Пепел — это самое честное состояние материи.
Огонь пожирает всё — титулы, амбиции, ложь и даже саму магию, оставляя после себя лишь ничего.
Так думал Нико, идущий в глубине Катакомб Скорби. Церковь Сияющей Истины поклонялась белому цвету. Белые рясы, ослепительно-белый свет заклинаний, беломраморные шпили Собора, пронзающие небеса над Остгардом.
Но Нико, идущий в глубине Катакомб Скорби, теперь точно знал, фундамент этого белоснежного величия стоит на костях и копоти. Он теперь знал это точно.
Подземные туннели встретили его тяжёлым, влажным воздухом. Здесь пахло застоявшейся водой, крысиным помётом и чем-то ещё — запахом жжёной и старой бумаги. Вода тихо капала со сводов.
«Кап».
«Кап».
Этот монотонный ритм отмерял шаги Нико, ступающего по склизким камням с бесшумностью хищника.
Он был одет во всё чёрное. Никаких звенящих элементов кольчуги — только плотная дублёная кожа, мягкие сапоги и перчатки, надёжно скрывающие его проклятие. Глефа осталась в тайнике на поверхности, в узких вентиляционных шахтах с древковым оружием не развернуться. В голенище сапога покоился узкий армейский стилет. Оружие для работы вплотную.
За поворотом туннеля блеснул тусклый жёлтый свет. Нико прижался к стене.
По коридору двигалась процессия.
Трое людей толкали перед собой тяжёлую чугунную тележку, доверху гружённую серым шлаком и золой. Они были раздеты до пояса, несмотря на подземный холод. Их тела представляли собой обтянутые кожей скелеты, исполосованные шрамами от плетей. На плече каждого находился выжженный клеймом знак Инквизиции — перечёркнутое око.
Один из рабов оступился. Тележка дёрнулась, и кусок шлака с грохотом упал на камни. Человек упал на колени, но не издал ни звука. Даже стона. Его рот был полуоткрыт, обнажая изуродованную пустоту там, где когда-то был язык.
Нико смотрел на них не отводя глаз. В прошлой жизни, будучи офицером элитной гвардии, он верил, что Империя держится на героизме солдат и мудрости жрецов. Теперь, глядя на этих искалеченных, лишённых голоса людей, он видел истинный механизм системы. Если ты не обладаешь магией, ты не человек. Ты — топливо.
Он мог бы выйти и перерезать их цепи. Мог бы подарить им свободу.
Но Нико даже не сдвинулся.
Выпусти их сейчас — и завтра утром они умрут от голода или арбалетного болта в спину во Внешнем Кольце, а Инквизиция поднимет тревогу. Сострадание без плана — это просто еще одна форма самоубийства.
Он дождался, пока скрип тележки стихнет вдали, и скользнул дальше по коридору, ориентируясь по грубо нарисованной карте Кассиана.
Где-то в глубине туннелей послышался странный звук. Свист — тихий, мелодичный, без слов. Один голос подхватил другой, потом третий. Песня без слов, без языков, без надежды. Рабы пели сквозь дыхание, потому что у них осталось только это.
Нико продолжил идти дальше, под мелодию Неприкасаемых.
Спустя двести шагов туннель расширился. Воздух здесь стал сухим и невыносимо горячим. Впереди находился зал очистных печей — огромных домен, внутри которых ревело магическое пламя. Именно здесь Инквизиция уничтожала запрещённые книги и тела тех, кто умер в карантинных бараках от «Скверны».
Проход к техническим помещениям и вентиляционным шахтам преграждала тяжёлая железная решётка. Перед ней стояли двое.
Это были не элитные храмовники в серебряных латах. Те охраняли парадные двери и чистые коридоры верхних ярусов. Сюда, в подвальную вонь, отправляли обычных стражников Инквизиции. На них были кожаные панцири поверх серых рубах. Один лениво опирался на алебарду, второй сидел на перевёрнутом ящике, бросая кости.
