Проснулся от холода. Костер прогорел, остались угли. Подул — вспыхнуло. Подбросил веток. Руки двигались сами, без мысли. Тело запоминало: холод — огонь — тепло. Хороший знак. Привыкаю.
Во рту сухо. Вода вчера кончилась быстро — пил много, запас не сделал. Дурак. Первое правило выживания: вода всегда под рукой. На объекте без запаса никуда. А тут что? Попил у ручья и пошёл. Исправляю.
Спустился к ручью. Умылся. Вода ледяная, обжигает. Напился. Потом ещё. Пока живот не заболел — как вчера.
Сел на камень и начал думать.
Еда. Вода есть — полдела. Но без еды долго не протяну. Что я вообще могу тут найти? Я не грибник, не охотник. Я кирпичи класть умею и раствор мешать. Но батя всегда говорил: инженер — это тот, кто решает проблемы, а не тот, у кого есть готовый ответ. Значит, будем решать.
Посмотрел на берег ручья. Растения. Много растений. Какие-то знаю — крапива, лопух. Остальные — просто трава. Поднёс руку к одному кусту, прищурился.
Лопух большой. Корень съедобен. Содержит крахмал — 12%, инулин — 45%. Пригоден в пищу после термической обработки.
Ага. Значит, корни лопуха — это еда. Уже неплохо.
Повернулся к другому растению — резные листья, мелкие белые цветы.
Сныть обыкновенная. Листья и стебли съедобны. Витамин C — 70 мг на 100 г.
Дальше. Куст с тёмными ягодами у воды.
Паслён чёрный. Плоды содержат соланин. Токсичен. Не употреблять.
— Хорошо, что спросил, — пробормотал я и обошёл куст стороной.
---
За час исследовал весь участок вокруг ручья. Нашёл шесть видов съедобного. Дикий лук — мелкий, но уже вкус. Щавель — кислый, бодрый. Корни лопуха — долгая варка, будет похоже на картошку. Крапива — на суп, если будет в чём варить.
Сделал в блокноте таблицу. Первая колонка — растение. Вторая — какая часть съедобна. Третья — как готовить. Четвёртая — где растёт. Карта ресурсов. Базовая, детская, но уже система.
Теперь рыба.
В ручье стояла форель. Мелкая, с палец длиной. Стояла в тени под камнями и никуда не торопилась. Срезал длинную прямую ветку, заточил конец ножом. Острога. Примитивная, но рабочая.
Зашёл в воду по колено. Холодно, аж зубы сводит. Замер. Ждал. Рыба не дура — как только я двигаюсь, уходит. Пришлось замереть на три минуты. Медленно опустил острогу. Резко ударил.
Мимо. Рыба ушла. Я — мокрый по пояс и злой.
Ещё пять попыток. Пять промахов. Руки дрожат, вода холодная, терпение кончается. Сел на берег, выдохнул.
— Так, инженер. Думай. Ты не охотник. Но ты знаешь физику.
Вода искажает изображение. Бить надо не туда, куда смотришь, а ниже и ближе. Угол преломления — примерно тридцать градусов.
Шестая попытка — мимо. Седьмая — задел. Восьмая — попал.
Форель билась на конце палки. Вытащил её на берег, оглушил камнем. Смотрел и чувствовал странное. Не радость — облегчение. Я могу добыть еду. Не только найти, но и добыть. Это важно. Это разное.
---
Через час у меня было три рыбины. Плюс пучок щавеля, несколько луковиц и два корня лопуха. На ужин хватит.
Вернулся к костру. Раздул угли. Рыбу завернул в листья лопуха и запёк в золе. Корни нарезал кружками — ножом, медленно, потому что тупой уже — и тоже в золу. Лук и щавель съел сырым.
Когда рыба запеклась, развернул листья. Запах — настоящей еды. Горячей. Взял кусок, подул, откусил. И замер.
Вкусно. Нет, серьёзно — вкусно. Может, от голода. Может, от того, что сам. От первого укуса до последней кости прошло минуты две. Даже не заметил, как съел всё.
Сидел у огня и смотрел на закат. Второй закат на острове. Уже не такой страшный.
