Человеку свойственно считать, что он знает все. Что именно он понимает, как устроен мир, что творится в чужой голове, и что он вправе говорить за других. Эта уверенность держится ровно до тех пор, пока другой молчит. Стоит противнику рассказать, откуда он пришел и чем за это заплатил, и вся выстроенная картина оказывается ошибкой. Тогда выясняется простая вещь: ты не был умнее его. Ты знал меньше и об этом не догадывался.
Возвращаемся назад к Нико и компании на сутки назад.
— А тебе идет эта рубаха, Мортем. А то выглядел ты слишком аристократично в своем черном мундире, — с шуткой проронил Нико.
— Ну я хотя бы на человека похож, не то что ты. Во что ты вообще переоделся?
— На вашем месте я бы вообще не жаловалась, что в этом доме есть сменная одежда, — прервала их Сессилия.
— Прошу прощения, миледи, что мы посмели не оценить такое благо, — высказался Мортем.
— Как там Кассиан?
— Сейчас ему лучше, только жар у него не спадает уже какой час. Но его тело быстро восстанавливается. Так что ему лучше остаться в доме, да и выспаться как следует.
— Какая она у вас заботливая, Нико. Повезло вам с девочкой, — с улыбкой на лице произнес Мортем.
— На твоем месте я бы не стал перечить той, кто тебе рану обработал, старик. Меня же ты к себе не подпустил.
— Как ты меня назвал?
— Старик.
— О как. А давно я стал стариком? Мне всего-то за тридцать лет. Не такой-то я и старый.
— Говорит человек, который существовал во время всеми забытой войны. Да еще и лично знал Первого. Мне кажется, старик весьма уместно тут. А ты что думаешь, Сессилия?
Сессилия посмотрела на двоих с осуждением на лице. Так смотрят на детей, которые в третий раз за день выясняют между собой отношения.
— Ладно, раз Кассиану нужно отдыхать, не будем ему мешать, пойдемте.
Они вышли из дома и пошли в сторону импровизированного тренировочного поля. Точнее, к тому, что от него осталось после боя с солдатами из темного войска.
— Сессилия, у меня есть вопрос. Когда вы выбежали на поляну, как вы с Кассианом узнали, что между мной и Мортемом что-то случилось?
— Мы почувствовали волну странной силы с вашей стороны.
— Волну? И какую же? — перебил ее Мортем.
— А это имеет какое-то значение?
— Весьма. Мы не должны были выпускать никакую волну. Но что это я. Прошу прощения, что перебил. Сам тот случай уже странный. Так что не должен был удивляться такому. Лучше опиши, как она тебе ощущалась.
Сессилия остановилась и задумалась.
— Если так подумать, то я даже не знаю, как ее описать-то. Могу сказать так, я почувствовала не классическую волну от магии. Точнее, если говорить, магия была. Но словно магия убегала от антимагии. Так что первая прошла волна магии, а потом за ней следом волна из антимагии. Если антимагия вообще на такое способна. — Сессилия перевела взгляд на Мортема.
— То, что антимагия может сопровождаться волной, да такое может быть. Но не в догонялки с магией. Это… — Мортем покачал головой. — А что я тут пытаюсь разобрать. Ты, Нико, сплошная аномалия с этой антимагией.
— И чем же я так выделяюсь?
— Я у тебя уже ранее спрашивал, но повторю вопрос. И на этот раз ответь на него честно, подумай лучше перед ответом: как ты понимаешь антимагию?
— К чему это ты?
— Ответь, Нико. Я, кажись, поняла, к чему это он.
Теперь остановился Нико.
— К чему вы клоните?
— То, что твоя вторая форма сильно противоречит тебе. Ну… нормальному тебе…
— То есть?
— В своем обычном состоянии ты только и можешь, что защищаться. Но вот в той, второй форме. Она, оно, ты — не защищается. Оно уничтожает все на своем пути. Иными словами, атакующий стиль. Вот мы и хотим понять, как ты понимаешь для себя антимагию. Как атаку или как защиту.