— Выпадет двойка — и ты должен мне кружку эля в «Слепой Свинье», — скучающе произнёс сидящий.
— Заткнись и бросай. От этой вони у меня уже глаза слезятся. Когда привезут новую партию из карантина?
— К утру. Жрецы сказали, там пара десятков ублюдков из портового района. Говорят, опять мана гниёт...
Они не договорили.
Смерть в балладах всегда сопровождается звоном стали и криками. В реальности смерть от рук профессионала приходит тихо.
Нико появился за спиной стоящего из темноты. Его левая рука в плотной перчатке жёстко обхватила лицо человека, зажимая рот и нос, одновременно запрокидывая голову назад. Правая рука с зажатым стилетом нанесла один короткий, точный удар снизу-вверх, под основание черепа, разрывая спинной мозг.
Никакого крика. Никакого сопротивления. Только глухой хруст и тело мгновенно обмякло.
Второй стражник, услышав странный шорох, поднял взгляд от игральных костей. Его рот открылся, чтобы поднять тревогу, но было поздно.
Нико, позволив мёртвому телу бесшумно осесть на пол, уже сократил дистанцию. Он не стал бить клинком — кровь могла испачкать пол и привлечь внимание. Вместо этого Нико с разворота впечатал тяжёлый, окованный железом носок сапога прямо в висок сидящего стражника. Удар сработал как кувалда. Голова человека мотнулась в сторону, и он рухнул на камни, лишившись сознания ещё до того, как его тело коснулось земли.
Нико склонился над ним. Секундная пауза. Убить или оставить в живых? Оглушённый очнётся через час. Тревога сорвёт всю операцию.
Рука Нико без колебаний свернула стражнику шею.
«Хруст».
Закон системы — если шестерёнка стоит на твоём пути, ты от неё избавляешься.
Быстро оттащив оба тела в глубокую нишу и прикрыв их пустыми мешками из-под угля, Нико снял с пояса убитого связку ключей. Один из них со скрежетом повернулся в замке решётки.
Нико проник в технический коридор. Прямо над ним, уходя вертикально вверх, открывалась широкая шахта вытяжки. Оттуда тянуло жаром и запахом раскалённого металла. Это был путь на минус третий ярус. В архивы.
Нико убрал стилет, затянул ремни мешка на груди и упёрся руками и ногами в узкие кирпичные стенки шахты.
Подъём начался.
Мышцы мгновенно отозвались болью. В прошлой жизни он бы просто создал восходящий поток ветра, который поднял бы его наверх, как пушинку. Теперь ему приходилось цепляться за выступы кирпичей. Жар снизу лизал подошвы сапог. Сажа забивалась в нос и горло, заставляя глаза слезиться.
Где-то далеко внизу, в глубине туннелей, снова раздался тихий свист. Песня Неприкасаемых поднималась по шахте вместе с дымом, оседая в его лёгких. Нико стиснул зубы и подтянул себя ещё на полметра вверх.
Никаких богов. Никакой магии. Только воля против силы тяжести и память о людях без языков, которые пели где-то под ним.
Спустя двадцать минут изнурительного подъёма, когда руки уже начали предательски дрожать от напряжения, шахта закончилась горизонтальным отводом. Нико подтянулся и вполз в узкий металлический короб. Проползти оставалось совсем немного.
Впереди блеснул тусклый свет.
Нико приблизился к массивной чугунной решётке вентиляции. Сквозь узорчатые прорези он увидел то, ради чего проделал весь этот путь.
Закрытая секция архивов Великого Собора.
Огромный, круглый зал. Стены от пола до потолка терялись в тенях, уставленные бесконечными рядами стеллажей. Воздух здесь был прохладным, сухим и пах вечностью. Никакой пыли. Никаких следов времени. Помещение слабо освещалось холодным светом магических сфер, парящих под потолком.
А прямо под решёткой, нервно озираясь по сторонам, стоял человек в тёмно-красной рясе Высших Архивариусов.
