он ни закончился. Для вас, — с издевкой произнесла Сессилия.
Кассиан выдохнул и заставил себя замедлиться. Пламя в его ладонях качнулось вширь, готовое накрыть весь лес, — и он сам сжал его обратно.
«Наблюдай. Узнай ее, — напомнил себе ассасин. — Ее магию в бою еще не видел никто из нас».
Стена льда за его спиной беззвучно выросла — и раздвоилась. Потом еще раз. Через несколько вдохов Кассиан стоял в коридоре из ледяных зеркал, и в каждом отражалась Сессилия: одинаковый наклон головы, одинаковая улыбка. Настоящей среди них могло не быть вовсе.
«Иллюзия поверх льда. Слоями. Она прячет себя либо в отражении, либо в какой-то одной иллюзии».
Кассиан топнул. Кольцо синего огня рванулось от удара ногой по земле, выжигая снег и зеркала в радиусе десяти метров — лед испарился, не успев растечься водой. Пар поднялся стеной.
— И снова мимо, — спокойный голос пришел сверху. — Иллюзии — это лишь способ заставить врага смотреть не туда, куда бьет клинок.
Кассиан вскинул голову. Сессилия стояла на толстой ветви сосны. Привычного палаша при ней не было — в руке лежал клинок из чистого льда, и лунный свет проходил сквозь него насквозь.
Она взмахнула рукой.
Воздух над поляной затрещал. Сотни ледяных копий материализовались между ветвями — и тут же их стало втрое больше: иллюзорные рои смешались с настоящими, и все три обрушились вниз.
Кассиан не побежал.
«Настоящий лед крадет тепло». Для мага Огня весь мир — карта тепла. Он прикрыл глаза на пол-удара сердца и увидел поляну иначе: черные ледяные провалы среди пустых, теплых фантомов.
Синее пламя свилось в десятки игл — тонких, экономных, по одной на цель. Иглы ушли вверх веером. Настоящие копья лопались паром, не долетая; пустышки он пропускал сквозь себя, даже не вздрагивая. Пар над поляной стоял уже сплошной пеленой, и в этой пелене...
«Плохо. Туман — ее территория».
Он не дал ей времени. Последняя игла ушла не в копье — в основание ветви.
Треск. Ветвь обломилась. Сессилия полетела вниз — неловко, взмахнув руками, теряя ледяной клинок.
Падающий враг беспомощен. Эти полсекунды — лучшее, что бывает в бою.
Кассиан оказался под ней раньше, чем она коснулась земли. Синее пламя погасло: для захвата хватит и рук. Он поднырнул под ее локоть, уводя в подсечку, и короткий кинжал из голенища уже шел к горлу...
Рука схватила воздух. Падающее тело рассыпалось на лету.
Снег слева взорвался. Настоящая Сессилия все это время стояла в трех шагах — неподвижная, с замедленным дыханием, и иллюзия скрывала все: силуэт, звук, даже тепло ее тела. Сапог с силой ударил архивариуса под колено, а холодное, очень настоящее лезвие палаша мягко легло ему на плечо, коснувшись шеи.
Поляна замерла. Пар медленно оседал.
— Синее пламя — это красиво, Кассиан, — дыхание Сессилии было ровным, а на губах играла легкая полуулыбка. — Но в бою побеждает не тот, кто бьет сильнее. А тот, кто бьет туда, где его не ждут.
Кассиан замер, чувствуя холод стали. Потом медленно поднял руки.
— Признаю поражение, леди Корабель, — тяжело дыша, произнес бывший ассасин. На его лице не было злости. Только уважение к чужому мастерству.
Сессилия опустила клинок, убирая его в ножны. И тогда ночь вокруг них вернулась в привычный свой ритм.
Иллюзии исчезали слоями. Луна вернулась на свое истинное положение — правее и выше. Тени сосен легли под другим углом. Ледяная стена и кольцо выжженной земли остались — единственные настоящие следы боя.
— Вы даже лес и небо успели изменить, — Кассиан медленно обвел взглядом настоящую поляну. — Чтобы ввести меня в заблуждение?
— Да. Ваша ошибка в том, что я заранее знала, где будет бой, и знала, что он будет. Мне оставалось прийти первой и подготовить сцену. После этого бой был за мной — еще до вашего первого шага.
