Хотел вот-вот вырубиться, но детский плач заставил меня очнуться.
Обе руки сильно болели, но я сжал зубы, заставил себя подняться и подошёл к девочке.
— С тобой всё в порядке? Нигде не болит?
Она не ответила, лишь продолжала плакать. Я быстро осмотрел её — серьёзных ран не было. Казалось, преступники даже не пытались её ранить. Видимо, они хотели чего-то другого. Бедная девочка… Наверное, до смерти перепугалась.
Я осторожно опустился на одно колено рядом с ней и попытался успокоить:
— Тихо, не плачь. Всё уже позади. Ты знаешь, где живёшь? Я могу отвезти тебя домой, слышишь?..
Но в этот момент я почувствовал, как кто-то коснулся моего правого плеча. Я вздрогнул и резко обернулся.
Передо мной стоял пожилой человек лет семидесяти. Он опирался на деревянную палку и выглядел так, будто без неё не мог уверенно стоять.
Как только девочка увидела старика, её плач усилился, и она с криком бросилась к нему:
— Дедушка!
Она вцепилась в него, продолжая всхлипывать, что-то невнятно бормоча.
— Спасибо вам, что спасли мою внучку, — старик тяжело вздохнул и вытер с щеки одинокую слезу. — Как видите, я уже слишком стар, чтобы защитить её... Я ничего не смог сделать, когда эти мерзавцы пришли за ней.
Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки и посмотрел на меня с благодарностью.
— Вижу, тебе тоже досталось. Пойдём ко мне домой, я перевяжу твои раны и угощу чаем.
Я открыл было рот, чтобы отказаться, но в этот момент острая боль пронзила мою левую руку. Я даже не могу её двигать...
— Нет-нет, всё в порядке, — солгал я, с трудом удерживая на лице улыбку.
Но правда была в том, что левая рука горела от боли, а кровь с правой кисти не останавливалась.
— Не нужно стесняться. — Старик усмехнулся, оглядывая меня. — Вижу, ты из боевой академии? Там, наверное, все сейчас крепкие орешки, ведь вас к войне готовят.
Я замер.
— Извините… Вы сказали — к войне? — переспросил я, удивлённо нахмурившись. — О чём вы говорите?
— Так ты не знаешь? А твои родители в курсе? — он покачал головой. — Да не может быть, чтобы они не знали, особенно если их сын — ученик академии. Вот даёт…
Старик махнул рукой, показывая, чтобы я шёл за ним.
— Ладно, пойдём. Как раз будет тема для разговора.
Затем он мягко повернулся к внучке и начал успокаивающе говорить ей ласковые слова. Девочка уже не плакала, а через пару минут, казалось, почти забыла о случившемся. Когда мы шли по узкому переулку, она весело играла с бабочкой, которая кружила рядом.
Я посмотрел на неё и, не сдержавшись, спросил:
— Что всё-таки случилось? Почему эти люди пытались её забрать?
— Ох... — старик тяжело вздохнул. — Это дочь моей дочки. Она вышла замуж за дурака, родила от него ребёнка, а потом развелась. Думают, что я ничего не знаю.
Он усмехнулся, но в глазах мелькнула грусть.
— Однажды она просто принесла мне внучку и сказала, что у неё нет времени её воспитывать. Я, конечно, сразу понял, в чём дело, но не стал подавать виду.
Я внимательно слушал, пока он продолжал:
— А этот трус — её отец — теперь хочет забрать девочку обратно. Но не сам. О, нет. Он даже не решился прийти лично. Вместо этого он отправил этих мерзавцев, чтобы украсть её у меня.
Старик покачал головой и сжал губы.
— Боялся, что если я узнаю правду, ему придётся отвечать.
Мы подошли к его дому.
Дом был простым, но крепким. Деревянные стены, скреплённые глиной, уже потрескались от времени, а крыша из соломы немного просела. Узкие окна со ставнями, тяжёлая дубовая дверь с железным кольцом вместо ручки.
— Ну, заходи. — Старик открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь.
Внутри пахло дымом и сушёными травами. В центре комнаты стоял большой деревянный стол, освещённый светом от очага. Вдоль стен — грубые скамьи, рядом со старым сундуком — простая кровать, покрытая овечьими шкурами. Над огнём висел котелок, из которого тянулся слабый аромат варёного мяса.
Я сел на стул, а старик выжал мокрую тряпку, смахнул с кожи тёмные пятна крови и начал аккуратно наматывать на рану полоску ткани. Туго затянул, чтобы остановить кровь, но не настолько сильно, чтобы пережимать руку.
— А почему он боится вас? Есть какая-то причина?
