Голос был старым, но не слабым. Он резанул по тишине, как нож по холсту. Я замер, и сердце, до этого стучавшее глухо и ровно, пропустило удар.
— Кто здесь? — рыкнул я в темноту, инстинктивно прижимаясь к стене. — Еще один цепной пес короля, пришедший поглазеть?
Из-за стены донесся тихий, скрипучий смех.
— Пес? Мальчик, я сижу в этой клетке с тех пор, как твой отец еще пешком под стол ходил. Я видел, как рождаются и умирают псы, короли и целые династии.
Голос был спокойным, даже насмешливым. В нем не было ни страха, ни отчаяния, только скука и… какая-то затаенная сила.
— Что тебе нужно, старик? — прошипел я, отбрасывая вежливость. У меня не было на нее времени.
— Мне? Ничего. А вот тебе, судя по всему, нужно чудо, чтобы дожить до полудня, — ответил голос. — Я слышал, как ты разговаривал с тюремщиком. В тебе огня больше, чем в драконе. Но одного огня мало, чтобы сжечь каменные стены. Ты сгоришь сам.
— Лучше сгореть, чем позволить им себя потушить, — процедил я сквозь зубы.
— Красиво сказано, — хмыкнул старик. — Но глупо. Месть — это блюдо, которое подают живыми, а не призраками. А ты, бастард, через несколько часов станешь именно им. Или… ты можешь выслушать того, кто знает эту тюрьму лучше, чем ее строители.
Это предложение повисло в воздухе. Ловушка? Игра сумасшедшего старика, чтобы скоротать последние часы? Возможно. Но какой у меня был выбор?
— Я слушаю, — бросил я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.
— Хорошо. Все просто. Эта тюрьма — новодел, построенный на древнем фундаменте. Твой отец и его прихвостни — дикари, которые пытаются писать свои законы поверх старых рун, не понимая их смысла. Они использовали камни из старой кладки, чтобы сэкономить. Одна из таких ошибок — в твоей камере.
Я напрягся, всем телом превратившись в слух.
— Слева от кормушки, в трех ладонях от пола. Найди камень, который на ощупь чуть более гладкий, чем остальные, — командовал голос. — Он из древнего карьера. Раствор, которым его скрепляли, за сотни лет превратился в пыль. Его легко вытащить, если знать, куда давить.
Я немедленно подполз к указанному месту. Пальцы забегали по холодной, шершавой стене. Вот он! Один камень действительно отличался от других. Я надавил на него, но он не поддался.
— Он не двигается, — прорычал я в разочаровании.
— Конечно, нет. Нужен рычаг. У тебя в руках ужин от короля, — в голосе старика послышалась усмешка. — Ручка от этой паршивой миски — твой ключ. Сломай ее.
Я посмотрел на миску, затем снова на стену. Надежда, острая и болезненная, уколола меня в самое сердце. Впервые за эти часы я почувствовал что-то, кроме холодной ярости.
— Зачем ты мне помогаешь? — спросил я прямо. — Что тебе с этого?
— А вот и главный вопрос, — ответил старик. — Я стар. Мои кости не выдержат пути через старые туннели, что лежат за этой стеной. А твои — выдержат. За этим камнем — ход вниз. Он приведет тебя в технические коридоры под Цитаделью. Ты выберешься отсюда. А когда окажешься снаружи, ты вернешься за мной.
— Вернусь? — я невольно усмехнулся. — Я собираюсь бежать из этого королевства и никогда не возвращаться.
— Нет, не собираешься, — уверенно возразил голос. — Твоя ярость не даст тебе уйти. Ты хочешь видеть, как горит Белый Пик. Я прав? Я дам тебе не только путь к свободе, но и знание, которое поможет тебе разжечь этот пожар. А ты взамен вытащишь меня отсюда. Моя голова — цена за твою месть. Сделка простая.
Он был прав. Дьявольски прав. Мысль о побеге была лишь мимолетной слабостью. Моя цель была здесь, в этом городе, на троне из корабельного дуба.
— Идет, — твердо сказал я. — Ты поможешь мне выбраться, я вернусь за тобой.
— Вот и договорились, — в голосе послышалось удовлетворение. — Не теряй времени, бастард. Рассвет уже близко.
Голос замолчал. Я остался один, но тьма больше не казалась враждебной. Она была полна возможностей.
Я схватил миску. Упер ее край в стену и со всей силой, на которую были способны мои ослабевшие мышцы, нажал на тонкую металлическую ручку.
Раздался короткий, громкий ТРЕСК.
В руке у меня остался изогнутый обломок металла. Острый. Опасный.
Мой первый клинок на пути к мести.
Я вернулся к стене и вставил импровизированный рычаг в щель над заветным камнем. Я надавил.
Сначала ничего не происходило. А потом, с тихим скрежетом и облачком вековой пыли, камень сдвинулся внутрь.
За ним была тьма. И пахло оттуда сыростью, забвением и… свободой.