Пару часов назад, до встречи Нико и компании с солдатами из темного войска.
Ветер шел с моря и не стихал с самого утра. Он тянул через распахнутые ворота и бил в лицо каждому, кто находился на площади. Солнце стояло за плотным слоем облаков — светлое пятно без краев, от которого не было тепла.
До конца весны оставалось меньше месяца. Но Остгард стоял у северных границ империи, и здесь весна значила только то, что снег на карнизах лежал мокрым и тяжелым. Холод шел с воды, и одежда от него не спасала.
Площадь перед главными воротами города Остгард еще неделю назад напоминала самую обычную, шумную улицу во всех больших городах. Где ранее постоянно стоял шум от голосов и шагов людей. Сейчас же на этой площади было ужасно тихо.
Ни лотка, ни повозки, ни людей. Брусчатку выкрошило до земли, и в трещинах стояла замерзшая вода. Караул удвоили: по два человека на каждые двадцать метров периметра и еще столько же на надвратных башнях, откуда неделю назад падали мертвые тела стражников.
А над площадью, ярусами выше, стоял Собор.
Точнее, то, что от него осталось. Западное крыло было уничтожено частично. Разрушено оно было неровно, и в этом неровном срезе было видно все этажи разом — залы, лестницы, архивы, библиотеки. Восточное крыло выгорело до каркаса, и сквозь пустые окна виднелось небо. Мрамор не почернел, он оплавился и застыл потеками, и на свету эти потеки светились изнутри мягким, молочным цветом. Шпили устояли. Они все так же поднимались над обугленным каркасом здания, толстые и крепкие, но почерневшие от огня. Вид с площади создавал впечатление, будто кто-то очень аккуратно вынул из Собора всё внутреннее содержимое, оставив стоять одну лишь форму.
Это было красиво. Настолько красиво, что люди внизу заколачивали ставни, лишь бы этого не видеть.
Оцепление из сотни элитных городских гвардейцев стояло по периметру площади в гробовой тишине. Это были не зеленые новобранцы, а покрытые шрамами ветераны, пережившие десятки битв. После того как Церковь провалила контроль над городом, управление делами перешло к Армии.
Оцепив периметр, солдаты смирно смотрели на центр площади, где сейчас находился один человек — Охотник.
— Церковь прислала своего лучшего цепного пса, — проронил кто-то из солдат.
— Говорят, в Канцелярии он значится следователем первого ранга — Илай, — отозвался другой стражник.
На нем не было ни ослепительно-белых, расшитых золотом ряс, в которых так любили расхаживать Высшие Жрецы перед народом. Не было на нем и тяжелых, сияющих серебром зачарованных лат, отличавших элиту армии от простых рядовых. Его высокую и худую фигуру облегал застегнутый до самого подбородка черный камзол, обработанный алхимическими составами для поглощения магии. Поверх камзола был наброшен плотный черный плащ — от ветра, который на этой площади не стихал с самого утра. Никаких золотых крестов или символов веры. Никаких знаков принадлежности к духовенству. Илай не нуждался в символах. Он сам был живым символом неизбежности наказания.
Илай был идеальным инструментом Церкви, созданным для одной-единственной цели — устранения сильных и неугодных оппонентов Империи.
Он достал из кармана специальный артефакт для восстановления событий, чтобы своими глазами увидеть, что здесь произошло.
— Итак, начнем изучение этой местности, — спокойно проговорил Илай.
Артефакт загорелся ярким синим светом, собирая мана-частицы вокруг площади и постепенно готовясь воспроизвести событие прошлого.
Прошло пять минут, и артефакт не выдавал результата.
— Очень странно, он уже должен был начать воспроизводить событие, но он даже не заполнился и на пару процентов. Весьма интересная странность.
— Принесите мне отчет о месте происшествия, — громко потребовал он.
— Держите, — передал ему отчет один из стражников.
— Спасибо. Подскажи, пожалуйста, свое имя и звание.
— Сержант имперской гвардии Марин.
— Просто Марин? Без фамилии ты у нас?
— Так точно, я не из знатных домов.
— Понятно… — с нотками недовольства произнес Илай. — Ладно, посмотрим, что у нас говорится в отчете. — Илай готов был зачитать отчет, но остановился, он был не рад компании сержанта. — Ступай, сержант, на свой пост, дальше я смогу и без тебя.
— Есть.
Как только сержант отошел на десять шагов, Илай вскрыл папку с грифом «секретно» и стал зачитывать вполголоса отчет.