Кассиан.
Его лицо было напряжённым, но в глазах больше не было того затравленного страха, что в таверне. Сейчас юноша выглядел предельно собранным. Волк, притворявшийся овцой, наконец добрался до загона.
Нико достал стилет, аккуратно поддел замок чугунной решётки и, сдвинув её в сторону, бесшумно спрыгнул на мраморные полы хранилища.
— Вы пунктуальны, — не оборачиваясь, тихо произнёс Кассиан.
— А ты на удивление спокоен для того, кто стоит в шаге от костра Инквизиции, — ровно ответил Нико, отряхивая сажу с рукавов.
— Откуда у тебя ряса Высшего Архивариуса? — добавил он, скользнув взглядом по тёмно-красной ткани.
— Одолжил из гардеробной вместе с печатью, — Кассиан пожал плечами. — Утром верну. Если буду жив. Кстати, цвет мне идёт куда больше, чем серый. Может, после всего этого подам прошение о повышении.
Нико посмотрел на него молча.
— Шутка, — Кассиан криво улыбнулся.
Кассиан повернулся к нему. В голубоватом магическом свете его лицо выглядело острее, взрослее — тени резали скулы, убирая из него всё мальчишеское.
— Ах, да, костёр пугает лишь тех, кто не знает, как устроен огонь.
Юноша взмахнул рукой, и тяжёлый фолиант на ближайшем столе сам собой раскрылся на нужной странице.
— Добро пожаловать в фундамент лжи, — сказал архивариус. — Давайте искать наши Имена.
Тишина в закрытой секции Великого Собора была абсолютной. Это была не та естественная тишина, которая бывает в заснеженном лесу или в пустом доме. Это была тишина герметичного склепа, где Церковь заживо похоронила саму историю.
Нико шёл следом за Кассианом между высокими, уходящими в тени стеллажами. Его шаги по мрамору были беззвучны. Архивариус двигался иначе — быстро, почти хищно, скользя между полками с уверенностью человека, который знает эту территорию лучше собственных пяти пальцев.
Нико на ходу скользнул взглядом по ближайшему стеллажу. Среди тяжёлых фолиантов выделялась тонкая, аккуратно переплетённая книга. Белая кожа, серебряное тиснение. «Протоколы карантинных бараков. Цикл 41». Нико снял её с полки, открыл наугад.
Имена. Сотни имён, выписанных каллиграфическим почерком, столбцами. Дата поступления. Возраст. Диагноз — «начальная стадия Увядания». Дата сжигания. Сноска: «прах сброшен в подземную реку, согласно регламенту».
Дети. Половина списка — дети до десяти лет.
Нико закрыл книгу и аккуратно поставил её обратно. Лицо его не изменилось. — Сюда, — позвал Кассиан, остановившийся в дальнем углу зала.
Молодой учёный остановился у массивного шкафа, выкованного из чёрного железа. Замок на нём был не магическим, а механическим — сложная система шестерёнок и штифтов.
— Жрецы слишком полагаются на свою ману, — негромко произнёс Кассиан, доставая из складок рясы пару тонких стальных отмычек. — Они думают, что если защитили ярус Контурами Света, то замки внутри можно сделать обычными. Высокомерие — главный враг любой Империи.
Не прошло и десяти секунд, как внутри механизма что-то мягко щёлкнуло. Дверца со скрипом отворилась.
Нико наблюдал за этим с неподдельным интересом. Идеально чистые ногти, мягкие руки кабинетного учёного — и навыки высококлассного взломщика. Этот юноша был шкатулкой с двойным дном.
— Где ты этому научился? — ровно спросил Нико. — В Соборе вряд ли учат вскрывать замки.
— Самообразование, — Кассиан подмигнул, не отрываясь от шкафа. — Когда тебе с детства запрещают читать половину книг в библиотеке, поневоле учишься открывать те шкафы, в которые тебя не пускают.
