То, что я увидел за вратами Башни, не поддавалось описанию.
Но я попробую.
Фиолетовое небо здесь не было небом. Оно было кожей — тонкой, пульсирующей мембраной, отделяющей этот мир от чего-то большего. Иногда оно рвалось, и тогда сквозь разрывы сочился свет. Не тот, что освещает. Тот, что смотрит.
Земля — не земля. Пепел. Миллиарды частичек того, что когда-то было людьми, городами, мечтами. Он шевелился под ногами, как живой, и иногда из него проступали очертания лиц. Они шептали.
Но самое страшное — тени.
Они были повсюду. Не те бестелесные силуэты из Бездны, а нечто иное. Осколки существ, которые когда-то пытались пройти Испытание и… не справились. Теперь они были частью этого мира.
Одна из них шла за мной по пятам — высокая, с длинными, слишком длинными руками, заканчивающимися крючковатыми пальцами. Ее лицо (если это можно было назвать лицом) состояло из трех впадин — две на месте глаз, одна на месте рта.
— Ты не должен был вернуться, — прошептала она.
Я не ответил.
— Они всегда возвращаются. Но не такими. Не… целыми.
Я остановился.
— Кто такие «Они»?
Тень закачалась, будто от ветра, которого здесь не было.
— Те, кто сломался. Те, кого выбрали. Те, кто стал частью системы.
Она протянула руку, и я увидел — ее пальцы были переплетены тончайшими черными нитями. Такими же, какие я разорвал в зале с кристаллом.
— Мы все связаны. Даже ты. Особенно ты.
Я сжал кулак. Кристалл в руке ответил пульсацией.
— Зачем ты мне это говоришь?
Тень наклонилась.
— Потому что ты уже мертв. И еще нет.
И рассыпалась в пепел.
В глазах потемнело и моё место положение поменялось
Башня осталась позади, но мир вокруг не изменился. Тот же пепел, то же небо, те же тени, наблюдающие из трещин в реальности.
Я не знал, куда иду.
Но знал, что должен идти.
В какой-то момент земля под ногами стала влажной. Я посмотрел вниз — пепел превратился в черную жижу, похожую на кровь, но слишком густую. Она пузырилась, и из пузырей вырывались голоса.
— …не смог…
— …почему я?..
— …верните меня…
Я шагнул в нее.
И погрузился.
Вдруг очнулся я в комнате.
Нет, не в комнате. В клетке.
Стеклянные стены, пол из холодного металла, потолок — тот самый купол из черного стекла, через который виднелись звезды.
Передо мной стоял человек.
Нет.
Не человек.
Страж.
Его голубые глаза горели тем же светом, что и мои. Но в них не было ничего — ни боли, ни ненависти, ни даже простого любопытства.
— Ты Девятый, — сказал он.
Я не ответил.
— Тебе не нужно проходить испытания. Ты уже часть системы.
Я посмотрел на свои руки. Кожа была бледной, почти прозрачной. Под ней — те самые звезды, что я видел в зеркале.
— Что я должен делать?
Страж повернулся и указал на стену.
Стекло стало прозрачным.
За ним был город.
Нет.
Испытание.
Тысячи людей. Они бежали, кричали, падали. А между ними двигались тени — уже не бесплотные, а обтянутые плотью, с голубыми кристаллами вместо глаз.
— Ты будешь судить, — сказал Страж.
— Кого?
— Тех, кто не достоин.
Я посмотрел на свои руки снова.
Они уже не дрожали, но я вырубился.
Последнее, что я помнил — холод металла под пальцами, пульсацию кристалла в груди и голос Стража, произносящего приговор.
А потом — тьму.
Не ту, что была в Бездне. Не ту, что наполняла Мир Теней. Это была тьма окончательная. Пустота, в которой не существовало ни времени, ни боли, ни самого «я».
Но даже в небытии оставался один вопрос:
«Почему я не исчез?»
И тогда я услышал мяуканье.
Кот Шрёдингера
Он появился из ниоткуда — маленький, полосатый, с глазами, в которых мерцали все возможные реальности сразу.
— Мяу, — сказал он.
И мир схлопнулся.
Я почувствовал:
— Тепло, которого не было в Мире Теней.
— Запах травы, а не пепла.
— Боль, но не от ран — а от жизни, внезапно вернувшейся в тело.
Я открыл глаза.
Надо мной было солнце.
Настоящее. Жёлтое. Горячее.
Я вдохнул — и воздух обжёг лёгкие, как огонь после вечной мерзлоты.
— Почему… — мой голос звучал хрипло, будто я не говорил сто лет. — Почему я вижу солнце и чувствую траву, если я был внизу?
Трава под пальцами шелестела. Где-то вдали щебетали птицы.
Кот сидел рядом, вылизывая лапу.
— Мяу, — повторил он, как будто это объясняло всё.
Я поднял руку — никаких шрамов. Ни следов от клинка, ни девятиконечной звезды. Только чистая кожа и кровь, горячая и живая, бегущая по венам.
Я встал. Кот исчез — или, может, его и не было.
Но в голове остался голос. Тот самый, что говорил со мной в Бездне.
— Ты вернулся. Но ты не свободен.
Я ответил.
— Я жив.
— Пока что.
Я посмотрел на солнце, правда глаза заболели.
На траву.
На свои руки.
И почесал голову.
Если я снова здесь — значит, система дала сбой.
А если дала сбой — её можно сломать.
Кот Шрёдингера, где бы ты ни был — спасибо.
Теперь начинается настоящая игра.