— Все же, как говорил Мортем, принцип работы антимагии и магии в этом похож. Как человек для себя понимает силу, так он ей и будет пользоваться.
— Я вас понял, да. Но я не могу дать ответ вам сейчас. Не потому что я не доверяю или не хочу отвечать. А потому что я только недавно стал понимать ее. Да и что скрывать, я совсем недавно узнал, как она работает и то только благодаря тренировкам старика и наблюдению за ним.
— Ты же понимаешь, что это не ответ для нас. Ты прекрасно для себя внутри знаешь, как ты принимаешь эту силу.
— Даже если я понимаю антимагию как защиту, то в чем твой вопрос-то?
— Почему ты во второй форме не защищаешься, а нападаешь только? Это совершенно разное понимание и использование силы.
— Грань между атакой и защитой очень тонкая, Мортем. Может, это одна из особенностей защиты такой силы. Сам же говоришь, я аномальный антимаг. Может, и защита у меня иначе выражается.
Мортем и Сессилия между собой переглянулись, понимая, что ответа они сейчас не получат.
— Хорошо, Нико. Тогда покажешь нам, как ты способен атаковать в своем понимании антимагии. Мы как раз пришли.
Они стояли втроем и смотрели на тренировочное поле. Вид был не самый лучший. А воспоминания о том, что им удалось пережить тут еще утром, не затерялись в памяти.
— Про волну, Сессилия. Я не закончил мысль.
— И что еще тебе интересно узнать?
— Насколько она была сильная?
— Я бы дала оценку… Не слабее, если бы свою силу показал кто-то из генералов.
— Даже так…
— Получается, ее мог заметить и город.
— А вот это плохо. Если ее заметили там, наше тайное укрытие больше не тайное. И теперь они знают где нас искать.
— Начнем с того, что это все еще мои предположения и оценочные критерии. Я могу ошибаться.
— Но все же не стоит исключать вариант, что волна могла дойти до города и ее заметила армия.
— Армия проблемой не будет. За мной же выслали Охотника. Армия не станет первой действовать. Пока за мной идет Церковь.
— И почему ты так думаешь?
— Потому что Армия и Церковь в открытом конфликте за власть. Каждый ждет ошибки с противоположной стороны. Если Охотник проиграет, для армии это выгодно. Так что они точно не станут действовать раньше него.
— Хороший аргумент, но стоит учитывать, что он построен на предположении. А если все же армия пойдет, не принимая во внимание, что за тобой выслали Охотника? Что если они захотят выйти первыми с мыслью, что они смогут тебя убить и тем самым забрать всю славу себе. Чем тебе не перетягивание одеяла на свою сторону от армии?
Нико и Сессилия задумались. Но все же Нико дал ответ.
— Если бы я был на месте капитана, я бы не стал идти против вышестоящего приказа. Но если взять в расчет ситуацию, что местный капитан будет руководствоваться своими интересами и не примет во внимание Охотника, то армия может и выйдет. Но это очень рискованное действие.
— И чем же?
— Тем, что они уже знают, что тридцать человек против меня — это ничего. Значит, им придется подстраховываться. И выводить как минимум уже шестьдесят человек.
— Ты эту цифру из головы взял?
— Не совсем. Но можно сказать и да. Но суть ты и сама понимаешь, Сессилия. Что если вывести из города даже мелкую группу военных, то город заметит. Все же политическая ложь империи нам на руку. Город сразу начнет спрашивать: почему они отправили так мало военных на подавление или поиск эльфийских диверсантов? Последнее, что нужно сейчас армии, — это привлекать к себе внимание горожан и вызывать сомнения у народа. На месте капитана я бы все же занялся укреплением внутреннего положения в городе.
— Понятно. Тогда разумно. Сколько там еще осталось дней до того, как Охотник должен явиться в город?