Кассиан бережно достал с полки тяжёлый свиток. Он не был сделан из пергамента или бумаги. Это была тонко выделанная, потемневшая от времени кожа.
— Это он, — выдохнул архивариус.
— Хроника Забытых, — прошептал архивариус, раскладывая находку на ближайшем читальном столе и поднося поближе светящуюся сферу. — Официально Церковь утверждает, что магия всегда была даром Света, а Инквизиция существовала с начала времён. Но этот свиток написан девяносто семь лет назад. В год, который они теперь называют «Годом Очищения». Я искал его довольно долго. Одна из немногих записей, которые Церковь не успела уничтожить до основания. Здесь упоминаются Павшие. Я в этом уверен.
Нико подошёл ближе, глядя на непонятную вязь древних рун. В прошлой жизни он изучал тактику, геополитику и баллистику заклинаний. История всегда казалась ему лишь инструментом пропаганды.
— И что там сказано? Только без религиозного мусора, — сухо потребовал Нико. — Факты.
— Факт в том, что богов нет. По крайней мере, таких, какими их рисует Церковь, — Кассиан провёл пальцем по строчкам. Его глаза горели лихорадочным блеском. — До Года Очищения магия в мире была дикой. Она не подчинялась жрецам, она не концентрировалась в кристаллах. Она просто текла. И равновесие этого потока поддерживали сущности. Те самые Павшие.
— Что значит «равновесие»? — Нико сложил руки на груди. — Они были стражами? Привратниками?
— Никто не знает. Текст здесь повреждён, — Кассиан указал на обожжённый край.
— Ты называл их ангелами и демонами.
— Это метафора. Люди всегда склонны называть то, чего не понимают, божественным или дьявольским, — В свитках их называют «Павшими». Первородные сущности. Те, кто знали о мире больше и управляли им. Сущности чистой маны, поддерживающие жизнь в мире — Светлые. И сущности, поглощающие излишки магии, не дающие миру сгореть от переизбытка энергии — Тёмные. Они не воевали между собой. Они были двумя сторонами одной монеты. Гармонией.
— Что случилось девяносто семь лет назад?
— Переворот, — жёстко ответил Кассиан. — Группа сильнейших магов того времени, тех, кто позже назвал себя Первыми Инквизиторами, поняла одну простую вещь. Если уничтожить Павших, их силу и власть можно забрать себе. Тем самым монополизировать магию. Сделать так, чтобы мана текла только к тем, кому они разрешат.
Нико смотрел на древний свиток, и в его голове складывался пазл. Архитектура лжи, которую он защищал всю свою жизнь, обретала очертания.
— Они не просто убили их, — голос Нико стал низким и холодным. — Они изменили природу мира. Поэтому теперь магия передаётся по крови аристократам. Поэтому Церковь контролирует источники.
— Именно! — архивариус ударил кулаком по столу, но тут же испуганно осёкся, понизив голос. — Они заманили Павших в ловушку. Уничтожили их физические оболочки, а их Имена — их истинную суть — убрали из всех летописей. Потому что Имя несёт в себе власть. Тот, кто знает Имя Павшего, может призвать остатки его силы или... стать его сосудом… «наверное», — с усмешкой сказал Кассиан.
Кассиан медленно поднял взгляд на Нико. В голубоватом свете магической сферы лицо бывшего гвардейца выглядело жёстче, старше, а аметистовые глаза мерцали потусторонним светом.
— Ваша «Скверна»... Антимагия. Это не болезнь. Это новая, совсем неизвестная переменная нашего мира. Девяносто семь лет назад Инквизиция убила «Павших», тех, кто поглощал магию. Антимагия — это такая же сила и энергия, как и магия, а энергия никуда не исчезает просто так. Пустота искала выход. И она начала просыпаться в случайных людях. В тех детях из трущоб, которых сжигают на кострах… наверное — снова с усмешкой сказал Кассиан.
Слова Кассиана ударили Нико сильнее, чем клинок.