— Конечно, есть. Если бы не было, он бы давно пришёл и самолично забрал свою дочь, — старик усмехнулся. — Боится моего статуса. Я был советником короля. Прошлого короля, Эстака Фондерна, и нынешнего — Элисея Фондерна. Но недавно меня уволили из дворца.
Я нахмурился.
— А зачем с вами так поступили?
Старик взглянул на меня и, словно подводя черту, произнёс:
— Вот так мы и приходим к нашей теме о войне.
Он поднялся, достал чайник, налил в чашку горячий напиток и поставил передо мной блюдо с засахаренными фруктами. Затем сел напротив, задумчиво потёр лоб и, наконец, заговорил:
— Помнишь легенду о старой башне, что стоит в центре королевства?
— Да, конечно, помню. Легенда гласит, что три беженца, спасаясь от врагов, укрылись внутри огромной башни. Башня состояла из нескольких этажей, и на каждом из них их ждали монстры. Чтобы подняться выше, нужно было победить чудовищ.
Трое беженцев сражались, убивали монстров, шаг за шагом поднимаясь на верхний этаж, где, по преданию, они нашли Звезду Желаний. Один из них прикоснулся к ней и пожелал огромного, могущественного королевства. Так и появилось королевство Фондерн.
Тот, кто прикоснулся к Звезде Желаний, стал королём. Второй возглавил сильнейшую армию, а третий посвятил себя изучению магии, став первым архимагом королевства.
Старик кивнул.
— Да, всё верно. А знаешь, кто были эти трое?
Я открыл было рот, но ответа не нашёл.
Старик усмехнулся.
— Элиус Фондерн, Людели Закария и Разак Данзено.
— Они же те три человека, которые основали королевство Фондерн.
— Именно. А теперь задумайся: легенда это или правда?
Я нахмурился, а старик продолжил:
— В легенде говорится, что после того, как эти трое покинули башню, её двери закрылись навсегда. Никто больше не мог войти.
Он сделал паузу, тяжело вздохнул и посмотрел на меня.
— Но теперь, спустя столько лет, двери башни снова открылись. Когда двери открылись, сначала никто не осмеливался подойти. Воздух рядом с башней стал холодным, как в могиле. Запах гнили, едва уловимый, разливался вокруг. Там не было тел, но было ощущение, что кто-то наблюдает. Как будто сама башня ждала новых жертв.Если башня пробудилась, значит, Звезда Желаний снова появилась.
Я ощутил, как по спине пробежал холод.
— Всё было бы ничего, — продолжил старик, — если бы только мы знали об этом. Но слухи быстро разлетелись, и теперь другие королевства тоже узнали. Они боятся, что Фондерн снова заполучит Звезду и станет сильнейшим государством. Они не могут этого допустить… и хотят забрать башню себе.
Я сглотнул.
— Значит, война неизбежна?
Старик кивнул.
— Я, как советник, посоветовал королю Элисею объявить об этом народу. Предупредить, чтобы люди были готовы бежать, чтобы избежать огромных потерь.
— И что он сказал?
— Отказался.
Я сжал кулаки.
— Он не хочет, чтобы люди паниковали?
— Не хочет признавать угрозу.
Старик покачал головой.
— Поэтому я решил сделать это сам. Я дал королю верную службу, служил его отцу и ему самому, и за это он просто выгнал меня из дворца. Хотя, думаю, он всё же испытывал ко мне уважение… иначе вместо изгнания я получил бы что-то куда хуже.
— Тогда почему бы просто не разрушить башню?
— Казалось бы, плёвое дело, но не тут-то было.
Старик вздохнул и покачал головой.
— Башня защищена древней, неизвестной магией. Семья Закария посвятила десятки лет её изучению, но так и не смогла разгадать её секрет. Поэтому, сынок, ничего с ней не сделаешь.
Он бросил на меня внимательный взгляд.
— Вот почему боевые академии готовят своих учеников к войне, а гильдии охотно ищут новых рекрутов, чтобы увеличить свою мощь перед неизбежной битвой.
— А были те, кто осмелился зайти внутрь?
— Были.
Я почувствовал, как воздух в комнате стал тяжелее.
— Однажды группа смельчаков, примерно тридцать человек, вошла в башню. Два часа спустя двери снова открылись… и стало ясно: они уже мертвы.
По моей спине пробежал холод.
— С помощью магией мы пытались установить связь, но безуспешно. Внутри башни — другой мир, где наши законы не работают.
Он помолчал, словно вспоминая что-то важное, а затем добавил:
— А самое страшное то, что когда двери снова открылись… стало ясно, чего хочет башня. Она зовёт к себе новых людей.
После долгого разговора со стариком я вернулся домой. Весь в грязи, с перевязанной правой рукой, а левая всё ещё ныла от боли.