— Антимаг вышел на площадь, активировал свою антимагию и тем самым убил за минуту тридцать… бла-бла-бла. Ненужная информация. Вот оно: антимаг использовал новую, неизвестную форму антимагии: из его тела вышел дым и бросился на людей церкви, за минуту он убил тридцать человек и Высшего Жреца. Осмотр места происшествия показал, что он выжег всю ману из людей, а также и всю ману в окрестности площади.
— Иными словами, ты смог поглотить и мана-частицы, которые находились в пространстве, удивительно. Вот почему артефакт не сработал. Это меняет дело, пойдем по старинке.
Илай снял перчатки и закатал рукава своей одежды. Обе его руки до самого локтя представляли собой жуткое, не поддающееся логике переплетение фиолетовых рубцов, глубоких химических язв и неровных магических ожогов. Кожа казалась мертвой, лишенной не только человеческого цвета, но и нервных окончаний. Каждое убийство сильного мага, каждая охота на порождения Скверны, каждое погружение в запретные искусства оставляли на его теле свою метку. Илай никогда не обращался к лекарям Церкви, чтобы свести шрамы. Он презирал исцеление. Он носил свои увечья как офицер носит ордена — они служили ему гербом своих кровавых триумфов.
Охотник опустился на колени и прижал обнаженную ладонь к треснувшему камню в центре площади, точно туда, где следы антимагии виднелись лучше всего.
Стиснув зубы, он закрыл глаза, погружаясь в медитативный транс, и приоткрыл заслонки своего внутреннего источника. Магия пошла по его мана-каналам вслед за антимагией на камне.
Ради силы Илай годами добровольно кормил свой магический резерв сильнейшими нейротоксинами, нестабильными алхимическими реагентами. Он заставил свой природный дар мутировать, превратив собственную жизненную силу в яд. Его резерв стал отличаться от резерва простых и высших магов. Его магия, наполненная ядом, убивала все, к чему прикасалась. Это была «Токсичная Вера» — концепция, известная лишь узкому кругу высших служителей Церкви, позволяющая уничтожать врагов, которых не брал классический Свет.
Илай сделал глубокий вдох, концентрируясь, и позволил своей мане тонкой, едва заметной изумрудно-черной нитью вытечь из ладоней на камень. Нить коснулась остаточных следов Антимагии.
Реакция была мгновенной.
Оставленный след от антимагии Нико, даже будучи малой частью его силы, среагировал на раздражитель. Антимагия инстинктивно попыталась поглотить ману Охотника.
Магия Илая столкнулась с остаточной антимагией Нико. На всю площадь раздалось шипение — звук борьбы за право сильного.
— Надо же, даже остаточная твоя сила сопротивляется мне, я бы сказал даже кусается. Но ничего, попробуй это.
Илай выпустил отравленную ману в антимагию и процесс поглощения магии прекратился.
— Вот и славно. Значит, и такой «новый вид» антимагии можно уничтожить.
— Голодный... Необузданный, дикий и до смешного жадный щенок, — с улыбкой на лице произнес Илай, медленно открывая глаза. Радужка его глаз на мгновение полыхнула зеленым цветом, прежде чем снова стать серой.
В его взгляде горел фанатичный азарт.
— Он поглотил жреца за секунды, полностью. Не фильтруя даже его ману на входе, да даже не дозируя объемы. Он просто откинул все защитные барьеры своего сознания и сожрал всё, абсолютно всё, что находилось в радиусе поражения, — Илай бормотал эти слова скорее для самого себя, но в звенящей тишине мертвой площади его басистый голос разносился во все стороны.
— А этот жрец, от испуга даже не успел защитить себя с достоинством, он даже не активировал отравление маны перед смертью, ну что за жалкие служители нашего великого Абсолюта. Позор нашей Церкви и только.
Следователь медленно и с достоинством поднялся с колен. Его правая рука безвольно повисла вдоль тела. Но Илай, казалось, совершенно не замечал этого. Он с равнодушием посмотрел на свою руку, которая получила удар от антимагии, после чего левой рукой взял перчатку и с силой натянул ее обратно.