Он вспомнил крики людей, которых он отправлял на костёр. Он вспомнил своего друга из приюта, которого забрали храмовники. Они не были демонами. Они были наследниками уничтоженной гармонии. Инструментами равновесия, которые сломанный мир пытался создать заново. И он, капитан гвардии, слепо вырезал их своими руками.
Кассиан тяжело выдохнул, глядя на потемневшее лицо собеседника. Архивариус вдруг осознал, что стоит в подземном склепе наедине с человеком, способным одним касанием обратить его в пепел, но при этом даже не знает его имени.
— Кстати... — голос Кассиана дрогнул, но он заставил себя говорить ровно. — Как вас зовут? Настоящее имя. Не думаю, что «дезертир» — это то, как к вам обращались в гвардии.
Нико поднял на него тяжёлый взгляд аметистовых глаз. Лгать не было смысла.
— Нико, — коротко ответил он.
Архивариус слабо, но искренне улыбнулся.
— А меня — Кассиан. Но можно просто Кас, — юноша протянул руку через стол для рукопожатия, как это делали равные.
Нико посмотрел на протянутую ладонь. Он вспомнил, как обнажённая кожа выжигала жизнь из целителя Элиаса, вспомнил предсмертные хрипы мана-гончих.
Затем он перевёл взгляд на свою правую руку. Плотная, задубевшая кожа перчатки надёжно скрывала его проклятие. Пока между его телом и миром есть барьер, он безопасен.
Нико протянул руку в ответ.
Кожаная перчатка жёстко, по-армейски сжала ухоженную ладонь архивариуса. Рукопожатие длилось всего секунду, но для них обоих оно означало закрепление того странного, хрупкого союза, что зародился между ними.
— Ищи Имена, Кас, — ровным тоном произнёс Нико, разрывая контакт. — В этом свитке есть Имена?
Кассиан кивнул, воодушевлённый этим маленьким шагом к доверию. Архивариус торопливо вгляделся в текст.
— Факт в том, что мир устроен сложнее, чем учат жрецы, — Кассиан склонился над свитком. — Основа нашего мира — четыре элемента. Вода, огонь, ветер, земля. Это знает каждый ребёнок. Но это лишь база. Простейшие формы магии, как буквы в алфавите. А из букв складываются слова.
Архивариус загнул палец.
— Подклассы. Вода в руках мастера становится льдом, паром, туманом. Но есть и те, кто научился управлять жидкостями в живом теле — кровью, лимфой. Целители работают именно так: не лечат рану, а заставляют кровь свернуться быстрее, ткани — срастись. Огонь — это не только пламя. Молния, плазма, чистый жар без видимого огня. Лучшие боевые маги Империи умеют нагревать воздух вокруг противника до такой температуры, что доспехи плавятся прямо на теле. Ветер — это звук, скорость, давление. Есть маги, способные создать вакуум в пяти шагах от себя — и человек задыхается посреди открытого поля. Земля — металл, кость, кристалл. Всё, что имеет твёрдую структуру. Ветер в связке с землёй даёт контроль над гравитацией, искажает пространство. Сложнейшие формы, доступные единицам. Этим сейчас уже мало кого удивишь — в академиях учат комбинировать элементы с первого курса.
Кассиан выпрямился.
— Есть люди, которые развили нечто большее. Врождённые способности, не привязанные к элементам. Чаще всего это встречается в высококровных домах и дворянских семьях. Вам прекрасно известно о них. Их аристократия держится не только на огромных запасах маны, но и на пассивных способностях. Взять хотя бы высококровный дом Валериус, судей Столицы. Их пассивная способность — «Трибунал», или «Истина», точного одного названия нет. Магия, заставляющая говорить правду или судящая по намерениям. Как она работает — известно только самой семье. И каждый член их рода проявляет её по-своему. Мир был упорядочен. Идеальная система элементов и крови.
Кассиан помолчал, снова уткнувшись в древний текст.
