Если вам когда-то начинало казаться, что ваша жизнь походит на нескончаемый день сурка, то вы определенно сможете понять замученного вечными переработками и теперь разглядывающего в зеркале свои синяки от бессонных ночей Балинта. У кого-то в его годы семья, дети и полный набор счастливой жизни, а у него? Рабочая маска, так удачно прикрывающая уставший вид, и одна лишь надежда на то, что в ближайший год он сможет получить нормальный отпуск, чтобы провести время со своей избранницей. Хотя при нынешней обстановке шансы таяли на глазах.
Что такое? Неужто прямо сейчас, читая эти строки, вы сидите и гадаете о том, кто же такой Балинт? Ох, это грустно, но нисколечки не удивительно, ведь с чего бы вдруг вам вспомнить какого-то простого винтика системы? Он же не бог, не полубог и даже не какой-нибудь император, а так, всего-то военный, ныне занимающийся подготовкой новых бойцов в военном центре Альнитака.
Вместо будильника, по утрам он слышал непрекращающийся звон рабочих уведомлений, вместо какой-нибудь бодрящей чашечки кофе пил воду и таблетки — мигрень не щадила никого, особенно, с таким стрессом, как сейчас. Спросите, что же за уведомления и куда они приходили? Ответ будет очень в духе Альнитака, ведь, в отличие от каких-нибудь новобранцев и гражданских, военные уровня Балинта и выше по-максимуму использовали весь функционал своих масок.
Да, в их случае маски были не просто украшением, а полноценным устройством связи, способным воспроизводить и записывать как голосовые сообщения, так и голограммы. С одной стороны, очень удобно, но с другой, никакой спокойной жизни, ведь из-за строгости начальства в отношении формы военные не имели права расставаться со своими масками. Даже во внерабочие часы единственная твоя радость — это возможность её снять, только и всего. А так, ты все равно обязан иметь её при себе, чтобы в любой момент суметь получить внеплановое поручение и подорваться выполнять новые указы сверху.
Временно сменив направленность своей работы и став наставником для новичков, Балинт всею душой надеялся, что так его дни станут хоть чуточку спокойнее, он сможет хотя бы немножечко чаще наведываться к Хиде, помогать ей и живущим в храме детишкам, но всё оказалось с точностью да наоборот, ведь от одного только списка фамилий членов собранных групп у мужчины уже задергался глаз — это что, какая-то шутка? И Бурбоны, и Риччи… Так ещё и в одной группе. Ладно бы ещё среди мужских списков, но женских? Мир решил сойти с ума именно в смену Балинта? И, да, этот дергающийся глаз определенно не предвещал ничего хорошего.
Не взять выходца семьи Бурбонов на службу нельзя, но и быть строгим с ним — тоже. Да ладно там строгость! В случае с Беатрис от нее в принципе нельзя было чего-либо требовать. Причем сами Бурбоны поначалу никакого давления ни на кого и не оказывали — влияние шло впереди них. Это начальство военного центра боялось впасть в немилость приближенной к императорской семье элиты — и правильно делало, ведь отец Беатрис являлся первым лицом, представляющим вооруженные силы всего Альнитака. Если вдруг что-то пойдет не так, отвечать будут все.
Но, увы, такая предосторожность все равно не уберегла служащих от пристального взора этого непростого семейства. Всю ответственность, само собой, успешно переложили на плечи оказавшегося жертвой обстоятельств Балинта, и теперь он был вынужден на ежедневной основе отчитываться лично самому Флорелю Бурбону, старшему брату Беатрис, практически о каждом её шаге. И вдобавок выслушивать по которому разу новые и новые указания, касающиеся того, куда можно, а куда нельзя допускать девушку. Будто бы не хватало остальных проблем с постоянными изменениями учебного плана и попытками подгонять центры с выпуском новой рабочей силы... Какой-то детский сад.
Или успешная пиар‑кампания, ведь простой народ, не знающий всех подводных камней, с воодушевлением воспринял новость о сбежавшей на службу Принцессе Сердец Альнитака — именно такое прозвище успела получить Беатрис, обаятельная аристократка, ранее то и дело принимающая участие в разного рода мероприятиях: один её шарм уже успел стать немаловажным инструментом мягкой силы Бурбонов.
И вот теперь всем объявили о том, что уже замеченная в занятии благотворительностью и полюбившаяся народом Принцесса Сердец решила лично заступиться за всех, кто пострадал от нападок Минтаки! При её-то положении, её статусе, позволяющем до скончания дней не отсвечивать и жить в своем роскошном особняке, попивая самые дорогие сорта чая! Красиво, но, опять же, жаль, что все тяготы обратной стороны этой сказочки достались именно Балинту.
Он уже сбился со счета, сколько дней не имел возможности навестить Хиду, храм и остальных его жителей. Недели две? Да нет, больше… Наверное, в последний раз был там ещё до начала работы на новом месте. Это беспокоило, хотя сама Хида все равно находила возможности пересечься, передать еду, какие-нибудь вкусности или полезные отвары, способные помочь с сильным переутомлением и головной болью.
