Прошёл месяц с тех пор, как они поступили в академию.
Линн и Тео всё ещё были заняты контрольными и заданиями, но уже вполне свыклись с нагрузкой и теперь ухитрялись выкраивать немного свободного времени.
"Сегодня у нас магия генерации материи. Ты закончил задание?" С открытым академическим журналом в руках Тео спрашивал Линна на ходу.
"Осталось внести пару последних штрихов. Доделаю на перерыве."
"Значит, будешь делать прямо на занятии? Тогда давай придём пораньше, займём хорошие места."
"Ага."
До начала занятия было ещё немало времени, но они решили выйти пораньше.
"О, привет, Тео. Сегодня ты рано."
"Утро доброе, Тео."
Кое-кто из студентов, что попадались им по пути, окликал Тео с приветствиями. Все они были первокурсниками с тех же занятий, что и он.
"Привет. Ещё увидимся."
Тео отвечал каждому и быстро шёл дальше.
Линн изо всех сил старался не выделяться и держался поодаль, плетясь позади.
Хотя с начала учёбы прошёл целый месяц, у него так и не появилось настоящих друзей, кроме Тео.
В его родном городе было мало детей его возраста, так что ему никогда прежде не приходилось разбираться в какой-либо социальной системе, по крайней мере среди ровесников. Это был ещё один аспект жизни в башне, совершенно для него новый.
Никаких схем рассадки на занятиях не было, так что студенты садились с кем хотели. Естественно, вскоре они устоялись в более-менее неизменном порядке, выбирая места рядом с друзьями.
Группы часто складывались из людей одного пола, одной страны или одного социального положения.
Линн был разочарован. Когда он увидел великое множество детей, собравшихся в актовом зале на церемонии поступления, он рассчитывал подружиться чуть ли не со всеми.
Ни на одном из занятий он не нашёл никого похожего на себя. То есть он был единственным рабского происхождения. Потому он и держался поближе к Тео. Эти двое никогда не расставались надолго.
Тео же вскоре стал довольно популярен.
Прирождённым лидером он не был, но его уверенная манера держаться и острый ум, с которым он говорил, завораживали людей. Правда, ему была свойственна некоторая отчуждённость. Он не подпускал к себе слишком близко, но это лишь добавляло ему обаяния.
По контрасту Линн ощущал себя довольно невзрачным и неинтересным, без каких-то особых черт. Он заметил, что люди стали относиться к нему как к «скучному, который вечно с Тео» или «тому никому, что цепляется за Тео».
Линн и Тео не думали, что в такую рань на занятии окажется много других студентов, потому и пришли именно в это время, но, войдя в аудиторию, пожалели о своём решении.
Едва они переступили порог, как услышали высокий голос девушки. По случайности этот голос принадлежал той, кого ни Линн, ни Тео видеть особо не хотели.
"Тебе что, нравится этот Тео или как? Забудь о таких, как он. Ты для него слишком милая. Тебе надо выйти замуж за кого-то приличного."
Тео раздражённо цокнул языком: "Опять она."
У Линна ёкнуло сердце.
Он посмотрел в ту часть аудитории, откуда доносился голос, и, как и ожидал, там стояла Ювен, беседуя с подругами.
Как раз в этот момент Ювен обернулась и увидела их.
"О, кого это к нам занесло. Ты выглядишь измотанным, Тео, у тебя что, какие-то проблемы со здоровьем?"
"Я в полном порядке, спасибо. И понятия не имею, о каких таких проблемах ты толкуешь."
Подруги Ювен наблюдали за перепалкой. Каждая из них была модно одета и с макияжем. Линн занервничал, когда они окинули его любопытными взглядами.
"Правда? Ну, значит, ты просто всегда так выглядишь? Ясно," сказала Ювен и насмешливо рассмеялась.
Ювен снова повернулась к подругам. Все они тихонько захихикали, а некоторые искоса поглядывали в сторону Линна и Тео.
"Да что с ними не так," пробормотал Тео себе под нос.
"Идём, Тео. Нам надо готовиться к занятию. Вон те места свободны."
Линн поторопил Тео, и они вместе сели за парту.
Линн выбрал парту как можно дальше от Ювен, но её пронзительный голос всё равно разносился по всей аудитории, и его было слышно даже оттуда, где они сидели.