— Но есть и другое, — голос Кассиана понизился. — Простые люди. Не аристократы, не выпускники академий. Дети рыбаков, кузнецов, шахтёров. Единицы — да, но они есть. Те, в ком сила проснулась сама, без благородной крови, без ритуалов, без наставников. Просто однажды мальчишка из портового района сжёг деревню взмахом руки. Или девочка из деревни заговорила с волками, и те её послушались. Церковь учит, что это дар Света. Божественная милость, дарованная достойным. Красивая история. Удобная.
Кассиан постучал пальцем по свитку.
— Но в этом тексте написано другое. До Года Очищения таких случаев не зафиксировано. Ни одного. Девяносто семь лет — и ни единого упоминания о том, чтобы магия пробудилась в человеке без магической родословной. А потом — как плотину прорвало. Одновременно, по всем Империям. Словно что-то сломалось в самом устройстве мира, и сила, которая раньше текла по строго отведённым руслам, начала просачиваться сквозь трещины. В случайных людей. В тех, кто по всем правилам не должен был обладать и искрой.
Кассиан выпрямился. Глаза горели.
— Понимаете, что это значит? Мир, который мы знаем, — с его элементами, подклассами, пассивными умениями, пробуждёнными — ему всего девяносто семь лет. Всё, что Церковь выдаёт за вечный порядок вещей, за «волю Света», за «так было всегда» — это конструкция возрастом в три поколения. До этого магия работала иначе. Мир был другим. И кто-то очень постарался, чтобы мы об этом забыли.
Кассиан нервно облизал губы и снова уткнулся в древний текст.
— Но примерно сто двадцать лет назад в мир пришла сила, которая начала портить, разъедать сами основы мироздания. Антимагия. Уничтожение самой сути нашего мира и понимания живого. В свитках говорится, что эта сила могла тягаться не только с высококровными магами, но и с самими богами… а может, и с теми, кто стоит еще выше. Текст называет ее «отменой всего в мире». Но как именно работает эта отмена — непонятно. Слова смазаны, а мои знания этого мертвого диалекта хромают, уж простите, Нико.
Нико слушал, не перебивая.
— Что ещё там сказано? — глухо спросил он.
— Вот тут начинается самое интересное, — Кассиан поправил очки, которых у него не было — привычка кабинетного ученого. — Раньше я смел предполагать, что Павшие — это просто аллегория на павших ангелов. Ну, знаете, классическое сказание о добре и зле. Но читая этот текст, я понимаю, что ошибался. Павшие были реальными существами. И Первый из Павших обладал колоссальной силой. В тексте сказано, что он подчинял себе целые миры и жаждал покорить наш...
Нико не выдержал. Он издал короткий, презрительный смешок.
— Серьёзно? Зло, которое хочет творить зло, просто потому, что оно злое? — бывший капитан покачал головой. — Что за дешёвые приёмы из детских сказок. Я думал, ты нашёл секретные архивы, Кас, а у тебя в руках пустой пергамент с байками для крестьян.
Кассиан вспыхнул. Волк снова проступил сквозь овечью шкуру.
— А здесь сказано, что у Первого был союзник. Второй Павший, и Третий… — быстро заговорил архивариус.
— Имена, — жёстко перебил Нико, опираясь руками о стол и нависая над юношей. — Что мне эти сказки? Дай мне имена.
— Подождите, вы, нетерпеливый неграмотей! — неожиданно огрызнулся Кассиан, даже не подумав отшатнуться. — Наука — это терпение. Она не даётся невежам, которые привыкли всё решать ударом меча! Дайте мне дочитать!
Нико слегка удивлённо приподнял бровь, но промолчал, позволяя учёному продолжить. В этой библиотеке Кассиан был у себя дома. Здесь правила устанавливал он.