— В Остгард он должен будет явиться через четыре дня. Также ему потребуется какое-то время на сбор информации о нас и обдумывания плана. Думаю, тут у нас есть еще неделя времени до встречи с ним.
— А как ты собираешься вообще встретиться-то с ним, Нико? — спросил Мортем, присаживаясь на край камня.
— Я понимаю и допускаю, что он и так меня найдет, где бы я ни был. Поэтому и прятаться, и убегать от него не выход.
— А ты не думал, сбежать через границу?
— В настоящее-то время? Да и куда? Когда везде стоят блокпосты с другими империями?
— А что, это большая проблема?
— А ты хочешь сказать нет?
— Ну, при большом желании, это покажется мелочью.
— Нет, я не думал бежать в другую империю через границу.
— Понятно. Тогда какой план, птенец?
— Я понимаю, что он меня найдет. Да и я сам не хочу бежать от него. Я рассчитываю на то, что смогу подготовиться к встрече с ним. А именно, что место выберу я. Ну а время… Примерное время смогу определить сам. А там уже и сразиться с ним.
— Уважаемо! Принять бой как настоящий мужчина.
— И при этом всем, это очень глупо, Нико.
— И что тебе не нравится, Сессилия?
— Не такому учили нас в академии. И тем более не такое я ждала от лучшего капитана столичной гвардии.
— Прошу прощения, что не оправдал твои надежды. Но хочу напомнить, что это ты сама за нами увязалась с Кассианом.
— Это ты сейчас к чему?
— И правда, к чему ты это?
— К тому, что я больше не капитан. Тем самым я больше не часть этой империи и всей системы. Я поступаю так, потому что другого выхода сейчас не вижу.
— Или не хочешь видеть.
— Да? И какие у тебя будут предложения, Сессилия?
— То, что мы команда, значит, и действовать должны вместе.
— Команда?
— Да, а почему нет? Мы все тут оставили свое прошлое ради своих интересов и будущего.
— О каких ты интересах говоришь?
— Так, стоп, малыши. Диалог уходит не туда.
— Морт…
— Молчи, Нико. Как я уже заметил, вы даже не знаете целей и мотивов друг друга. Как вы вообще собрались-то вместе, не зная желаний и целей друг друга?
— С Кассианом у меня общая цель. Но наш союз вышел совершенно случайно. А вот про Сессилию мы не знаем ничего. Ну, может, уже я. Может, Касу она уже и рассказала о своих мечтах.
— Твой союз с этим буйным мальчиком вышел весьма запоминающимся. Вы, можно сказать, уничтожили город, потому что захотели. Так что считай, что она ваш талисман. Ну и тот, кто вовремя вернет вашу голову назад.
— Почему ты ее защищаешь?
— Потому что после того, как вас стало трое, ты и Кассиан больше никакой город не уничтожили. Ну так, к примеру.
— То, что вышло в Остгарде, это была случайность. Да там вообще все вышло спонтанно. У нас не было цели уничтожать собор и ворота. Мы планировали лишь изучить архив и собрать информацию о Павших.
— Но все же вы это сделали. Но и к тебе вопрос, Сессилия: ты знаешь, зачем они собирают информацию о Павших?
— Нет, не знаю.
— Пу-пу-пу. Ну вы прям как дети. Собрались вместе, даже какие-то планы строили на будущее. Но ничего друг про друга не знаете. Так не пойдет. Вам нужно узнать друг про друга хоть что-то.
— Но мы и про тебя ничего не знаем, Мортем. Ты не хочешь с нами поделиться своей историей?
— С тобой у нас договор. Как исполнишь его, расскажу тебе то, что будет тебе интересно.
— Ты просишь нас открыться друг другу. Но сам не готов. Как-то некрасиво выходит, тебе так не кажется?
— Ну я и не претендую на место в вашем скромном кружке. Тебе хочется узнать за антимагию, мне хочется узнать твою силу. Нашим отношениям и этого хватит.