— Уязвимость цели найдена. Этот юный антимаг, этот… — Илай сверился с именем в отчете, — Нико. Он силен, его внутренняя пустота обладает воистину колоссальным объемом, что удивительно для новичка. Как ты смог развить такой объем, когда так плохо обращаешься с такой силой? Но также в этом кроется и твоя главная ошибка. Новичок, который только недавно получил свою силу, и даже не научился ее контролировать. Он раб собственной Бездны. Получается, ты у нас механизм, который умеет только втягивать, но не умеет останавливаться. Значит, если ты умеешь только поглощать, тебя будет легко отравить, а позже и убить, скучновато… Я уже поверил, что мне дали и правда интересного противника, а тут очередной дилетант. Да, с некой новой особенностью, но это все не проблема. А сколько паники было от Малахии, старик уже своей собственной тени стал бояться, неудивительно. — спокойно бормотал про себя Илай.
Илай поднял голову.
Отсюда, с площади, руины Собора были видны целиком. Он смотрел на них долго, не двигаясь, придерживая папку левой рукой.
Потом отложил первое дело и раскрыл второе.
— А вот и второй наш герой.
С первой страницы на него смотрели шесть строк.
Имя: Кассиан.
Фамилия: Нет.
Возраст: двадцать четыре.
Место службы: Теневое Крыло.
Обвинение: Убийство своих товарищей, дезертир Церкви.
Стихия: Огонь.
Ниже шли пометки, вписанные другой рукой.
Особенность личности:
Устойчив к пыткам. В общении располагает к себе. Склонен занижать собственный уровень силы.
— Занижать уровень силы, — повторил Илай. — Это я уже понял по вашему Собору.
Он повел пальцем ниже.
Говорит спокойно и уверенно, признаков обмана стандартными методами не обнаружено.
Мотивация не установлена. Ни довольствие, ни ранг, ни вера.
Резерв: замер не завершен. Все попытки не показали результата, приборы уничтожены.
Илай остановился на последней строке и прочитал ее еще раз.
— Замер не завершен, — сказал он. — И ни одной цифры.
Внизу листа, под всеми этими пометками, стояло заключение аттестационной комиссии. Две строки, выведенные ровным писарским почерком.
Пригоден. Особые отметки: отсутствуют.
Илай прочитал это и не сразу поднял глаза.
— Отсутствуют, — произнес он.
Он вернулся взглядом наверх и прошел по пометкам сверху вниз еще раз, останавливаясь на каждой.
— Замер резерва не закончили. Мотивацию не установили. Лжет — и вы это знаете, потому что сами это и записали. — Он опустил папку к бедру. — А внизу пишете, что особых отметок нет.
Он посмотрел снова на руины Собора.
— Вы его не проглядели. Вы все увидели, записали и подшили. А потом кто-то внизу листа поставил «отсутствуют», потому что иначе пришлось бы что-то с этим делать. И вот я смотрю на то, что от вас осталось, и читаю ваше собственное заключение.
Он перевернул страницу.
Форма пламени: Кобальт. Приравнена к третьей ступени по шкале Церкви. Прецедентов не зафиксировано.
Илай остановился и на этой строке.
— Третья ступень? — переспросил он. — В его-то годы.
Он вернулся глазами к графе возраста.
— Двадцать четыре ему сейчас. Высшую форму подтвердили в двадцать. Многие маги и к сорока годам не способны осилить такую планку, а он в свои двадцать смог. Удивительный мальчик.
— Белое пламя — это Церковь. Красное — все остальные. А кобальт — это что такое? — Он говорил в пустую площадь, и площадь ему не отвечала. — Из знатной крови я бы понял. Из Армии понял бы тоже: своя школа, свои деньги, свои особые стили магии. Но Церковь. Церковь вырастила у себя внутри новую форму стихии и даже не потрудилась объяснить, откуда та взялась. И как Малахия вообще такое допустил…
Он перелистнул еще раз, отыскивая строку об обучении.
Наставник: Лорн.
Статус: Убит.
На это имя Илай смотрел дольше, чем на все предыдущие страницы.
— Понятно, — сказал он.
Он достал из внутреннего кармана короткий грифель и вписал в поле для пометок две строки. Первая: «мальчик способен доставить проблем, слабости искать до выхода». Вторая была короче, и после нее он обвел имя наставника кругом.
Илай закрыл дело Кассиана и открыл третье.
Третье дело было тонким. Два листа.
Имя: Сессилия.
Фамилия: Корабель.
Дом: Корабель, специализация дома — Иллюзии.
Возраст: девятнадцать.
Стихия: Высшая форма воды — Лед.
Место службы: офицер столичной гвардии. Находилась под командованием генерала Корвуса из Дома Валериус.
Обвиняется: Дезертир Армии.
А поперек первого листа стояли свежая печать и одна строка, вписанная не рукой писца.