— Так вот, — Кассиан победно выдохнул, возвращаясь к переводу. — Первый Павший хотел подчинить мир. Его сила была колоссальной. В чём именно она заключалась — неизвестно, автор словно намеренно оборвал описание. Классическая интрига, словно читаю какой фантастический роман, забавно. Но вот Второй Павший… он владел самой основой Антимагии. Именно он, Второй Павший сто двадцать лет назад принёс в наш мир эту «переменную» и уже совместно с Первым начали войну в нашем мире.
Архивариус поднял на Нико горящий взгляд.
— Получается, появление Первого и Второго — это начало всей истории нашего Нового Времени. А кульминация их войны — это те самые события, которые произошли девяносто семь лет назад! Год Очищения. Это ведь не так уж и давно, Нико!
— Если это было недавно, почему никто об этом не помнит? — холодно спросил Нико. — Церковь переписала историю, но человеческую память стереть сложнее. Должны были остаться очевидцы.
— Очевидцы есть, — кивнул Кассиан. — Нам просто нужен народ, который живёт достаточно долго, чтобы застать то время.
Эльфы!
Нико тяжело вздохнул. Ирония этой ситуации была просто издевательской.
— Отличный план, Кас, — саркастично произнёс Нико. — Есть только одна крошечная проблема. С того самого момента, ровно девяносто семь лет назад, люди ведут с эльфами непрерывную войну на уничтожение. Удачи тебе подойти к эльфу и спросить у него, как дела на историческом фронте.
— Это усложняет дело, — признал Кассиан, ничуть не смутившись. — Но это значит, что война с эльфами и появление Церкви связаны с Павшими! И… подождите.
Нико тяжело вздохнул. Война с эльфами шла последние девяносто семь лет. Бесконечный обмен ударами. Каждый солдат Империи знал, что воюет с эльфами. Никто не помнил, с чего эта война началась.
— Девяносто семь лет, — медленно произнёс Нико. — Война началась в тот же год, что и Год Очищения. Это не совпадение.
— Именно, — кивнул Кассиан. — Эльфы знают, что произошло. Возможно, они единственные, кто помнит. Но подойти к эльфу и спросить, как дела на историческом фронте, — Кассиан криво усмехнулся, — задача непроста. Учитывая, что они стреляют первыми и спрашивают потом.
— Если вообще спрашивают, — добавил Нико.
— Если вообще спрашивают, — согласился Кассиан. — Но это значит, что война с эльфами и появление Церкви связаны с Павшими. Всё одна цепь.
Палец Кассиана замер на самом краю потемневшей кожи, там, где пергамент был сильно повреждён огнём и временем.
— Тут есть упоминание имени. Одно из Имён Павших.
Нико подался вперёд.
— И как его имя? Чьё оно? Первого? Второго? Третьего? — выдохнул Нико.
Кассиан прищурился, пытаясь разобрать полустёртые руны.
— Текст повреждён, — с досадой пробормотал архивариус, бережно, чтобы не раскрошить, разглаживая кожу. — Я не могу понять, кому именно из троих оно принадлежит. И прочитать могу только первую букву... Оно начинается на «М». Дальше всё выжжено.
Нико отстранился от стола, тяжело вздохнув.
— Идеально, — сухо произнёс бывший капитан. — Итак, из трёх упомянутых в тексте Павших мы не знаем, сколько их всего на самом деле. Зато теперь мы знаем, что их как минимум трое, и что имя одного из них начинается на «М». Блестящее расследование, Кас. Где тут можно посмотреть в сценарий, чтобы узнать, что нам делать дальше? Мы должны пойти и найти всех людей в Империи с именем на «М», или сразу сдаться Инквизиции?
— Очень смешно, — буркнул Кассиан. — Между прочим, в Империи около сорока миллионов человек. Из них, по моим прикидкам, имена на «М» носят примерно три миллиона. Так что да, ваш план вполне реалистичен. Начнём с алфавитного списка налогоплательщиков?
Нико посмотрел на него.
— Ты сейчас шутишь?
Кассиан открыл рот, чтобы возмутиться этой грубой армейской иронией, но ответить не успел.