— Понятно. Вернемся к тренировке, а то скоро темнеть начнет. Что на этот раз у нас будет?
— Ну, первое, с чего тебе стоит начать, — это научиться не поглощать пассивно ману из окружающего мира. Мы вот пока болтали, я заметил, что ты даже не старался снизить случайное поглощение маны из мира.
— Согласна, Охотник специализируется на убийстве антимагов. Он не будет сражаться честно. Поэтому тебе стоит научиться контролировать свою силу.
— Спасибо за уточнение, Сессилия.
— Она права, птенец. Охотник — это служитель Церкви. Как ты сам недавно говорил. Ты и не знал, что они способны отравлять свою ману. Охотник точно будет использовать отравление маны на себе или на окружающей мане, чтоб вывести так тебя из строя. Но если учесть, что ты поглощаешь вообще все, то и убить он тебя так сможет. Даже не напрягаясь. Поэтому пойми пока это для себя.
— И какие будут советы?
— Как я и говорил ранее, почувствуй антимагию внутри себя. Да у нас нет каналов, как у магов. Да антимагия движется хаотично и не такая послушная, как мана. Но ее можно контролировать. Постарайся пока что направить, уловить поток внутри себя.
— Хорошо, постараюсь.
— Иди. Сессилия, не могла бы ты остаться со мной? Я хочу кое-что обсудить.
— Хорошо.
Нико пошел в центр поля, чтобы лучше сконцентрироваться на тренировке.
— Что ты хотел обсудить, Мортем?
— Когда мы говорили про то, как Нико понимает свою силу. Ты тоже подумала, что он не так прост, каким хочет казаться для окружающих?
— Да. Он ведет себя совершенно не так, как действует во время боя.
— Ты успела это понять, всего за пару тренировок и тот бой с солдатами из темного войска?
— Та, вторая его форма. Ты и сам же видел, что это была никакая не защита. Это был хаос. Самый настоящий хаос. Словно его единственная цель — это уничтожение всего живого.
— Значит, мы заметили одно и то же.
— Но мы можем это проверить. Если я начну бить по нему сильнее, провоцировать и выводить на эмоции, он покажет себя настоящего. И так мы сможем понять, что его понимание антимагии — это не защита.
— Нет, я не про это сейчас.
— А про что тогда?
— Мне почему-то кажется, что в нем есть куда более страшная личность, чем мы можем себе представить.
— Хочешь сказать, что у него может быть сдвоенное сознание и таким образом он понимает свою силу по-разному, в зависимости от ситуации?
— Тип того. Но ты и сама должна знать, что такая теория недействительна. Как я говорил ранее, сила работает по принципу: как ты ее для себя понимаешь, так ей человек и будет пользоваться. То есть невозможно понимать силу по-разному. Поэтому и теория с двойным сознанием не оправдала себя.
— Ты про то исследование, когда проверяли, возможно ли иметь второе понимание силы, если у человека разум сломлен?
— Именно! Ведь возможно же изменить свое понимание силы, что позволит человеку использовать ее по-другому. Тогда еще проводили эксперименты: что будет, если разделить сознание человека на два самостоятельных, возможно ли будет человеку использовать сразу два вида понимания силы. Но теория осталась лишь теорией. Одна личность всегда будет доминировать над второй. Как она там называлась…
— Базовая личность «хозяин».
— Да, это оно, верно! При расколотом сознании не бывает идеального баланса. В нем всегда будет преобладать одна личность — так называемый «хозяин». Это основа, которая берет на себя большую часть времени.
Мортем сделал небольшую паузу и продолжил.
— Второе сознание никогда не существует на равных правах с основным сознанием, оно появляется лишь как фрагментарная защита. Поэтому его разум физически не мог бы так плавно и быстро между собой переключаться под разные ситуации. Одно из сознаний неизбежно было бы главным, подавляя второе. Так что эта теория только на бумаге прекрасна, а вот в реальности не добилась успеха.