— Вы страшный противник, леди Сессилия.
— Сочту за комплимент. Напугать самого ассасина Теневого Крыла — это дорогого стоит.
Она чуть наклонила голову, разглядывая его.
— Хотя проигрывать вам стоило бы честнее. Вы ведь так и не начали драться всерьез.
— Я все же джентльмен, — с улыбкой проронил Кассиан.
После окончания спарринга лес вернулся к привычной тишине. Азарт боя медленно уходил из тела. Кассиан и Сессилия приступили к дежурству. Они заняли позиции на небольшой возвышенности, скрытой густыми ветвями деревьев, откуда просматривался единственный подход к дому.
Первым заговорил Кассиан. Он не любил нерешенных задач. А девушка рядом с ним состояла из них целиком.
— Леди Корабель, у меня все никак не укладывается в голове ваша история. Слишком уж она идеальная. Благородный порыв, долг чести, спасение изгнанника. В чем ваш истинный интерес — помогать нам, дезертирам, которых ищет Империя?
Сессилия едва заметно улыбнулась. Она ожидала этого вопроса.
— Я знаю о вашем отношении ко мне, Кассиан, — ее голос был ровным, лишенным раздражения. — Но то, что вы мне не верите, — это исключительно ваши проблемы. Почему я должна давать вам ответы?
Кассиан нахмурился, глубже кутаясь в плащ. «Заносчивая аристократка, — пронеслось в его голове. — Точно не мой типаж. А вот для такого угрюмого человека, как Нико, — идеальное дополнение».
Но вслух архивариус сказал другое:
— Раз мы теперь товарищи по оружию, нам все же нужно знать, какие цели преследует каждый в этом отряде. Вдруг у нас есть общие интересы? Обмениваясь информацией, мы быстрее найдем решение наших проблем. В этом суть доверия.
Сессилия тихо хмыкнула, оценив его попытку сыграть в дипломатию.
— Ладно. Я могу дать вам некую информацию, — она прислонилась спиной к стволу дерева. — Как я уже говорила, капитан Нико действительно должен был стать моим командиром. Но в тот день он мне отказал. Это правда. Важное, что я утаила: мой интерес — сугубо государственный и личный.
Девушка-офицер посмотрела на звезды.
— Как вы знаете — а может, и нет... Отряд Нико отправили на юг под видом банальной зачистки бунтующей территории. Только приказ пришел не из Генералитета Армии — его прислала напрямую Канцелярия Церкви Сияющей Истины. При этом своих солдат в помощь Церковь не дала, как положено по уставу в таких случаях. Вместо этого туда тайно ушла карательная группа Инквизиторов. Словно они изначально знали, в чем там истинная проблема. Не в крестьянском бунте и не в появлении Скверны, а в том, что там нашли древний артефакт. Армия такой информацией на тот момент не обладала.
Кассиан молчал, вслушиваясь в политическую геометрию этого заговора.
— Тем более что Канцелярия затребовала именно отряд Нико — а он стоял далеко от этой вспышки. Что тоже странно: такие же гвардейские отряды были в соседних районах. Но послали столичную гвардию. Вопрос остается открытым: почему именно этот отряд.
Она перевела взгляд на Кассиана.
— И тут возникает главный вопрос. Была ли цель у Армии — или у Церкви — уничтожить меня как представителя крови Корабель? Я думаю, что атака могла быть направлена на меня. Руководство обеих сторон знало, что я подала рапорт о переводе в отряд Нико и что я должна была участвовать в той зачистке. Но Нико не разрешил мне пойти. Он оставил меня в Столице, и при этом... в официальном рапорте он не успел указать, что вычеркнул меня из списков операции. Для всех я должна была быть там. В эпицентре взрыва.
— Как видите, Кассиан, тут выходит много вопросов и нестыковок, — спокойно констатировала Сессилия.
Архивариус присвистнул. Если действия высшего командования и правда имели целью убить наследницу Дома Иллюзий, значит, раскол внутри Армии и Церкви куда глубже, чем казалось.
— Все это может быть лишь моей фантазией, — признала девушка. — И данный удар был нацелен не на меня, а на самого Нико.