Времени у них было мало, открыто разгуливать по улицам в компании друг друга тоже не желательно, однако даже мимолетные встречи были способны растопить сердце такого сурового на первый взгляд мужчины. Как ни странно, именно та, кто была для остального мира просто сумасшедшей сектанткой, сумела наполнить смыслом его не самую интересную и примечательную жизнь. Балинту казалось, что Хида собрала в себе всю доброту этого мира, и, должно быть, именно это вызывало как огромное уважение, так и рвущееся из груди желание уберечь от всех бед эту невинную и порою наивную монахиню.
Но почему же им приходилось скрываться от лишних посторонних глаз? Во многом из-за далеко не самой хорошей репутации жителей храма. Создав свою общину, они сильно отделились от всеобщих альнитаковских настроений, и именно поэтому вполне безобидные жители храма назывались сектантами, а их дом обрастал множеством легенд и слухов — чего же там, по мнению народа, только ни творилось.
И, конечно, никто не издавал официального указа, запрещающего Балинту и Хиде поддерживать друг с другом связь, однако в их время лучше не привлекать к себе лишнего внимания. Самому мужчине и без того сейчас хватало испепеляющего взгляда семейства Бурбонов, но, тем не менее, даже все перечисленные ранее неприятности не могли заставить его полностью отказаться от возможности хотя бы краем глаза взглянуть на улыбку Хиды.
Впрочем, сейчас его утешало хотя бы то, что во время всеобщего хаоса в храме пробудился настоящий оазис спокойствия. По крайней мере, так говорила Хида, а именно она была тем единственным человеком, чьи чистые глаза, казалось, были способны склонить её ухажёра к чему угодно — стоило ей только пожелать.
Впрочем, ладно, думать о приятном можно долго, но теперь настал момент, когда нужно собраться и сосредоточиться на новой дисциплине — основах ведения ближнего боя. В большей мере этому обучали именно отстающую по прочим знаниям группу, однако некоторые занятия проводились совместно — как, например, сейчас.
Ещё раз оценив выносливость и способности девушек, Балинт сопоставил нынешние показатели с изначальными. Цифры говорили сами за себя: даже Лиза, прежде едва справлявшаяся с простейшим километровым отрезком, понемногу привыкала к нагрузкам — и это касалось всех, тенденция была неброской, но отчетливой.
Хотя нашлись и те, кто заслуживал особого внимания — естественно, речь идет о Логан и Магрит. С самого начала они держались на совершенно ином уровне, и, на удивление, никто из них так ни разу и не начал сдавать позиции. Равных им едва ли нашлось бы даже в мужских группах — потому в тренировочных поединках им оставалось полагаться только лишь друг на друга и на специальные манекены.
— Так, на сегодняшний день вы освоили основную базу, которую необходимо знать каждому, чтобы суметь обороняться в случае прямого столкновения с минтаковцами, – подвел краткие итоги Балинт. – Завтра к этому добавится оказание первой помощи — времени в обрез, поэтому необходимо схватывать всё с первого раза. Сейчас же у вас будет полчаса, чтобы отточить выученные сегодня приемы на манекенах — я ещё раз пройдусь, проверю, а потом все отправятся на обеденный перерыв. Вопросы?
Вопросов не было, и Балинт, ещё раз перепроверив сделанные за эту тренировку заметки, мог начать свой контрольный обход. Если что-то было не так, он поправлял, всё хорошо — просто не трогал. В целом-то, успехи и неудачи у тех или иных лиц были вполне ожидаемыми, как вдруг внимательный взгляд мужчины внезапно зацепился за нее, за Ниссу.
Ранее она особо не выделялась: тихая, без выдающейся силы, знаний и выносливости — как ни посмотри, во всем где-то посередине: не хорошо и не плохо. Таких зачастую и не запомнишь, особенно, когда у тебя столько подопечных, как у Балинта, однако в этот раз что-то изменилось. Ещё совсем недавно показанные приемы давались Ниссе с такой точностью, будто бы ранее она уже тренировала их на протяжении всей своей жизни.
Манекен для тренировки представлял из себя высокую марионетку, запрограммированную выполнять те или иные удары или блоки — режимы можно было менять в зависимости от поставленных целей. И если изначально у Ниссы, как и у всех, было выставлено монотонное повторение одних и тех же комбинаций, то теперь Балинт решил провести эксперимент и, ни о чем не предупредив девушку, сменил выставленный ранее режим. Одно нажатие кнопки на пульте, секундная заминка — и вдруг манекен переходит в непредсказуемую хаотичную атаку! Кто-то другой мог в этот же момент получить удар прямо по лицу, а потом и под дых, но, как оказалось, Нисса — не другие. Её тело действовало быстрее разума, а потому она с выверенной точностью блокировала первый удар и благодаря этому успела увернуться от второго, отпрыгнув на несколько шагов назад.