— Иными словами, Нико бы не смог так быстро возвращать «нормального» себя в реальность.
— Да. Как мы тогда видели, он легко вошел в это состояние, так же легко и вышел из него. Что уже говорит о том, что у него не сдвоенное сознание.
— Я думала, что смогла понять его еще тогда в академии, что он за человек…
— Поэтому вам и стоит узнать истории друг друга. Не из документов или слухов, а от самого человека.
На недолгое время между ними повисла тишина. Они обдумывали сказанное. Но все же Сессилия прервала тишину.
— И что нам остается делать, с его особенностью?
— Наблюдать и только. Он уже смог удивить меня своей необычностью. Если получится научить его контролировать ту, вторую форму. Он сможет достичь всех своих целей.
— А в чем твоя выгода в этом?
— Моя? Изучить само явление антимагии. Раз такое существует, значит, оно не просто так есть. Я считаю эту силу не болезнью или проклятьем. А частью мира. Раз она существует, значит, для чего-то и нужна. Я хочу изучить ее.
— И только?
— А то другое расскажу, когда Нико одолеет Охотника.
Сессилия с недоверием посмотрела на Мортема.
— Не переживай ты так. Мое предложение сможет заинтересовать вас всех троих. Я в этом уверен.
— Мортем, — громко крикнул Нико. — У меня есть вопрос. Твое управление антимагией, очень сильно схоже с тем, как маги ветра управляют ею. У тебя очень похоже на их принцип работы. Так почему я не могу попытаться ею руководить так же, как управлял магией?
— Может, потому что это другое? Ты сам же говоришь, что похоже. Но не оно. Я тебе уже говорил, что принцип работы двух сил схож. Но все же разница имеется. Поэтому и тебе нужно уже принять такой факт и пытаться усмирить внутри себя новую силу.
— Мортем, — начала Сессилия. — Ты ранее говорил про плотность рун на теле Нико. Может, как-то стоит с ними разобраться?
— Я с ними не помогу ему. Ты же и сама видела, что у меня их гораздо меньше на теле, чем у него. Да, у нас есть схожие. Но у него их слишком много, и они мне все неизвестны. Тут я ему не помогу.
— Ты ранее говорил про какую-то молодую девушку, которая специализируется на антимагии. Она может что-то знать про руны на теле Нико?
— Даже не знаю. Я с ней лично не знаком. Но если учесть, как мой брат доволен ее работой, то думаю, она чем-то и сможет помочь ему.
— Может, тогда нужно будет их познакомить?
— Можно было бы. Но если учесть характер нашего птенца и ее — судя по тому, что я слышу от брата, — они быстрее друг друга убьют. Но, а так, попробовать можно.
— Понятно. У меня еще есть вопрос. Ты говорил, что антимаг становится сильнее от поглощенной маны. Если мы добровольно отдадим Нико часть своей маны, сможем ли мы сделать его сильнее?
— Ты готова отдавать часть своей маны ему?
— Да.
— Удивительная ты девушка. Многие маги к такому относятся с отвращением, а ты… готова добровольно…
— Так что?
— Можно и так делать, некоторые антимаги так делают, да. Но как по мне, это низко. Вы маги, развиваете количество маны в своем теле, тренируетесь и становитесь сильнее. Так же, как и антимаги, они становятся сильнее, когда побеждают своего врага, забирая его ману. А такое — это подачки, они не дадут того эффекта, которого ты этим хочешь добиться. Но это очень благородно с твоей стороны, Сессилия.
— Мортем! — Снова громко крикнул Нико.
— Слушаю тебя.
— Вы говорили, что я понимаю свою силу как защиту. У меня тут появился свой, иной вопрос. Как я мог заметить, антимагия во много раз превосходит магию в защите. Но и она не идеальна.
— И что ты этим хочешь сказать?
