Выйдя из ванной, она не обнаружила служанки, но на её кровати аккуратно лежали приготовленные одежда, гребень и лента для волос. Пальцы девушки скользнули по ткани скромного красно-коричневого платья — материал оказался значительно плотнее тех, которые она обычно носила. Вероятно, это было продиктовано суровым местным климатом. Переодеваясь, Жаннет невольно размышляла о том, какое обращение её ждёт в этом новом, чуждом месте.
“Разумеется, здесь ничего хорошего мне ждать не стоит…” — Длинное, до щиколоток, платье хоть и было качественно сшито, практически не отличалось от наряда прислуживающей ей горничной — разве что отсутствовали фартук и чепчик. Почему-то девушке показалось, что этот простой наряд служил мерилом будущего отношения герцога к ней.
Натянув платье, Жаннет расчесала пальцами влажные волосы, собрав их на макушке. Окинув взглядом комнату, она не могла не подметить скромность нынешних покоев. Помещение выглядело унылым и аскетичным, особенно в сравнении с её прежними роскошными покоями во дворце. Ни изящного туалетного столика, ни зеркала, ни удобного письменного стола — ничего, лишь скромный прикроватный столик для свечи. Единственным утешением была пристроенная уборная, но потолок представлял собой обнажённую каменную кладку. Узкое, размером с ладонь, окно, что было прорублено в стене возле кровати, рядом с которой скромно разместился камин с аккуратно сложенными дровами. Каменный пол оставался ничем не покрытым.
“Комната точно для прислуги.” — Опустившись на край кровати, Жаннет погрузилась в раздумья. Постепенно к ней приходило осознание: несмотря на резкий контраст с прежней жизнью, окружённой позолотой и фресками, нынешняя реальность не столь мрачна, как она себе представляла. — “Верно, не стоит унывать. Если подумать, виконтесса тогда тоже выделила мне подобную комнату. То был мансардный этаж со скошенным потолком, без ванны и туалета.”
В те дни ей приходилось пользоваться ночным горшком, а для омовения просить тёплую воду и самой тащить к себе её наверх в тазу. Как ни странно, прежние невзгоды подготовили Жаннет к нынешним лишениям. Будь она избалованной дворянкой, внезапно лишённой всех привилегий, потрясение оказалось бы куда более болезненным.
“Сейчас лучше, чем тогда. Более того, теперь я — ссыльная преступница. Стоит быть благодарной и за такое обращение.” — Так или иначе, она благополучно добралась до места ссылки, не упав с лошади.
Оглядываясь назад, девушка понимала — всё могло сложиться куда хуже. Её могли бросить в темницу, где под пытками вынудили бы признаться в преступлении, которого она не совершала. Или оставили бы медленно умирать от болезни на холодном каменном полу, если бы суд отложили на неопределённый срок.
“Это не самый худший вариант.” — Эта мысль неожиданно напомнила ей, что даже в этом положении, казалось бы, лишённая всякой поддержки со стороны, она имела человека, на которого можно опереться.
Им оказался юный господин Маэль. Конечно, если бы Жаннет не стала его гувернанткой, то не оказалась бы теперь в изгнании. Но если бы не должность учителя — как бы она все эти годы кормила свою семью? Хотя Маэль и не смог защитить её, когда несправедливые обвинения обрушились на голову его гувернантки, у него всё же хватило влияния, чтобы написать герцогу Скади и попросить позаботиться о её удобстве. Однако, какие же чувства испытывает Его Светлость герцог, которому так внезапно пришлось принять приближённую господина Маэля — внебрачного сына короля?
“Вероятно, я для него обуза…” — Одна только мысль об этом вызывала тяжёлый вздох. Однако, девушка понимала: нужно любой ценой произвести на герцога благоприятное впечатление. Ведь от его милости теперь зависела её жизнь в этих землях. — “Но как же это сделать?” — Было очевидно, что изысканные манеры и придворное красноречие, действенные в столице, здесь вряд ли сработают. — “Милосердие? Разве стоит взывать к милости герцога, в чьих жилах течёт кровь варваров?” — Жаннет ловила себя на предвзятом отношении к этому мужчине, которого видела впервые. Вернее, это было предубеждение против всего дома Скади.
“Говорят, они жуткие люди…” — В этот момент её размышления прервало громкое урчание в животе. — “Я голодна…” — Видимо, та похлёбка, которую она через силу проглотила, всё же разбудила аппетит. Дремавший до сих пор голод теперь заявлял о себе всё настойчивее, превращая ожидание ужина в настоящую пытку. — “Но почему же он вообще пригласил меня отужинать? Потому что я, несмотря ни на что, остаюсь дворянкой?” — Она взглянула в оконце, но хмурый пасмурный день совершенно не давал понять, сколько времени прошло.