Изъята из разработки. Внутренняя операция военной разведки. Дознание, задержание и устранение запрещены, в случае оказания сопротивления и помощи преступникам — устранить.
Илай перечитал строку дважды.
— Изъята, но в случае сопротивления — устранить, — произнес он. — Все же не смог твой начальник тебя до конца прикрыть, леди Корабель. Надеюсь, ты не станешь проблемой.
Он закрыл папку и сунул ее под мышку.
Охотник неспешно повернулся к месту, где, как он предполагал, стоял сержант Марин, и крикнул ему.
— Марин, позови мне главного вашего офицера, который отвечает за город, сейчас же.
— Господин охотник, комендант Дерек Хольм сейчас не в городе. Есть только его заместитель, капитан Освальд Крейн.
— Ну тогда его заместителя, что ты инструкцию забыл, как исполнять приказы?
— Есть.
— И давай пошустрее, беги за ним, мне он нужен срочно, — громко крикнул Илай в сторону уходящего Марина.
Прошло около сорока минут. Илай все так же оставался в центре площади, погруженный в свои размышления, но его прервали шаги.
— Господин Охотник, я привел вам заместителя, капитана Освальда Крейна.
— Благодарю за верную службу, Марин. А теперь оставь нас.
— Есть.
— Чем могу быть полезен вам, следователь? А также сначала подскажите, как я могу к вам обращаться?
— Илай, но оставим эти формальности. Мне довелось узнать картину произошедшего, подскажи мне вот в чем. Ты знаешь истинную картину, что тут произошло?
— Да, антимаг тут был, а не эльфы, я знаю картину. Так и что вы узнали и какой план действий у нас будет?
— У нас? Я что-то не припомню, чтоб говорил, что ты мне нужен.
— Тогда для чего вы меня позвали?
— Мне нужны… — но Илай резко оборвал свою речь. Он быстро развернулся в сторону городских ворот, и взгляд его ушел вдаль, за них. А глаза Илая были наполнены неподдельным интересом.
— Господин следователь, что с вами?
И в ту же секунду все артефакты на поясах солдат замигали красным и стали издавать громкий сигнал тревоги. И в следующую секунду все солдаты почувствовали выброс волны антимагии.
— Антимагия? Здесь? Но откуда? — растерянно и громко произнес Крейн.
— Нет, она не здесь. А далеко за воротами города. Я примерно ощущаю место выброса такой силы.
— Что? Вы смогли заметить это раньше специальных артефактов?
— Ваши артефакты не точны. Тут не только выброс антимагии, но и магии есть. Какая-то иная, не могу узнать структуру. А также не могу узнать, кому принадлежит такая сила. Я готов поспорить, что владелец такой силы не уступит и самим генералам.
— О чем вы, господин следователь? В настоящий момент генералы в столице. Ну, большинство из них. Тут никого не может быть рядом.
— Я о том же и говорю, Крейн. Кто-то спровоцировал такую силу, и это не ваши генералы.
— Не может быть… Неужели сами помощники нашего великого Абсолюта спустились для урегулирования наших проблем?
— Не думаю, что это они. Кто-то иной, или что-то иное. Выброс был один, второго я не чувствую. Да и прикажи уже своим людям выключить эти чертовы артефакты. От такого звука голова раскалывается.
— А ты теперь стал мне интересен, щенок. Неужели это ты активировал такую волну? Что ж, мне тоже нельзя подвести твои ожидания, я подготовлю для тебя лучшее свое шоу, — про себя произнес Илай.
— Вернемся к тому, что хотел сказать, — продолжил Илай уже вслух.
— Какие... какие будут дальнейшие приказы, господин Следователь? — дрожащим, но старающимся казаться твердым голосом спросил Крейн. У него в голове уже всплывали уставы и военные доктрины. — Мне немедленно поднять гарнизон по тревоге? Начинать готовить штурмовые отряды авангарда? Я пошлю гонцов в Храмовый Квартал, мы поднимем из постелей всех боевых магов и запросим подкрепление у соседних городов для массированного удара магией по тому участку леса! Также у нас в арсенале стоят в боевой готовности дюжина тяжелых катапульт, если мы подтянем их к месту выброса той силы, то сможем накрыть лес ковровым залпом зажигательных снарядов с алхимическим огнем! Мы выжжем всю местность до голой земли!
Илай замер. Он медленно повернул голову и посмотрел на офицера. Это был долгий, тяжелый и давящий взгляд, от которого кровь стыла в жилах. В этом взгляде читалось презрение гениального профессионала к восторженному дилетанту.