— Когда мы ставим щит из антимагии, мы поглощаем большую часть энергии врага. Но не всю, некоторая остается в мире. Так вот, почему нельзя полностью поглотить эту энергию?
— А ты точно учился в академии? Там же вам должны были объяснять, что все в этом мире существует в паре. Все имеет свое начало и конец. Когда маг выпускает свое заклинание, в основу мира уже заложена та часть теории, что энергия, которую он отдал, будет иметь свой конец и будет принята миром. Как-то так, там же говорится. А то, что ты предлагаешь, — это нарушение всех основ мира. Нельзя дать в мир что-то и чтоб оно исчезло без следа. Все будет иметь свой след. Все будет иметь свое начало и конец. Так что невозможно такое.
Нико смотрел на Мортема с огорченным лицом.
— Но за идею хвалю. Ты не первый, кто задавался таким вопросом. Многие пытались, да и что скрывать, я тоже пытался такое повторить, но все безрезультатно. Против основ мира не пойти. Даже антимагии.
— Ты спросил меня, точно ли я учился в академии, а сам пробовал такое. Тогда зачем ты спрашивал?
— Затем, что мне тогда никто не сказал, что это невозможно, и я потерял на этом больше времени, чем ты можешь себе представить.
Мортем остался сидеть на краю камня, а рядом продолжала стоять Сессилия.
X X X
Оставив все вопросы, Нико погрузился в свои мысли.
Он стоял в центре поля. Однако и центром назвать это было уже сложно: территория леса уменьшилась от сломанных деревьев вокруг опушки.
«Хорошо, закроем глаза. Мне нужно почувствовать антимагию, нужно представить, а может, даже попробовать так, как я делал с маной. Ничего сложного, я справлюсь».
«Каналов маны нет, но это и ожидаемо. Это я уже знаю. Оно внутри меня, это я чувствую, это я понимаю, но не контролирую, как мне нужно. Что я чувствую сейчас? Что же я чувствую..?»
«Оно движется хаотично. Да. Это я и так знал. Я это вижу и чувствую сейчас. Но движется ли она специально так хаотично, или у нее все же есть какой-то определенный смысл в движениях? Мортем умеет управлять и направлять ее, значит, это можно контролировать.»
«Принцип работы схож с маной. Мне нужно понять почему она так двигается. Но с чего же начать? Что послужит точкой отсчета и начала..?»
«Нужно вспомнить, как учили в академии. Так, так, так. Хм…»
«Там учили перевести всю свою концентрацию к сердцу, от сердца ниже, примерно туда, где солнечное сплетение. Там нащупать центр маны. И вот от него мысленно представить каналы, направления движения маны по всему телу. От центра своего тела к кончикам пальцев. Но это все не то, у меня нет больше внутренних каналов. Хотя, что я могу отметить: расположение антимагии и маны примерно одно. Но если мана находится там как крошечный сосуд, как еще один дополнительный орган в теле человека, то антимагия просто больше, она занимает больше места в теле. Но и я чувствую, как она самостоятельно двигается по телу.»
«Хорошо, давай попробуем мысленно направить ее к ладоням».
«Ничего не выходит толком. Да, я могу заметить, что она немного изменила свое движение, но это не тот результат. Не то…»
«Там же еще говорилось про дыхание. Стабилизировать дыхание. Если сознанием не выходит направить, помоги глубоким дыханием. Нужно стать с этим одним целым.»
«Не ну а что, нет? Попытка все же будет».
Нико неподвижно сидел, сконцентрировавшись на дыхании и своих мыслях, примерно час.
«Почему-то мне кажется, что я делаю что-то не так…»
«Дыхание не подходит. Если у воды и ветра есть направление, скажем так, куда толкать, то у этой силы направления нет вообще. Она сама выбирает, куда ей пойти.»
