Рассвет. Бухта была спокойна — вода как зеркало, только пар от купален поднимался над берегом. Маяк погас, когда первые лучи солнца коснулись скал. Дом на холме стоял тихий, пустой. Мы заколотили окна досками, чтобы шторма не выбили стёкла, закрыли ставни, проверили печь — она была холодной и чистой. Всё, что мы построили за эти годы, оставалось здесь. Ждать нас.
На пирсе стояли три фигуры. Андрей проверял последние крепления на борту. Лёха сидел на кнехте с гитарой и что-то наигрывал — нервное, быстрое. Маша пересчитывала ящики в трюме, сверяясь со списком, хотя мы оба знали: она уже всё пересчитала трижды.
— Припасы на четырнадцать дней, — сказала она, вылезая из люка. — Воды — десять бочек. Опреснитель — в порядке. Лекарства — в ящике у рубки. Уголь — полный бункер, плюс два кубометра дров.
— Мы готовы, — сказал Андрей.
— Тогда почему я боюсь? — спросил Лёха, не переставая играть.
— Потому что ты умный. Дураки не боятся.
— А ты боишься?
Андрей затянул последний узел.
— Боюсь. Но это не повод не плыть.
Лёха кивнул, убрал гитару в чехол и встал. Маша в последний раз обвела взглядом бухту, дом на холме, купальни, лесопилку, больницу, школу. Всё, что они построили.
— Мы вернёмся? — спросила она.
— Обязательно, — сказал Андрей. — Мы слишком много оставляем, чтобы не вернуться.
— Тогда по местам.
Андрей поднялся в рубку. Маша встала у машинного телеграфа. Лёха отдал швартовы — канаты упали в воду.
— Малый вперёд, — сказал Андрей. Маша передвинула ручку телеграфа. В машинном отделении ожил двигатель. Винт начал вращаться — медленно, тяжело, разрезая утреннюю воду.
«Первопроходец» отошёл от пирса.
Берег удалялся. Маяк на скале становился всё меньше, пока не превратился в точку. Потом исчез и он.
Впереди был только океан.
---
Курс — зюйд-вест. Сто двадцать километров до расчётной точки. Двое суток хода.
Первые часы прошли спокойно. Океан был гладким, ветер — попутным, парус помогал экономить уголь. Лёха стоял у штурвала и насвистывал мелодию, которую сочинил вчера. Маша сидела на палубе с блокнотом и записывала наблюдения: температура воды, направление ветра, птицы. Андрей был в машинном — слушал двигатель, как врач слушает сердце пациента. Машина работала ровно.
— Слушай, — сказал Лёха, когда Андрей поднялся на палубу, — а почему именно юго-запад? Почему не запад или не юг?
— Течения, — Андрей указал на карту. — Западное течение огибает наш остров и уходит в открытый океан. Там пусто — я проверял. Южное — холодное, идёт от полюса, там вряд ли есть обитаемая земля. А юго-западное — тёплое, стабильное, и птицы летят именно туда. Перелётные птицы всегда летят к земле.
— Птицы как компас.
— Птицы как индикатор. Они знают то, чего не знаем мы.
К полудню ветер усилился. Волны выросли до метра, потом до двух. «Первопроходец» держался уверенно — сказывались месяцы испытаний. Корпус работал как поплавок: поднимался на волну, опускался, снова поднимался. Водонепроницаемые переборки держали. Двигатель не сбивался с ритма.
Маша разогрела обед на камбузе: суп из сушёного мяса с травами, лепёшки из ячменной муки, травяной чай. Ели по очереди — кто-то всегда оставался у штурвала.
— Как в ресторане, — сказал Лёха, макая лепёшку в суп. — Только качает.
— И вид из окна, — добавила Маша, кивая на бескрайний океан. — Лучше любого ресторана.
К вечеру небо начало меняться. С юго-запада наползали облака. Не тёмные, грозовые, а плотные, серые — фронтальные.
— К ночи будет дождь, — сказал Андрей.
— Шторм? — спросил Лёха.