— Ужин готов. — Наконец вернувшаяся за ней служанка стала для Жаннет причиной неподдельной радости. С облегчением девушка последовала за той в главную столовую, где её ожидало два неожиданных открытия. Во-первых, герцог уже сидел за столом, но перед ним лежали лишь приборы — ни одного блюда. Во-вторых, кроме него в просторной зале не было ни души. Она замедлила шаг, озираясь в поисках других гостей, и затем, слегка приподняв подол платья, склонила голову в почтительном поклоне.
— Благодарю за приглашение, Ваша Светлость… Для меня большая честь разделить с вами трапезу.
— Садись. — Прозвучал короткий ответ. Герцог Скади даже не приподнялся. Слуга указал ей на место рядом с хозяином, и она растерянно опустилась на стул. Улучив момент, девушка украдкой осмотрела зал. Интерьер не блистал столичной роскошью, но всё здесь говорило о статусе великого герцогского дома. Стены украшали гобелены с охотничьими сценами. Едва Жаннет устроилась, слуги внесли блюда. Порции оказались скромными — ровно столько, чтобы насытиться, без излишеств. Одинаковые тарелки поставили перед ней и герцогом.
“Хм?” — Это был необычный способ подачи.
— В отличие от столицы, мы не выставляем всю пищу сразу. Иначе она остынет ещё до начала трапезы. К тому же, чем дальше от почётного места, тем сложнее добраться до хорошего угощения. Если никто не положит вам блюдо, сидящий в конце стола порой и насытиться-то толком не сможет.
“Вот оно что.” — Слушая мужчину, Жаннет не могла не признать, что это звучит разумно. При королевском дворе столы ломились от излишеств, лучшие кушанья стояли во главе, и до тех, кто сидел в хвосте, еда доходила, только если сидящие на почётных местах соблаговолят с ними поделиться. Неудивительно, что борьба за близость к королю и место поближе к главе стола была такой ожесточенной. — “Интересно, что ещё здесь отличается от столицы?”
Трапеза началась в тишине.
— Тебе по вкусу?
— Да, очень вкусно. Ещё раз благодарю за проявленную ко мне доброту, Ваша Светлость. — Поспешно кивнула девушка. На самом деле, несмотря на ужасный голод, еда не казалась особенно вкусной. Все блюда были жирными, что, возможно, обуславливалось местным холодным климатом, а соус обладал совершенно незнакомым вкусом. Только рыба, приправленная солью и лимонным соком, была для девушки более-менее привычной. То ли из-за продолжительного голодания, то ли из-за нервозности, то ли по всем этим причинам сразу, желудок Жаннет начал «бунтовать».
“Чувствую, что меня сейчас вырвет.” — Но как бы выглядела сосланная из столицы знатная дама, если бы ковырялась в еде, делая вид, что та пришлась ей не по вкусу? Сдерживая подступающую тошноту, Жаннет несколько раз похвалила местную кухню, воспользовавшись моментом.
— Еда действительно восхитительна. В частности это… Это вино?.. Очень вкусное.
— Это называет сидр.
— А ещё мясо, которое мы только что отведали, мясо тоже очень вкусное.
— Это кролик с черносливом.
— Вот как! И это блюдо тоже очень вкусное.
— Тогда ешь больше. — Герцог бесстрастно принял комплименты местной кухне и жестом подозвал слугу. Вскоре перед Жаннет оказалась ещё одна порция, которую она едва смогла бы осилить.
“Снова запихивать в себя?..” — Вот почему не следует лгать людям.
— Продолжай есть, но слушай меня. — Бросил герцог, глядя на девушку, что сглотнула, уставившись на еду. — Не знаю, как заведено у вас, но здесь все независимо от пола, возраста и положения работают. Территория обширная, дел невпроворот, а людей не хватает. — Она принялась измельчать еду перед собой, отправляя её в рот и запивая шипучим сидром. — То же касается и ссыльных, которых время от времени присылают из столицы. Разве для духа и тела не лучше ли работать, чем бездельничать? В мои владения обычно ссылают разбойников и убийц, что едва избежали виселицы, и я обычно поручаю им осваивать целину. На северных землях ещё много мест, что непригодны для жизни. Бывает, поручаю ремонт крепостных укреплений. — На этих словах Жаннет, с трудом проглатывая пищу, взглянула на герцога.
“Это касается и меня?” — Ведь только что этот мужчина ясно произнёс: «независимо от пола, возраста». Неужели, едва выжив и добравшись сюда, её ждёт жизнь, где придётся пахать землю и дробить камни? — “Нет… но даже так это…”