Погодите-ка… Что это было? Только сейчас Нисса начала анализировать произошедшее и бросила полный непонимания взгляд на остановившийся манекен, а после и на оказавшегося неподалеку Балинта. Они не сказали друг другу ни слова, однако Нисса тотчас же ощутила этот гадкий и пробирающий до самых недр души холодок. Прогнившие люди, прогнившее место… Если бы только могла, давно бы покинула его при помощи своих порталов, не ковыряла бы ноющие раны, однако, нет, она здесь. И пока ситуация такова, придется снова и снова вспоминать о том, как Альнитак всю историю жаждал вонзить нож в спину своего соседа. Стоит только Ниссе оступиться — нет сомнений — ей тоже ни при каких обстоятельствах не позволят найти путь для отступления.
Но у Балинта был совсем иной настрой, а потому далее с его стороны не последовало ничего враждебного. Напротив, он только в очередной раз сделал пару новых заметок и теперь мог одобрительно кивнуть, отлично зарекомендовавшей себя подопечной.
— Впечатляет. Ранее вы уже где-то обучались? — поинтересовался мужчина.
— Можно и так сказать, — ответила резко стушевавшаяся Нисса.
— Я вас понял. Назовите имя.
— Нисса Антарес.
Да, в отличие от остальных, Нисса не представлялась своим настоящим именем. Вернее, имя-то ещё ладно, на её памяти оно было достаточно распространенным, а вот фамилия Белатрикс — это совсем другое. Она напрямую отражала происхождение девушки, а потому произнести её значило бы признаться в том, что Нисса имеет непосредственную связь с Альниламом. Им такие риски определенно не нужны.
Вот только Балинту, похоже, и не требовалась фамилия — он и так заподозрил неладное, о чем свидетельствовали и внезапно повисшая тишина, и едва заметно дрогнувшая рука, ранее выводившая заметки в потрёпанной книжонке. Воздух будто сгустился, ощутимо потяжелел. Нисса тщетно пыталась прочесть чужие эмоции, но их так ловко скрывала альнитаковская маска. И какая же несправедливость, ведь Балинт, напротив, имел возможность с предельной внимательностью рассмотреть черты девушки — словно пытался поймать какую-то особую ускользающую деталь. И, кажется, наконец, поймал, осознав, что на него смотрит тот самый лик, увековеченный на фресках в храме его возлюбленной. Хотя мало ли на свете похожих лиц — такое ещё можно было бы списать на случайность, но совпадение и внешности, и имени…
В последнее время на плечи Балинта легло слишком много проблем — чего стоили одни лишь Бурбоны. Но сейчас в его памяти сам собой всплыл тот давний разговор с Хидой, когда она уверяла избранника в том, что действительно повстречала её, величайшую богиню, способную избавить их от страданий. Тогда эти слова казались отчаянной попыткой убедить саму же себя в том, что мир ещё не окончательно погрузился в хаос, но теперь… Теперь в этих заверениях чудилось нечто большее — словно сквозь время до него доносился отголосок прежде не услышанной истины.
Хотя, нет, если бог — это верховное, всемогущее существо, то эта тихая, словно старающаяся стать незаметной, девушка никак не походила на богиню. И всё же вечером, покончив с делами, Балинт не удержался и, недолго поколебавшись, решил вернуться к личному делу Ниссы — как оказалось, не зря. В тот же миг перед ним развернулся целый ворох любопытнейших деталей: местом жительства значился тот самый храм, а поручителем была указана не кто иная, как Хида.
Следом память подбросила и другие слова монахини: богиня явилась не одна, она привела с собой кого‑то ещё. Тогда Балинт продолжил погружаться в бумаги и в скором времени сумел выделить ещё две фигуры, от которых веяло той же загадкой, что и от Ниссы, — Лизу и Логан. По документам они тоже имели непосредственное отношение к храму, и так-то выглядело всё чисто, однако, увы, девушкам не повезло. Будь на его месте кто‑то другой — ни за что не почуял бы подвоха, но Балинт слишком уж хорошо знал обитателей храма: ему было доподлинно известно, кто там жил, а чьих следов там никогда не было.
Но ради чего все эти игрища? Оставалось загадкой. Кто эта троица — тоже неведомо. Хида была слишком добра, а порой и чересчур наивна — неудивительно, что нашлись те, кто решил воспользоваться её доверчивостью!
Стоп. А что, если это минтаковцы?.. Нет, об этом нельзя даже думать. Если в деле замешаны шпионы из Минтаки — дело и впрямь дрянь. Нужно как можно скорее выкорчевать эту заразу, пока не стало совсем поздно! Иначе саму Хиду будет ждать целый шквал обвинений: и в пособничестве преступникам, и в предательстве своего народа. Этого нельзя допустить! Ни в коем случае!
Ах, ну до чего же судьба — любительница злых шуток. Только Балинт сокрушался из-за невозможности наведаться к своей ненаглядной, как ему тут же подвернулся такой неприятный повод. Но ладно, как бы там ни было, — можете не сомневаться — он готов принять приглашение, ведь, кто бы что ни задумал, он не позволит навредить ни Хиде, ни тому, что ей дорого.