В животе тепло. В теле — сытость. В голове — план.
Завтра разведка. Иду вглубь острова. Надо понять, что тут есть. Какие ресурсы, какая земля, какие опасности. И где строить дом.
Дом. Я хочу дом. Не навес, не шалаш — дом. С фундаментом, стенами, печью. Как умею. Как учили.
Запись в блокноте на сегодня:
Еда: рыба есть. Растения есть. Голод не грозит. Завтра — разведка. Искать глину, камень, дерево. И место под стройплощадку.
Закрыл блокнот. Посмотрел на океан. Где-то там, за ним — отец. Плотина. Дом. Вся жизнь.
А здесь — новая.
— Работаем, — сказал я углям. И лёг спать.
---
Встал затемно. Костер ещё дышал — угли красные, горячие. Подбросил веток, пламя ожило. На свету собрался: нож на пояс, блокнот в карман, карандаш за ухо. Каска на голову. Привычка.
Поел остатки вчерашней рыбы. Холодная, жёсткая, но еда. Запил водой из ручья. Живот не болел — уже победа. Три дня на острове, а кажется — неделя. Время здесь тянулось иначе. Каждый час был наполнен до предела.
Проверил копьё. Обожжённый конец, твёрдый. Против волка — смех. Но идти с пустыми руками вглубь острова глупо.
Солнце только показалось над океаном, когда я двинулся вверх по ручью.
Ручей расширялся. Через километр превратился в небольшую речку — метр шириной, вода прозрачная до дна. Форель здесь крупнее. Отметил в памяти: хорошее место для рыбалки.
Берега стали положе, появились отмели с галькой. На одной заметил чёрные прожилки в песке. Присел. Взял горсть.
Магнетит. Fe₃O₄ — 72%. Источник железа. Пригоден для выплавки.
Железо. Почти готовый концентрат. При правильной температуре можно получить крицу. Чёрные прожилки тянулись вдоль всей отмели — метров двадцать.
Достал блокнот, отметил: «Магнетит. Точка 2. Вернуться, когда будет печь».
---
Пошёл дальше. Лес густел. Сосны и ели уступали место дубу, буку, ясеню. Провёл ладонью по дубу — шершавый, тёплый. Хорошее дерево. Для балок, для стропил. Простоит сто лет.
Отметил дубовую рощу на карте. Третья точка.
Под ногами чавкнуло. Низина. Пахнет болотом. На поверхности воды — рыжие маслянистые пятна.
Подошёл осторожно. На краю лежал рыжий осадок. Зачерпнул горсть.
Болотная руда. Лимонит. Fe₂O₃·nH₂O — 59%. Пригоден для выплавки. Требует обжига и флюса (известняк).
Второй источник металла. Болотная руда беднее магнетита, но её легче добывать. И она возобновляемая — болото каждый год намывает новый слой.
Отметил на карте: «Болотная руда. Точка 4. Нужен известняк».
Обогнул болото по дуге. На другом берегу — заросли ивы. Тонкие гибкие прутья. Для корзин, плетня, верёвок. Срезал несколько штук, связал в пучок.
Лес поднимался в гору. Я шёл вдоль каменной гряды. Гранитные валуны, замшелые, древние. Некоторые размером с дом.
Через три часа воздух изменился. Запах серы. Сероводород.
Ускорил шаг. Деревья расступились.
Я вышел на поляну. И замер.
Пар. Из-под земли поднимался пар. Десятка два выходов — лужицы с грязью, трещины в камне. Вода булькала, пузырилась. Пар оседал на траве каплями.
Красиво. Посреди леса, посреди безлюдного острова — горячая вода. Как будто земля дышит теплом.
---
Опустился на колени у ближайшего источника. Пар обжигал лицо. Поднёс руку — горячо. Не кипяток, но градусов шестьдесят.
Температура источника — 62°C. Минерализация — 1.2 г/л. Непригодна для питья. Термальный нагрев от остаточного магматического очага.
Шестьдесят два градуса. Постоянно. Круглый год.
Сел на камень. Начал считать.