— Боги всемилостивые, ты действительно так непроходимо глуп. И это хваленая Армия нашей великой империи Элидия, а также ваши раскормленные жрецы в золотых рясах, — Илай медленно, с сожалением покачал головой. — Ты мыслишь неверно, Крейн.
— Слушай меня внимательно и запоминай, если хочешь дожить до пенсии, — вкрадчиво произнес Илай. — То, что ты только что готов был сделать, — пустышка для того, кто смог выпустить такую волну.
Заместитель был так поражен этой наглостью, что не мог найти, куда деть взгляд.
— И что же вы предлагаете? Как тогда стоит сражаться с таким?
— Хотя твоя идея может быть не так и плоха, Крейн. Сколько твоим катапультам идти до того леса? — Илай указал направление рукой.
Крейн не сразу понял, что вопрос настоящий.
— Часа четыре или пять, если по тракту и без остановок.
— Долго, — произнес Илай. — А ему собрать вещи и сбежать — четверть часа.
— Мы пойдем скрытно.
— Скрытно. — Илай кивнул в сторону ворот. — Ты планируешь поднять гарнизон ради одного антимага. Тем самым привлечешь внимание горожан. Проведешь армию и осадные машины через весь Верхний Город. Скажи, Крейн, в каком месте всего этого начинается «скрытно»?
Крейн не ответил.
— Утром об этом будет говорить весь Остгард. Люди начнут спрашивать, куда среди ночи пошла армия. А теперь подумай вот о чем. Он жил в этом городе не один день, ходил по нему, с кем-то говорил, у кого-то покупал, кому-то платил. Ты уверен, что он не оставил тут ни одного человека, который с ним заодно?
— Я не могу этого знать.
— И я не могу. Поэтому и не стоит рисковать. — Илай отвернулся. — Он узнает раньше, что мы вышли в его сторону. Не думаю, что он сбежит, иначе бы сделал уже давно, думаю он и сам ждет со мной встречи. Единственное, что я могу ему предложить, — это эффект неожиданности.
Крейн молча слушал.
— Теперь второе. Ты хочешь поднять всех боевых магов и ударить по лесу разом.
— Да.
— Вроде бы идея неплохая, но ты и сам должен понимать, что есть вероятность, что он сможет поглотить такой объем магии легко.
— Думаете его резерв выдержит такое количество магии?
— Ну тридцать элитных и высшего жреца он с легкостью убил. Проверять его предел на поле боя — не лучшая идея.
— Тем не менее антимагам нужно время, чтоб переварить поглощенную ману. Если не убьем его, то заполним его резерв, хоть на какую-то часть.
— Все же мыслить ты умеешь.
Илай замолчал. Он опустил взгляд на брусчатку под ногами, на трещины, в которых стояла замерзшая вода, и какое-то время смотрел только на них.
— Мысль у тебя правильная, — сказал он наконец.
Крейн не сразу понял, что это о нем.
— Что?
— Ты понял главное: нельзя дать ему уйти от нас. Все остальное, что ты тут наговорил, — мусор, но важную мысль ты поймал. — Илай поднял голову. — Ошибся ты в деталях.
— И каких же?
— Тебе кажется, что чем больше людей, тем надежнее. А выйдет ровно наоборот. Выведешь из города хотя бы двести солдат — горожане заметят такое передвижение, и к утру каждый будет знать, что часть армии покинула город. Люди начнут спрашивать куда. Если им не ответить, они придумают ответ сами — и такой, какой им удобнее. Ты должен это понимать.
Он поправил папку под мышкой.
— Мне не нужно так много людей. Хватит и двадцати.
Крейн ждал продолжения. Продолжения не было.
— Двадцать, — повторил он. — Против того, кто выжег тридцать храмовников за минуту.
— Двадцать магов. Десять магов, которые специализируются на дальнем бою, и десять таких, кто умеет драться вблизи. Мне нужны те, кто встанет там, куда их поставят, и будет ждать. Понимаешь, о чем я?
— И что они будут делать?
— Стоять, охранять, следить.
— Господин следователь…
— Ты слышал. — Илай посмотрел на него впервые за весь разговор. — В бой они не пойдут. Сражаться с ним буду я, их задача будет заключаться лишь в одном: не позволить ему отступить и перегруппироваться. А также если у него есть сообщники или будет подкрепление, сделать все возможное, чтоб они не пришли на помощь.
Крейн молчал. А в голове у него сама собой пошла привычная работа: двадцать человек, довольствие, лошади, кто из гарнизонных магов сейчас на службе, а кто в увольнении и где его искать в такой час. Он поймал себя на этом и не сумел остановиться.