— Нет. Просто дождь. Но видимость упадёт.
— Я останусь на вахте, — сказала Маша. — Вы отдыхайте. Если что — разбужу.
Андрей кивнул. Они с Лёхой спустились в каюту. Маша осталась у штурвала. Дождь начался, когда стемнело — мелкий, частый, он барабанил по палубе и стекал по стёклам рубки. Маша включила компасную лампу — тусклый свет, но достаточный, чтобы видеть картушку.
Где-то там, в темноте, был берег. Может быть, пустой. Может быть — нет.
---
На рассвете второго дня Лёха увидел птицу.
Не чайку — чайки живут у берега и не улетают далеко в океан. Это был баклан. Чёрный, с длинным клювом, он сидел на воде и смотрел на корабль с любопытством.
— Баклан, — сказала Маша. — Они редко улетают дальше пятидесяти километров от берега.
— Значит, земля близко, — сказал Андрей.
— Выходит, так.
Лёха перегнулся через борт и крикнул баклану:
— Эй! Где твой дом?!
Баклан не ответил, взлетел и направился на юго-запад. Туда же, куда шли они.
Через час птиц стало больше. Чайки, бакланы, какие-то мелкие пичужки, которых Лёха не знал. Маша записывала каждый вид в блокнот.
— Это хорошо, — сказала она. — Значит, берег не просто есть. Он обитаем. Птицы не живут на голых скалах.
— Или живут, — сказал Андрей. — Но чем больше птиц, тем ближе земля.
К полудню второго дня они заметили облака. Не просто облака — кучевые, белые, они висели низко над горизонтом, как ватные горы. Такие облака образуются над сушей, когда тёплый воздух поднимается от нагретой земли.
— Там, — Андрей указал вперёд. — За этими облаками.
Лёха приставил ладонь к глазам:
— Я ничего не вижу. Только воду.
— Пока не видишь. Но облака не врут.
Они шли ещё час. Два. Три. Солнце начало клониться к западу, и тогда Маша, стоявшая на носу с биноклем, вдруг замерла.
— Вижу.
— Что? — Лёха подскочил к ней. — Что ты видишь?
— Тёмную полосу. На горизонте. Это не вода.
Андрей взял бинокль. На границе неба и океана лежала тонкая тёмная линия. Не облака. Не волны. Земля.
— Земля, — сказал он. — Остров.
Лёха издал вопль, который, наверное, было слышно за километр.
— Мы нашли! Мы реально нашли! Остров! Другой остров!
— Тише, — сказала Маша, но сама улыбалась. — Ещё не ясно, есть ли там кто-то.
— Но земля есть! Это уже что-то!
Андрей изменил курс, направляя корабль прямо к тёмной полосе. Она росла, превращаясь из линии в холмы, потом в скалы, потом в зелёные склоны. Остров был меньше их собственного — километров двадцать в поперечнике — но густо заросший лесом. На восточном берегу виднелась бухта, защищённая скалами от ветра.
— Хорошая гавань, — сказал Андрей. — Глубокая. Заходить можно.
— А дым? — спросил Лёха. — Ты видишь дым?
Андрей снова поднял бинокль. Долго всматривался в берег. И вдруг — сердце пропустило удар.
— Вижу.
— Что?!
— Дым. Над лесом. Слабый. Костёр.
Лёха сел на палубу. Лицо у него стало растерянным, почти испуганным.
— Там люди. Реально люди. Мы не одни.
Маша положила руку ему на плечо.
— Мы для этого и плыли.
— Я знаю. Просто... — он запнулся. — Я два года мечтал об этом. И теперь, когда это случилось, мне страшно.
— Мне тоже, — сказал Андрей. — Но страх — это нормально. Главное — не останавливаться.
— А что мы будем делать, когда причалим?
— Смотреть. Слушать. Учиться. И покажем, что мы не враги.
— А если они решат, что мы враги?
— Тогда будем решать проблемы по мере поступления.
Лёха кивнул. Медленно встал, отряхнулся.
