Очнулся на песке. Вода шумит. Голова гудит, как после смены на вибростоле.
Встал. Ноги держат — уже неплохо. Осмотрелся. Пляж. Скалы слева. Лес справа. И океан. Везде, куда ни глянь — серый, холодный, бесконечный океан.
— Это не плотина, — сказал вслух. Голос чужой, хриплый.
В кармане телефон. Достал, включил. Сети нет. Батарея — двенадцать процентов. Выключил, сунул обратно. Пару секунд смотрел на каску в руке, потом надел. Привычка. На объекте без каски нельзя.
Сел на песок. Руки дрожали. Дыши, Андрей. Дыши.
Посмотрел на камень под ногами — и чуть не свалился обратно. Перед глазами поплыли цифры.
Состав: базальт. Плотность — 2.9 г/см³. Прочность на сжатие — 180 МПа. Пригоден для фундаментных работ.
Я зажмурился, потряс головой. Открыл глаза, посмотрел снова — на ракушку.
Карбонат кальция — 95%. Органический матрикс — 5%. Твёрдость по Моосу — 3.5.
— Ладно, — сказал я. — Допустим.
И встал. Потому что если сидеть и думать об этом — можно поехать крышей. А у меня её, считай, и так нет. Крыши. Над головой.
Достал из подсумка блокнот, карандаш. Строительный, толстый грифель. Написал на первой странице:
Я жив. Остров. Воды и еды нет. Начать поиск.
Подумал и дописал:
Найти отца.
Это был не план. Это был приказ. Самому себе.
---
До заката оставалось часа четыре. Прежде чем идти в лес, проверил инструмент. Не тот, что в голове, а тот, что на поясе.
Нож — складной, с фиксатором, лезвие сточено, но живое. Рулетка — пять метров, автоподмотка. Карандаш, блокнот. Фонарик на каске. Если батарейки сядут — останется только пластик. Ладно, будет шлемом.
Больше ничего. Вся моя стройка теперь — я сам.
Вода нашлась через час. Шёл вдоль скал на звук. Не на звук даже — на запах. У пресной воды другой запах, не солёный, живой. Ручей стекал из расщелины в скале, узкий, но быстрый. Встал на колени.
Состав: H₂O — 99.8%. Примеси: соли кальция, магния, натрия. Пригодна для питья.
Пил долго, захлёбываясь, пока не заболел живот. Потом сидел и просто смотрел на воду. Один пункт есть. Жажда не убьёт.
Когда встал, заметил глинистый берег. Под ногами чавкнуло. Наклонился, зачерпнул горсть.
Состав: каолинит — 62%, кварц — 18%, полевой шпат — 10%, оксиды железа — 3%. Температура обжига — 1200°C. Пригодна для строительной керамики.
Глина. Белая, хорошая. Для кирпича, для печи. В голове что-то щёлкнуло. Не надежда даже — расчёт. Строительный рефлекс. Есть вода, есть глина. Значит, будет дом. Не сегодня, не завтра, но будет.
Я пометил место в блокноте: «Ручей, глина. Точка 1».
---
Когда выбрался обратно на пляж, солнце уже висело низко над водой. Ветер усилился. Холод полез под куртку. Собрал плавник — сухие ветки, обломки деревьев, выброшенные прибоем. Сложил грудой у скалы.
Нож. Достал. Зажал лезвие в кулаке, ударил по кремню — нашёл обломок у воды. Искры.
Не получилось. Ещё раз. И ещё. Руки тряслись, ветер задувал. На пятой попытке трут задымился, потом вспыхнул. Я дул, аккуратно, как учил отец: не сильно, ровно. Огонь занялся, затрещал. Сидел перед ним на корточках, грел руки и смеялся. Сам не знаю, почему. Наверное, от дурости. Огонь — это теперь целое событие.
Стемнело. Из леса донёсся волчий вой. Протяжный, горловой, далёкий. Волки. Значит, хищники есть. Надо строить укрытие.
За час соорудил навес — три жерди, переплетённые ветками, крыша из коры и дёрна. Внутри — подстилка из сухой травы. Лёг, свернулся калачиком, слушал океан и лес. Вой повторился, ближе. Сжал нож в руке. Глупо, что ты им сделаешь, строитель? Но всё равно сжал.
Перед тем как забыться, вспомнил отца. Как он чертежи сворачивал — всегда в трубку, а не пополам. Я тоже теперь так делаю.