— Двадцать я найду, — сказал он.
— Найдешь. — Илай кивнул. — И это еще не все. Мне нужны смертники.
— Смертники...? Я... я не уверен, что понимаю вас. У нас в гвардии нет подразделений самоубийц.
— И не надо. — Охотник слегка наклонил голову, его голос стал жестким. — Прямо сейчас ты отправишь в тюрьмы Остгарда своих верных людей — тех, кто не задает вопросов, а молча исполняет приказ. И приведешь мне магов.
— Каких?
— Любых. — Илай пожал плечами. — Не сильных, не слабых. Просто магов. Тех, кто почему-то не стал успешным.
Крейн не понял, и это было видно по его лицу.
— Послушники, не прошедшие испытание. Уличные гадалки. Пьяницы, у которых когда-то был дар. Должники, воры, приговоренные, что ждут своей очереди на казнь в подвалах Церкви. Мне все равно, кто они, какого пола и сколько им лет. Приведи мне даже детей. Всех без исключения.
— Также могут пригодиться и те, кто готов умереть во имя нашей Церкви. А если они не готовы умереть добровольно — мы заставим их. Мы накачаем их зельями стимуляции до такой степени, что они не будут отдавать отчет своим действиям. Идеальные инструменты и сосуды.
— И для чего они вам?
— Я превращу этих смертников в ходячие бомбы, до краев наполненные токсичной маной, и брошу их на растерзание его Бездне. Он поглотит их ману, как делал это всегда, и умрет от своей же силы. Все просто.
— Вы хотите отправить всех заключенных на верную смерть.
— И что с того? Они все равно уже мертвы для империи. Я лишь сделаю Элидии одолжение: поскорее убью и того нового антимага, и тот сброд, что сидит в тюрьме.
Крейн не двинулся с места.
— Нет, — сказал он.
Илай медленно повернул голову.
— Прости, что?
— Тюрьмы Остгарда с прошлой недели под командованием Армии, — Крейн говорил уверенно и строго. — Не под Церковью. После того, что тут случилось, город передали нам, и списки заключенных подписывает комендант Хольм. Его нет в городе. Я его заместитель, и я не имею права отдать вам ни одного человека без бумаги из Генералитета. За такое меня могут отдать под трибунал. И это в лучшем случае.
— В лучшем, — согласился Илай.
— Я выделю вам солдат. Выделю лошадей, провиант, все, что положено по уставу. Но людей из тюрем — нет.
Илай слушал его, склонив голову набок.
— Капитан, — сказал он наконец, и голос его стал ласковым. — Ты прав. Совершенно прав. Бумаги из Генералитета у меня нет.
Он сделал шаг вперед.
— Зато у меня есть другая. В ней написано, что в этом городе антимаг за одну минуту выжег тридцать храмовников и Высшего Жреца, а городская стража в это время стояла в оцеплении и смотрела. Подписал ее Верховный Светоч. И когда он спросит меня, почему Охотник вернулся ни с чем, я назову ему твое имя.
Крейн молчал.
— Или назову имя коменданта Хольма, — Илай пожал плечами. — Его же нет в городе. Ему будет неудобно объясняться.
Крейн опустил взгляд первым.
Илай посмотрел на застывшего в ужасе Крейна.
— Собирай людей. Переверни весь город, но найди мне нужный материал. Мы выступим послезавтра ночью, когда я смогу подготовить все для встречи с тем интересным оппонентом.
— А также, мне все же понадобятся несколько твоих людей. Они помогут мне сопроводить смертников.
— Я выделю вам людей.
— Прекрасно, одну кандидатуру я уже знаю. Сержант Марин, — громко произнес Илай.
— Я!
— Ты послезавтра со мной пойдешь ловить того нового антимага, у тебя есть время. Готовься к выходу.
— Есть, — с неуверенностью в голосе произнес он.
Охотник шагнул мимо офицера, направляясь в сторону узких улиц Верхнего Города, но на мгновение остановился у его плеча.
— А пока ты и твои люди делают свою работу, — тихо, на ухо произнес Илай, и от этого контраста слова прозвучали еще страшнее, — посоветуй мне хороший, дорогой бордель в элитном квартале. Мне предстоит тяжелая ночь. И найди заведение, где хозяева не задают лишних вопросов, когда их девочки кричат громче обычного.
Не дожидаясь ответа, черная фигура Охотника стала исчезать за стенами домов.