Тяжёлый, металлический лязг разорвал гробовую тишину архива.
Это не было проявлением магии или божественного вмешательства. Это был сухой, механический звук падающих запорных решёток где-то в коридоре. В следующее мгновение голубоватая сфера под потолком мигнула и сменила свой свет на пульсирующий красный.
Кассиан побледнел, инстинктивно прижимая Хронику Забытых к груди.
— Тревожный контур, — прошептал архивариус, глядя на заливающий стеллажи красный свет. — Двери заблокированы.
— Какого дьявола, Кас? — холодно бросил Нико. — Я Контуры не задевал. Они меня не видят.
— Это не вы... и не магия, — Кассиан сжал челюсть, пятясь к стеллажам. Его академическая уверенность испарилась без следа. — Это пропуск. Я же говорил, у меня допуск только на первый ярус. Чтобы спуститься сюда, я... одолжил печать Высшего Архивариуса.
— Ты украл печать, — с долей иронии констатировал Нико.
— Я позаимствовал её на ночь! — в отчаянии пискнул Кассиан. — Стража не должна была проверять архивы до утра! Должно быть, ночной патруль сверил журналы дежурств у Контура и понял, что Высшего Архивариуса в здании нет, а его печать прошла на минус третий ярус. Обычная проверка! Слепая случайность!
Случайность. Самый страшный враг любого идеального плана. Ты можешь обмануть магию, можешь обмануть богов, но ты не можешь обмануть въедливого стражника с журналом учёта. Это было так по-человечески, так глупо и так фатально.
Из-за тяжёлых металлических дверей, ведущих к лестницам верхних ярусов, донёсся лязг тяжёлых доспехов и приглушённые крики.
Они не задают вопросов. Они рубят сразу.
— Сколько их там? — хрипло спросил Нико.
— Патруль храмовников — это всегда четверо, — Кассиан дрожащими руками сунул Хронику Забытых за пазуху. Волк снова превратился в испуганную овцу. — Нам конец. У них зачарованные латы. Их клинки режут камень! Нам не выбраться тем же путем, шахта вентиляции тоже перекрыта защитной плитой при тревоге!
— Успокойся, — рявкнул Нико.
Двери в конце зала содрогнулись от первого тяжёлого удара. Храмовники выбивали замки, заблокированные их же собственной системой безопасности. У них оставались секунды.
— Ты сказал, их броня зачарована, — Нико перевёл взгляд на архивариуса. Лицо бывшего капитана было абсолютно бесстрастным. — Значит, в ней есть мана.
— Да, руны укрепления и скорости, — быстро закивал Кассиан. — Но какая разница?!
— Большая, — Нико стянул перчатку сначала с левой, а затем и с правой руки, убирая их в карман. Теперь обе его ладони были обнажены. Пустота под кожей в предвкушении боя активировалась, почувствовав свободу. — Спрячься за стеллажом. Не высовывайся, пока я не скажу.
Тяжёлые створки с оглушительным скрежетом распахнулись, вырванные с петлями.
В проём ворвались четверо воинов Инквизиции. Их серебряные латы в свете красных тревожных рун казались отлитыми из свежей крови. В руках они сжимали длинные двуручные мечи, лезвия которых гудели от переполняющей их энергии Света.
— Именем Сияющей Истины! — прогремел голос старшего храмовника из-под глухого шлема. — Оружие на пол! Лицом в пол!
Бывший капитан гвардии медленно, не делая резких движений, шагнул навстречу элите Империи. В его глазах не было страха. Там была лишь пугающая пустота.
— Ваша Истина — это пепел, — тихо произнёс Нико.
Храмовники не стали повторять приказ. Двое передовых бойцов сорвались с места, двигаясь с нечеловеческой, усиленной магией скоростью. Их мечи взвились в воздух, готовясь разрубить еретика крест-накрест.
Нико глубоко вдохнул, позволяя Тени внутри себя проснуться.
Стелс закончился. Началась война.