Горячая вода — это тепло. Бесплатное, бесконечное. Если построить дом рядом — геотермальный подогрев. Глиняные трубы под полом, естественная циркуляция. Никаких насосов. Чистая физика.
Встал, прошёлся по поляне. Источники у подножия холма, южный склон. Идеально. Максимум солнца зимой. Грунт — суглинок, твёрдый. Не поплывёт. Лес рядом. Глина у ручья. Магнетит на отмели. Болотная руда.
Я смотрел на поляну и видел не просто луг с паром. Я видел стройплощадку.
Достал блокнот. Нарисовал схему: поляна, источники, склон, ручей. Контур дома. План труб — от источника к дому, под полом, обратно в источник.
Внизу написал жирно:
Здесь будет дом.
И поставил точку. Карандашом, с нажимом, как гвоздь забил.
Сидел ещё час. Пар поднимался над источниками. Лес шумел. Стучал дятел. Тишина — живая, наполненная работой, которой ещё нет, но которая будет.
Я нашёл место. Теперь осталось построить.
Обратно шёл быстро. Ноги гудели. В пучке — ивовые прутья. В кармане — образцы руды. В блокноте — карта и план дома.
К вечеру вышел к берегу. Солнце садилось. Прибой шумел привычно. Я уже не вздрагивал от этого звука — привык.
И тут я увидел дым.
Не мой. Мой костёр был дальше, у скалы. А этот дым поднимался южнее, метрах в трёхстах. Тонкая струйка в сумерках.
Я остановился. Сердце ударило быстро-быстро.
Дым. Костёр. Кто-то развёл костёр.
Сжал копьё. Медленно, стараясь не шуметь, двинулся вдоль кромки леса. Триста метров. Двести. Сто.
Вышел из-за скалы. И остановился.
У моего навеса сидел человек. Спиной ко мне, лицом к огню. Сутулый, взъерошенный. Каштановые волосы дыбом. Он что-то бормотал себе под нос и ворошил угли палкой.
— Эй, — сказал я.
Человек подпрыгнул, развернулся. И я увидел его лицо.
Лёха.
---
Мой друг. Мой вечный балабол, который работал с нами на стройке прошлым летом. Который таскал инструменты и смешил всех до колик. Который остался там, на плотине, когда я полез в шахту.
— Андрей?! — его глаза стали огромными. Потом он расплылся в улыбке. — Ты живой! Я знал! Я знал, что ты выберешься!
Он вскочил, побежал ко мне, споткнулся о корень, упал, вскочил снова. И через секунду уже тряс меня за плечи.
— Ты тут! Ты реально тут! Я думал, я один! Я тут вторые сутки сижу, чуть с ума не сошёл! С кем говорить — непонятно! Я уже с крабами разговаривал! Они, кстати, не очень интересные собеседники!
Я смотрел на него. Взъерошенный, грязный, в разорванной на колене штанине. Но глаза горят. И говорит без остановки.
— Лёха, — сказал я. — Как ты здесь?
— Не знаю! Я за тобой полез! Помнишь, ты в шахту спустился, а там трещина, и холодом потянуло? Я кричал тебе: «Андрей, стой!» А ты не слышал. Ну я и полез. Схватил тебя за руку, и тут — бах! Вспышка. Очнулся на пляже. Один. Два дня тут сижу. Воду нашёл, огонь развёл. Рыбу ловить не умею, питаюсь мидиями. Они уже вот тут, — он показал на горло.
— Ты руки помыл? — спросил я.
— Что?
— После мидий. Солёные руки — будут трескаться. Пойдём к ручью.
— То есть ты не спросишь, как я выжил? Что я чувствовал? Не обнимешь?
— Обниму, когда помоемся.
Лёха заржал. Громко, на весь пляж. И этот смех — первый человеческий звук за пять дней — был лучше любой музыки.
---
Мы сидели у костра до темноты. Я отдал ему половину своих припасов — рыбу, коренья, ягоды. Он ел и говорил, ел и говорил. Рассказал, как очнулся на пляже, как испугался, как пытался ловить рыбу руками и упал в воду. Как услышал вой и просидел всю ночь на дереве. Как пытался развести костёр и потратил на это целый день.