«ДА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТАКОГО. ДОЛЖЕН ЖЕ БЫТЬ КАКОЙ-ТО ПРИНЦИП РАБОТЫ У НЕЕ. Я ПРОСТО ЕГО НЕ ВИЖУ!»
«Фух… Нужно выдохнуть… Вдох и выдох… Нельзя поддаваться эмоциям, когда что-то не получается. Ты это знаешь, ты это понимаешь. Ты через это проходил уже не раз. Просто пробуй и пробуй. Пока не будет результата, как делал это всегда.»
«Если так подумать, то что у меня отлично получается в использовании антимагии? Верно, это строить и держать щит. Значит нужно представить щит, и постараться начать контролировать его форму, ну а после стараться ее видоизменять, делов-то. Пробуем!»
Нико постарался направить антимагию к правой руке. Там он решил собирать свою силу.
«Итак, собрать ее в правой руке криво, косо, но получается. Можно сказать, это какой-то результат. Даже могу отметить, что оно держится долго. Но оно расходится во все стороны. Почему? Почему ты не слушаешься? Почему ты сопротивляешься мне? ЧТО Я ДЕЛАЮ НЕ ТАК?!»
«Думай, Нико, думай. Чего тебе не хватает?»
Прошло еще десять минут.
«Не хватает опоры. Ей не за что удержаться. Ей нужен своего рода какой-то стержень. Что же для тебя послужит стержнем?»
Он попробовал уже в сотый раз. Все его попытки были близки, но желаемого результата не давали.
«Сила не подчинилась приказу. Она хочет слушать что-то другое? Снова твои капризы? Как сегодня утром на поле, когда я просил тебя выйти, а ты не выходила.»
«Нужно попробовать стоя»
Нико поднялся на ноги, отряхнул штаны от земли, немного размял кисти, пальцы и руки. А после закатал рукава и перевел взгляд на руны на своих руках.
«Теперь и вы стали обжигать мне кожу. Мало того, что она мне сопротивляется, не повинуется моим приказам и делает, что ей хочется, так теперь еще и вы горите ярче и причиняете мне боль».
Какое-то время он стоял и смотрел на руны на руках.
«А может, я мыслю не так? Может, ты так хочешь мне подсказать и помочь, но я просто не понимаю твоих намеков? Что ты хочешь мне этим сказать? Терпи боль? Я готов, если такова твоя цена. Но даже так, я чувствую, как ты двигаешься, как тебе хочется, а не мне… Нет… В этом есть какой-то смысл. Я его просто не вижу… Ты определенно что-то хочешь мне этим сказать или показать…»
«А если тебя собрать в одну маленькую точку? Если тебя нужно усмирить, скажем так, посадить на цепь, как собаку, и держать в этой узде? Что же, давай попробуем тебя загнать в одну точку. А то ты и так нагло, да еще и свободно двигаешься по моему телу».
Прошло еще тридцать минут.
«Да чтоб тебя, ты стала только сильнее жечь мне тело. Теперь не только руки, но и грудь со спиной. Хорошо, хочешь проверить мою выдержку, я вытерплю эту боль. Проверим, кто из нас будет упертым.»
Но перед этим Нико снял куртку и рубаху.
«Мороз поможет снизить твое жжение. Ты же не думала, что я буду играть честно?»
— Мортем, как дела у Нико?
— Нуууу… Как сказать. Пару минут назад я бы сказал, что он медленно достигает прогресса в понимании, как управлять своей силой. Но сейчас не готов такое сказать. Он зачем-то разделся и теперь стоит так уже минут двадцать. Я вот смотрю на него и не понимаю, что он хочет сделать.
— Так подскажи ему. Ты же для того и нужен, чтоб направлять его.
— Если я вмешаюсь, я могу прервать его процесс.
— И какой же?
— Понимания, на что антимагия реагирует и как ей управлять. Но вот только он все еще не понял. Я вижу, как вокруг него она двигается, как частицы маны замедляются вокруг него на какое-то время. Но он теряет связь и даже не делает выводов о том, почему у него не получается.