— Зачем им убивать собственного лучшего капитана? — не понял Кассиан.
— Потому что он один из самых молодых капитанов в истории гвардии, — жестко ответила Сессилия. — Талантливый маг двух стихий, достигший высших форм обоих элементов — Воды и Ветра. К шестнадцати годам — заместитель командира, к восемнадцати — капитан личной гвардии при Столице. И при всем этом он не знатных кровей. Сирота из приюта, выбившийся на самый верх. Вы не представляете, как это раздражает аристократию и младшие дома. Может, это был саботаж обиженных домов, чьи дети не так талантливы, — решили таким образом избавиться от выскочки. Кто знает.
Кассиан переваривал услышанное. Дерево лжи обрастало новыми ветвями.
— Но дальше — интереснее, — Сессилия чуть понизила голос. — Этого вы уже не знаете. Этого почти никто не знает — и я знать не должна. После того происшествия над Нико был суд. Что само по себе странно: зачем судить человека, который и так должен умереть? Он стал «болен». В нем появилась Скверна.
Кассиан задумался.
— Суд? Над носителем антимагии? Его не уничтожили на месте — и еще и вернули в столицу ради какого-то суда?
— Да. Вопросов много, а ответов нет. Обвиняли его в том, что он повел отряд на верную смерть, — Сессилия загибала пальцы, перечисляя статьи. — Что из-за своих амбиций он не согласовал действия с Церковью и Армией. Что он сам уничтожил артефакт и заразился Скверной. И наконец, главное: его обвинили в том, что он уничтожил ту самую группу инквизиторов-чистильщиков, шедшую в спину его отряду. И что своих людей там убил он лично.
Она тяжело вздохнула.
— В день, когда его должны были казнить, камера оказалась пуста. Решетка заперта снаружи, замки целы. Внутри — ни единого следа магии или физического взлома. Кто-то помог Нико покинуть тюрьму. Вы, как бывший церковник, прекрасно знаете: подвалы Инквизиции защищены так, что оттуда нельзя выйти, не оставив ни физического, ни магического следа.
Кассиан слушал, и все мысли, которые приходили в голову, вели в тупик. Он действительно знал эти камеры.
— Выйти оттуда без магии было невозможно, — наконец произнес он. — Значит... тот, кто вытащил Нико, был либо призраком, либо обладал властью, превосходящей саму Церковь.
Архивариус не мог найти слов, чтобы прокомментировать этот политический и мистический кошмар. Но его саркастичная натура взяла свое.
— Смотрю, вы знаете историю Нико вплоть до протоколов суда, леди Корабель, — с коварной, тихой усмешкой произнес Кассиан. — Все-таки я был прав. Вы его преданная фанатка.
Сессилия даже не повела бровью. Она решила не уступать ассасину в этой словесной игре.
— А вы уверены, что меня интересовал именно он? — она наконец повернула голову, и в темноте блеснула улыбка. — Я собираю сведения обо всех, кто мне интересен. Ваше досье, Кассиан, я, например, еще не закрыла.
Кассиан тихо, почти неслышно рассмеялся в морозный воздух.
— Любовь — она коварна, леди Корабель, — философски заметил юноша, глядя на темнеющий профиль девушки. — Она как яд медленного действия. Сначала ты думаешь, что просто утоляешь жажду, а потом понимаешь, что уже не можешь дышать без того, кто тебя отравляет. Любовь опасна. Она заставляет совершать ошибки.
— У меня еще остались вопросы. Зачем вы написали рапорт о переводе под командование Нико? Того самого выскочки из низов. Разве вы не та самая высокая кровь, что должна оскорбиться, когда ею командует простолюдин?
— Тут много причин. Некоторые — личные, о них я не расскажу так просто. А некоторые проще. Например, он и правда был талантливым магом, гением своего рода. Вы же не знаете, как Нико поступал со своими людьми?
— То есть?
— Он всегда брал сложную работу на себя. А заслуги позже отдавал своим подчиненным. Так он пытался не выделяться своими способностями.
— Очень странный способ не выделяться. Я бы даже сказал — верный способ, чтобы тебя заметили все. Отчаянно веря, что не заметит никто.