— Ладно. Я готов. Почти.
Берег приближался. Теперь уже можно было разглядеть отдельные деревья, скалы, полосу песчаного пляжа. И дым — теперь их было два, три, четыре костра. Поселение. Маленькое, но поселение.
— Рыбаки, — сказал Андрей. — Это рыбацкая деревня.
— Откуда ты знаешь?
— Лодки. Видишь, на берегу? Маленькие, деревянные. И сети развешаны. Больше некому.
Маша прищурилась.
— Технологий не видно. Дым от костров — дровяной. Металла не вижу.
— Они живут как мы в первый месяц. Может, чуть лучше.
Люди на берегу уже заметили корабль. Маленькие фигурки бегали по пляжу, указывали в море, кричали что-то — слов было не разобрать. Кто-то бежал к лесу, кто-то хватал копья.
— Они боятся, — сказала Маша.
— Естественно. Они никогда не видели железный корабль. Для них это как... как пришельцы.
— Мы и есть пришельцы, — сказал Лёха. — Только не из космоса. Из-за горизонта.
Андрей сбавил ход до самого малого. «Первопроходец» медленно входил в бухту. Берег был уже в нескольких сотнях метров. Теперь они видели лица — бородатые, загорелые, испуганные. Мужчины с копьями стояли впереди, женщины и дети прятались за их спинами.
— Якорь, — скомандовал Андрей.
Лёха отдал якорь. Цепь загремела, якорь ушёл в воду. «Первопроходец» замер в полусотне метров от берега.
Тишина. Волны плескались о борт. Чайки кричали над головой. На берегу застыли люди.
— И что теперь? — шёпотом спросил Лёха.
— Теперь, — Андрей подошёл к борту и поднял руки — открытые, пустые, без оружия, — теперь говорим.
Он набрал воздуха и крикнул — громко, но спокойно:
— Мы не враги! Мы пришли с миром!
На берегу зашевелились. Старик с седой бородой вышел вперёд, опираясь на деревянный посох. Он долго смотрел на корабль, на Андрея, на Лёху с Машей. Потом медленно поднял руку — открытую, пустую.
И ответил. На языке, который был странно похож на их собственный:
— Кто вы?
Андрей переглянулся с Лёхой.
— Мы с другого острова. Мы приплыли, чтобы найти людей.
Старик долго молчал. Потом сказал:
— Мы думали, что мы одни. Во всём мире.
— Мы тоже так думали. Теперь — нет.
Старик опустил посох. И улыбнулся.
— Тогда добро пожаловать.
---
Они спустили шлюпку. Андрей, Лёха и Маша гребли к берегу медленно, осторожно. Вода была прозрачной — видно было песчаное дно, стайки рыб, водоросли. Пляж приближался.
Люди на берегу расступились, пропуская старика. Он стоял у самой воды — высокий, худой, с обветренным лицом и светлыми глазами. Одежда простая: льняная рубаха, кожаные штаны, на ногах — плетёные сандалии. Никакого металла — только деревянные бусы на шее и костяной амулет.
Шлюпка ткнулась носом в песок. Андрей вышел первым. Потом подал руку Маше. Лёха спрыгнул сам.
Они стояли на чужом берегу. Первые люди, которых они встретили за два года.
Старик заговорил первым. Его язык был странным — старым, как будто из древних книг, но слова можно было понять.
— Вы издалека?
— Издалека, — ответил Андрей. — С большого острова. Два дня пути.
— На этом? — старик кивнул на «Первопроходца».
— На этом.
— Он железный.
— Да. Мы построили его сами.
Старик покачал головой.
— Железный корабль. Кто вы такие?
— Инженеры, — сказал Андрей. — Строители. Мы хотим дружить.
Старик долго смотрел на них. Потом перевёл взгляд на Лёху, который держал гитару за спиной, на Машу с её медицинским фартуком.
— Меня зовут Кай, — сказал он наконец. — Я старейшина этой деревни. Добро пожаловать на наш остров.
Лёха выдохнул.