— Я думал, всё, конец. Один, на острове, даже костёр развести не могу. А тут ты. Живой. С копьём. С блокнотом. Как будто вышел на стройку с утра, а не пять дней по лесу ходишь.
— Четыре, — поправил я. — Почти пять.
— А выглядишь как после месяца. Обветренный, серьёзный. И руки вон — мозоли уже. Ты что, вообще не спал эти дни?
— Спал. Работал.
— Одно и то же, да? — он усмехнулся. — Помню, на стройке ты тоже работал как машина. Отец тобой гордился.
Я промолчал. Лёха понял и перевёл тему.
— А ты что успел? Ну, за эти дни. Кроме копья и блокнота.
Я достал блокнот. Показал карту.
— Это ручей. Здесь глина. Тут — магнетит, железный песок. Здесь — болотная руда. Вот здесь дубовая роща. А здесь — горячие источники. Я нашёл место для дома.
Лёха смотрел на карту, открыв рот.
— Ты... ты уже всё разведал? Четыре дня? Я за два даже пляж не обошёл!
— Я строитель. Это моя работа.
— Нет, Андрей. Это не работа. Это суперсила. Ты реально терминатор. Терминатор-строитель. У тебя тут целый генплан. Дороги, ресурсы, место под застройку. Ты ещё ипотеку начни предлагать местным крабам.
Я убрал блокнот. Посмотрел на огонь.
— Завтра начнём кирпичи, — сказал я. — У меня план.
---
— Кирпичи? Уже кирпичи? — Лёха поперхнулся рыбой. — А может, ещё денёк отдохнём? Пляж, солнце, мидии...
— Солнце сядет. Будет холодно. Нужна печь. Нужен дом.
Лёха вздохнул, но улыбался.
— Ладно, капитан. Командуй. Я в твоём распоряжении. Что делать?
Я посмотрел на него. Вспомнил, как он работал на стройке — неуклюже, но старательно. Ронял инструменты, но подбирал. Отвлекался, но возвращался. И никогда не ныл.
— Сначала выспимся, — сказал я. — Завтра будет тяжело.
— А сегодня?
— Сегодня — радуемся. Что нас двое.
Лёха улыбнулся. Глаза блеснули в свете костра — сейчас они были зеленоватые, с жёлтыми искрами.
— Знаешь, я читал, что вдвоём выживать в десять раз легче. Не потому, что работы вдвое быстрее. А потому что есть с кем говорить. Одиночество убивает быстрее голода. Так в книжке было.
— Хорошая книжка.
— Да. Толстая. Я её два месяца читал.
Мы помолчали. Прибой шумел. В лесу снова завыли волки — теперь ближе, чем вчера. Лёха вздрогнул, схватил копьё.
— Это они и есть?
— Да.
— Часто воют?
— Каждую ночь.
— Привык?
— Почти.
— А я не привыкну. У меня слух музыкальный. Я такие ноты слышу — жуть.
Он помолчал, покрутил копьё в руках.
— Слушай. А ты правда думаешь, что мы тут надолго?
Я посмотрел на океан.
— Не знаю. Может, навсегда.
Лёха кивнул. Не стал спорить, не стал говорить «нас найдут» или «всё будет хорошо». Просто кивнул.
— Тогда будем строить. Дом, печку, всё как ты сказал. Чтобы не просто выжить, а жить. Нормально. По-человечески.
— По-человечески — это как?
— Ну, чтобы кофе по утрам. Горячая вода. Крыша не течёт. Я на балконе с гитарой. Ты в мастерской с чертежами. Красота.
— Гитары нет.
— Сделаем. Ты же терминатор-строитель. Что тебе гитара? Корпус из дуба, струны из жил. Я читал, так можно.
Я хмыкнул.
— Сначала кирпичи.
— Кирпичи, — согласился Лёха. — Потом печь. Потом дом. Потом гитара. План есть. Это главное.
Мы легли спать. Угли догорали. Океан шумел. Волки выли где-то далеко. Но теперь это было не так страшно.
Нас двое. Значит, справимся.
Я закрыл глаза и впервые за эти дни уснул спокойно.
---
[Конец Главы 2]