— И как долго мы будем его еще ждать?
— Нам лучше в такой момент, конечно, не мешать. Но он стоит раздетый на морозе уже двадцать минут и пытается торговаться с ней. Я передумал. Мне очень хочется проверить нашу с тобой теорию.
— Ты о втором сознании?
— Нет. О том, что Нико не такой уж добрый и спокойный внутри, и то, что он показывает обществу, — всего лишь маска.
— И как ты собираешься это сделать?
— Тебе нужно будет вывести его на эмоции.
— Почему я?
— Ну, пару часов назад он уже чуток сорвался на тебя. Если сейчас ты ему еще помешаешь, когда он так близок, как ему кажется, он точно не сдержится. Но есть вероятность, что это будет мимолетное явление. Поэтому тебе нужно будет прям взбесить его.
— И как мне это сделать?
Мортем перевел взгляд на Сессилию, словно ее вопрос был слишком глуп, чтобы произносить его вслух.
— Серьезно?
— Я спрашиваю это для уточнения. Чтоб, как ты говоришь, не вызвать эту эмоцию на мгновение, а задержать ее надолго.
— Войти в его сознание. Ты же способна вмешиваться в воспоминания, изменять реальность или как там называется твоя особенность. Ну ты поняла меня. И спровоцируй его так на эмоции. Тем более кто говорил, что способна вызвать страх так же, как Первый? Постарайся также вызвать в нем гнев. Сможешь?
— Смогу, да. Но есть пара моментов.
— И каких же?
— Первое. Я такое никогда не пробовала на антимагах. Я не знаю, как они себя поведут. Потому что вы буквально поглощаете магию. Если я использую свою магию, какова вероятность, что его антимагия не сможет защититься от меня?
— Второе. Если у меня получится такое сделать, антимагия снова может заметить меня и тем самым выдернуть из процесса. Тут, я бы даже сказала, сложность не в том, чтобы войти в его голову, а в том, что его сила почувствует магию и сорвется на меня или же даст сигнал Нико, что что-то не так.
— Тут я тебе помогу. Я возведу барьер антимагии вокруг нас с тобой и Нико. Но также я оставлю пару дыр, чтоб ты смогла пройти сквозь мою антимагию, тем самым, не навредив твоему заклинанию.
— Хорошо, давай попробуем.
«Я уже не считаю неудачи. В этом нет смысла. Ты стала сопротивляться мне сильнее. Ты стала жечь сильнее. Что ты этим мне хочешь сказать? То, что я на верном пути? То, что тебе не нравится, когда тебя загоняют в крошечный угол? Ничего, ты будешь мне повиноваться. Я посажу тебя на цепь. Ты будешь слушаться меня. Я…»
— Кхык…
Нико упал на колени.
«Нет. Только не это. Я так долго не вспоминал это. Почему сейчас?»
В его голову стали пробираться воспоминания, которые он прятал внутри себя, которые он так тщательно старался забыть. А вместе с воспоминаниями — и эмоции.
— Есть успехи, Сессилия?
— Сессилия?
Мортем обернулся к ней.
— Что с тобой, Сессилия? Ты в порядке? Что ты там видишь?
— Мортем… — Сессилия стала произносить слова все медленнее и тяжелее. У нее сбилось дыхание. — Нам нельзя выводить его из себя… Это он… Он…
— О чем ты? Что ты там увидела?
Момент.
И барьер Мортема рухнул. А за ним и заклинание Сессилии.
Мортем от удивления обернулся в сторону Нико. На какую-то долю секунды его разум велел ему защищаться и активировать Мертвую Зону. А вместе с этим, он почувствовал невероятно сильную жажду убийства.
— Что вы, мать вашу, оба сейчас делали? — произнес Нико не своим привычным голосом. И в этот момент активировались все руны на его теле, а глаза сменили цвет, с прекрасно красивого аметистового на черный.