— Спасибо. Я Лёха. Это Андрей. Это Маша, моя сестра.
— Сестра, — повторил Кай. — У нас тоже есть сёстры и братья. Мы — простые рыбаки. Живём здесь много поколений.
— Сколько? — спросила Маша.
— Никто не считал. Мой дед говорил, что его дед помнил, как наши предки пришли из-за моря. Но это было давно.
Андрей и Лёха переглянулись. Пришли из-за моря. Может быть, тоже через аномалию. Может быть, сотни лет назад.
Вокруг собирались люди. Женщины смотрели на Машу, дети — на Лёху с гитарой, мужчины — на Андрея, оценивая его спокойную уверенность. Страх постепенно уходил, сменяясь любопытством.
— У нас есть еда, — сказал Кай. — Рыба, водоросли, коренья. Вы голодны?
— У нас есть свои припасы, — сказал Андрей. — Но мы будем рады разделить с вами стол.
— Тогда идёмте. Вечером — общий костёр. Вы расскажете нам о своём острове. А мы — о своём.
Они пошли вверх по тропинке, в деревню. Хижины из дерева и тростника. Сети на кольях. Лодки-долблёнки, вытащенные на берег. Пахло рыбой, дымом и морем.
Простые рыбаки. Простые люди. Но люди.
Их теперь было больше, чем трое.
---
Вечером зажгли общий костёр. Рыбаки принесли рыбу, моллюсков, какие-то сладкие коренья, которые пекли в золе. Андрей и Лёха принесли свои припасы — вяленое мясо, ячменные лепёшки, сушёные ягоды, травяной чай. Маша разложила на плетёной циновке лекарства — на всякий случай.
Кай сидел у огня и смотрел на пламя.
— Вы сказали, что построили корабль сами. Из железа. Как?
— Долго, — сказал Андрей. — Мы нашли руду, выплавили металл, сделали инструменты. Потом — паровой двигатель. Потом — корабль.
— Паровой?
— Пар крутит винт. Винт толкает корабль. Ветер не нужен.
Кай покачал головой.
— У нас такого нет. У нас только дерево и камень. Иногда находим железо — но мало, очень мало. Старое, ржавое. Его хватает только на ножи.
— Откуда железо? — спросила Маша.
— Из земли. Иногда находим куски. Говорят, они упали с неба. Звёздное железо.
Метеоритное железо, понял Андрей. Редкое, но ценное. Наверное, всё их железо — из метеоритов.
— Мы можем дать вам больше, — сказал Андрей. — Железо. Инструменты. Лекарства.
Кай поднял глаза.
— Что вы хотите взамен?
— Ничего. Дружбу. Знания. Вы знаете море, рыбу, звёзды. Мы знаем металл, машины, медицину. Будем учиться друг у друга.
Старик долго молчал. Потом кивнул.
— Это хороший обмен. Равный.
Лёха взял гитару.
— Можно? — спросил он.
Кай не понял, но кивнул.
Лёха заиграл. Простую мелодию — мягкую, спокойную, как волны у берега. Рыбаки замерли. Дети подошли ближе.
Когда он закончил, Кай сказал:
— У нас тоже есть песни. Старые. Мы поём их у костра. Но такого инструмента у нас нет.
— Я сделаю вам такой же, — сказал Лёха. — Или научу делать.
Кай улыбнулся.
— Вы странные люди. Приплыли на железном корабле, предлагаете железо и лекарства, а взамен просите только дружбу.
— Этого достаточно, — сказала Маша.
— Да, — согласился Кай. — Этого достаточно.
Они сидели у костра до глубокой ночи. Звёзды горели над головой. Океан шумел внизу. Два острова, два народа, одна ночь.
Первый контакт состоялся. Впереди были годы дружбы, обмена, строительства. Новая глава их истории.
Завтра они вернутся на свой остров — чтобы рассказать остальным. А потом — снова сюда. С инструментами, с лекарствами, с подарками.
Мир стал больше.
Работаем.
---
[Конец Главы 12]