— Вы правы. У него была особенность, которая выделяла его на фоне других капитанов. Он никогда не бросал и не оставлял своих людей. Ни в каких ситуациях. Поэтому самое тяжелое он всегда брал на себя, чтобы его люди не рисковали. А после указывал в документах, что это они совершили невозможное.
— Какой благородный у нас капитан.
— Да. Готов был пожертвовать собой, чтобы выжили его товарищи. В этом была его слабость.
— Была?
— Да. Генералы и маршал не желали видеть в своих рядах такого человека. Даже на выпускных экзаменах он тащил до финала всю свою группу — и это било по его собственным результатам. Поэтому после выпуска он получил офицерский чин, а не капитанский.
— И в каком возрасте он мог бы его получить?
— К шестнадцати годам он мог стать капитаном. Но желание спасать всех занизило ему оценки.
— Раз он был таким благородным, как Армия все-таки одобрила его повышение?
— Возможно, вы слышали о бунте в столице. Тогда его действия и оценили по достоинству. Насколько мне известно, тот бунт организовал предатель из Академии.
— Так вот что тогда было в столице. Я читал об этом в газетах, но подробностями не интересовался. Вы их знаете?
— Если коротко: целью восставших был артефакт императора — тот, через который он может связаться с Абсолютом. Восставшие проникли в замок и дошли до кабинета императора.
— Как они проникли во дворец без особых усилий? Там же стоят генералы и высшие маги.
— У них были артефакты. Технологии, не известные ни Армии, ни Церкви. Они сумели использовать силу антимагии в своих целях: не выдавали своих передвижений и проходили сквозь высших магов.
— И в чем заключается жертва нашего капитана?
— В том, что выбора ему не оставили, — ровно ответила Сессилия. — Лидер восстания уже стоял в кабинете императора с активированным артефактом. А между ним и Нико были люди. Его собственный отряд, сцепившийся с восставшими в одном помещении. Разбирать, где свои, было некогда: счет шел даже не на секунды. И человек, который никогда не бросал своих... ударил по всем сразу. Высшими формами двух стихий. В закрытом помещении.
Сессилия смотрела прямо перед собой.
— В протоколе об этом одна строка: «восстание подавлено, потери в пределах допустимого». Выживших в кабинете не было. Ни восставших, ни его людей. Говорят, тела своего отряда он выносил сам. Всех до одного. А на следующий день его повысили до капитана.
— Империя умеет благодарить за правильные жертвы.
Кассиан долго молчал.
— Жестоко, — наконец произнес он. — Он выиграл императору жизнь, а империи — мир. И расплатился своими людьми.
Какое-то время стояла тишина. Никому не хотелось говорить после услышанного. Но все же Кассиан оборвал ее.
— Раз уж мы говорим о Нико. У меня есть еще вопрос о нем. Когда мы все были в доме, вы подошли к нему, дали травяной отвар — или что там было — и сели рядом. И спросили что-то вроде: «Это голос вашей новой силы не дает вам спать?» Вы же подыграли ему? Или верите, что внутри него и правда может что-то существовать и говорить?
— К чему это вы, Кассиан?
— Тогда, у ворот, Нико сказал, что в дыму я могу услышать то, чего не должен. Что эта «Тьма» способна обмануть сознание сладкими речами. Но есть и кое-что что еще. Вы же слышали разговоры жителей и стражи. Они говорили между собой, что слышали, как это бедствие говорило. Что оно хотело уничтожить всех и все.
— Говорила, да. Но я все еще не понимаю, что вы хотите сказать.
— То, что это не «Тьма» говорила тогда. А сам Нико. Он утверждает, что не помнит такого. Да, голос был не совсем его. Но это был он. Больше там говорить было некому.
— Получается, Нико хотел уничтожить весь город? А вы, как преданный страж города, не позволили ему этого сделать?
— Очень смешно. Я к тому, что Нико не вполне отдает себе отчет, что с ним происходит, когда он, как сам говорит, «выпускает» ее. Я уже говорил с ним об этом. Он сам не до конца понимает, что это. Или делает вид, что не понимает.
— Но вы иного мнения?
— Да. Принцип магии и антимагии все же похож: как ты понимаешь силу, так она и будет действовать. Что, если проявление антимагии Нико — это уничтожение всего живого?