Я жив. Завтра найду воду.
Я её уже нашёл. Завтра найду еду.
Работаем.
---
Солнце садилось.
Я стоял у костра и смотрел, как оно уходит за океан. Не красиво — просто темнеет. Часа полтора света осталось. Надо успеть.
Нарубил веток. Ножом, с хрустом, ломая и подрезая. Ладони горят — уже мозоли. Успел за один день натереть. Руки у меня рабочие, не нежные, но инструмент — не рукоять мастерка, гранёная сталь давит. Ничего, привыкнут.
Навес. Нужен навес. Не дом, не землянка — просто крыша над головой, чтобы ветер не выдувал тепло. Нашёл две крепкие жердины плавника, вкопал в песок. Ножом — смех, а не земляные работы. Песок ковырял, углублял, камнем добивал. Третий камень подошёл — плоский, как лопатка. Уже инвентарь.
Между жердями переплёл поперечины. Сверху — кора, куски дёрна. Трава и земля держатся корнями, если класть внахлёст — не протечёт. Теоретически. Практику покажет первый дождь.
За спиной треснула ветка.
Я замер. Дыхание остановил. Слушал.
Ветер. Прибой. Лес.
Никого.
Может, сук упал. Может, зверь. Досчитал до десяти и продолжил работать. Но нож переложил в правую руку. На всякий случай.
---
Через час навес стоял. Хлипкий, косой, с просветами, но — стоял. Смотрел я на него и думал: отец бы забраковал. Сказал бы: «Андрей, это не укрытие, это скворечник для нервных птиц. Переделывай». И я бы переделывал. А теперь принимаю как есть.
Наломал лапника — сосновых веток с иголками. Накидал внутрь. Сверху — свою куртку. Ложе готово. Первая ночёвка на острове, в первой моей постройке.
Костер проверил, подбросил плавника. Сел спиной к скале, лицом к огню.
И услышал вой.
Далеко. Из леса. Горловой, низкий, протяжный. Ему ответил второй. Третий. Стая.
Волки.
Я смотрел в темноту за костром и ничего не видел. Но они там были. Не выходили, не приближались — огонь держит. Пока держит. Всю ночь надо поддерживать. Спать урывками.
Достал блокнот. Написал:
Воды — ручей. Еда — нет. Огонь — есть. Крыша — есть (условно). Оружие — нож.
Против стаи волков — нож. Складной. Сто тридцать миллиметров лезвия. Даже не смешно.
Завтра: сделать копьё. Или лук.
Лук я никогда не делал. Отец учил строить, а не выживать в лесу. Но теорию я знал. Тетива из коры, палка, наконечник из камня. Если не дурак — разберусь.
---
Ветер поднялся. Огонь пригнулся, но устоял. Подбросил ещё плавника. Пламя выровнялось, затрещало веселее.
Посмотрел на телефон. Выключенный. Батарея — двенадцать процентов. Можно включить, посмотреть фото. Там были снимки со стройки: отец с чертежами, наш прорабский вагончик, стена из кирпича крупным планом. Обычные фото. А теперь — единственное, что осталось от того мира.
Не включил. Двенадцать процентов пусть будут. На самый крайний случай. Как заначка.
Снова вой. Теперь ближе.
Выбрал из кучи плавника прямую палку, метра полтора. Ножом заострил конец. Не копьё, но в руке спокойнее.
Забрался под навес. Куртка под спиной, каска под головой. Нож в правой, палка в левой. Огонь видно через вход. В тепле, в укрытии, почти безопасно.
Почти.
Вспомнил отца. Как он сидел у печки на даче, старой, кирпичной, и смотрел на огонь. Молчал. Я тогда думал — устал. А теперь понимаю: просто смотрел. И я теперь так же.
Спал урывками. Вскакивал каждый час — проверить костёр. Под утро волки ушли. Или просто перестали выть.
На рассвете выбрался наружу, размял плечи. Всё болело. Песок в волосах, во рту, за шиворотом. Глаза — как песком засыпало.
Посмотрел на океан. Серый, холодный. Вспомнил вчерашнее утро: плотина, шахта, трещина. Запах озона. Провал.
— Ладно, — сказал вслух. — Воду нашёл. Огонь есть. Крыша есть. Что дальше?
Правильно. Еда. Сегодня ищу еду.
Работаем.
---
[Конец Главы 1]