— А зачем ему уничтожать все живое?
— Не могу знать.
— Ладно, оставим Нико, — Кассиан сменил тон на более мягкий. — Ваши мотивы понятны, леди Корабель. Выживание, месть, поиск правды. Но ваше решение пойти с нами... с дезертирами. Пойти на такое абсолютное преступление, как связь со Скверной. Это весьма абсурдный выбор для наследницы. Вы не боитесь, что ваша семья пострадает из-за ваших действий? Армия и Церковь не простят укрывательство еретика.
Сессилия дала ясный, спокойный ответ, словно знала, как именно двигаются фигуры на шахматной доске в далекой Столице.
— Нет. Моей семье ничего не будет, — уверенно произнесла девушка. — У Дома Корабель слишком большой авторитет в глазах Короны и самого Императора Октавиана. Мы — глаза и уши Армии. Император знает, что мы специалисты в сборе информации. Армейский Генералитет может расценить мои действия как предательство, но Император поймет, что это не просто глупое самовольство девчонки.
Она посмотрела на темные кроны деревьев.
— Да и если потребуется... отец сможет решить этот вопрос лично с Императором. Все-таки мой отец когда-то был наставником Октавиана. Он обучал будущего правителя основам магии, пока тот не взошел на трон. У них особые отношения. Дом Иллюзий неприкосновенен.
Кассиан ответил лишь коротким кивком.
— Понятно.
Но внутри Кассиан напрягся. Мозг ассасина быстро анализировал сказанное. «Слишком много важной информации она сейчас выдала про себя и свой Дом, — размышлял Кассиан, не меняя выражения лица. — Очередная многоходовая хитрость Дома Корабель, чтобы показать свою неуязвимость? Или просто неопытность молодого офицера, которая пытается доказать свою значимость? Ай, к дьяволу. Зачем ломать голову, не имея возможности проверить ответы».
— И все же еще один вопрос, леди, — Кассиан посмотрел на нее. — Как ваша семья отнеслась к теории о том, что та бойня в руинах могла быть ударом именно по вам? По Дому Корабель?
Сессилия чуть пожала плечами, и в этом жесте мелькнула искренняя усталость.
— Отец принял это к сведению, — просто ответила она. — Но какие решения принимались за закрытыми дверями нашего Дома, я не знаю. Больше мне сказать нечего.
Кассиан кивнул, принимая этот ответ.
Так они проговорили еще долго, стоя в ночном карауле. Разговор перетекал от столичных интриг к тактикам ближнего боя и особенностям северного климата. Для двух людей, которые еще неделю назад могли убить друг друга по приказу командования, это был странный, но необходимый процесс знакомства.
Но когда до рассвета оставалось около четырех часов, ночная болтовня сошла на нет.
Кассиан и Сессилия одновременно замолчали, вспомнив о своей второй, самой важной задаче на эту ночь.
— Пора, — тихо сказал Кассиан, разминая замерзшие пальцы. — Мортем придет на рассвете. Если Нико прав, нам нужно подготовить радар.
Сессилия кивнула. Девушка-офицер закрыла глаза, концентрируясь. Воздух вокруг нее едва заметно пошел волной. Она не создавала иллюзии. Она начала медленно распускать свою ману тонкими, невидимыми нитями, раскидывая их по периметру вокруг деревянного дома.
Кассиан присоединился к ней. Он не зажигал синее пламя, но его мана Огня легла теплой, фоновой сеткой поверх нитей Сессилии. Они переплели свои частицы маны, создав незримый, абсолютно неосязаемый купол над поляной.
Это не была ловушка. Магия не должна была атаковать или подавать звуковой сигнал. Это была сеть из маны.
— Готово, — шепнула Сессилия, открывая глаза. — Нити натянуты.
Ночь над поляной осталась прежней — тихой и звездной. Только теперь каждая пядь темноты между деревьями была прошита невидимыми нитями, и двое на возвышенности смотрели уже не в лес. Они смотрели в сеть.
— Теперь ждем, — Кассиан напряженно вглядывался в темноту. — Ждем, когда в этой паутине появится дыра. Ждем пустоту.