"Если уж выходить замуж, то только за другого аристократа, разве нет. И по возможности за кого-то из другой страны," затем добавила Ювен со смехом, "Парни, что говорят на триарийском, такие убогие."
Мальчики не сомневались, что её слова предназначались им. Триарийский был их родным языком.
"Не обращай на неё внимания, Тео. Просто не замечай," сказал Линн, но он знал, что Тео злится.
Тот стиснул рукой колено и беспокойно постукивал ногой по полу. Выражение его лица было трудно прочесть, но он выглядел раздосадованным.
Линн узнал в этом привычку Тео, когда того что-то раздражало. Линн изо всех сил старался сосредоточиться на подготовке к занятию, но тут в аудиторию вошла группа парней. Они тоже явно были аристократами, и от них веяло изяществом.
У одного из них были чёрные волосы и аккуратная чёлка, подстриженная и безупречно уложенная, а лицо было красивым, с классическими чертами. Заметив его, Ювен притихла и торопливо проверила и перепроверила свой вид.
Стоило ему сесть, как Ювен направилась прямиком к его парте, чтобы завести разговор.
"Доброе утро, Терим. Ты выглядишь спокойным, стало быть, уже закончил задание? Полагаю, оно показалось тебе лёгким?"
Голос её теперь был мягким и шёлковым, совершенно не таким, каким она говорила с Тео.
"О, привет, Ювен. Раз ты спрашиваешь меня о задании, значит, тебе с ним пришлось непросто?"
"Вообще-то, ты прав," ответила она со смехом, "особенно тяжело мне далась «граница между чем-то и ничем». Я до сих пор не совсем это понимаю."
"А, да, эта часть."
Двое продолжили тихо беседовать.
Терим был весьма уважаемым юношей из Алинто. Его семья, разумеется, была из аристократов.
Перед другими уважаемыми студентами Ювен прятала свою обычную холодную, колючую манеру и напускала на себя вид, полный светского обаяния и лести.
Она всегда была такой. Меняла своё поведение в мгновение ока в зависимости от того, с кем говорила и кто был в комнате.
Тео, наблюдая за её манерой общения, день ото дня раздражался от неё всё больше. Линну тоже было трудно не замечать её ветреность, когда они оказывались в одной аудитории.
Причина, по которой они оба не могли расслабиться в её присутствии, крылась в её колючем отношении к тем, кто стоял ниже неё по положению, а ещё в том, что что-то в её голосе почему-то действовало им на нервы.
Впрочем, всё это было по правде не более чем второстепенными причинами их неприязни к Ювен. Главной причиной была её внешность.
Она была милой.
Как ни крути, она была бесспорно привлекательна. Среди девушек на начальных занятиях она была как минимум второй, если не самой красивой девушкой в академии.
Её маленькое личико и платиновые волосы, и даже та неприятная сторона, что она порой являла, всё это обладало определённым очарованием.
Будь она невзрачной или непривлекательной девушкой, мальчиков это, вероятно, не так бы задевало. Но не обращать внимания на оценку такой красавицы, как Ювен, было бы слишком большим требованием. Да и был ли когда-нибудь на свете парень, что мог бы остаться безучастным перед судом подобной красоты?
Линн чувствовал, как его сердце понемногу разбивается всякий раз, когда он видел, как она являет свою ласковую сторону Териму. Она была из совсем иного мира, нежели он.
Поступив в академию, Линн довольно скоро понял, что одна из граней башни в том, что она своего рода место встреч для высшей аристократии.
Однажды Тео всё ему объяснил.
"Эта башня ещё и место, где уважаемые семьи завязывают узы с другими семьями. Особенно те, кто хочет наладить связи с семьями из-за границы. Знаю, это странно. Ну то есть, занимайтесь этими делами где-нибудь в другом месте, чёрт возьми."
Для аристократов было в порядке вещей делать вид, будто они не знают об условленном характере браков своих детей, а потому вежливый вопрос о том, познакомилась ли супружеская пара впервые в академии магов при башне, часто был не более чем фарсом, разыгранным для приличия, чтобы закрыть глаза на тот факт, что обе семьи изначально отправили своих детей туда именно ради завязывания новых уз.
Порой дети не желали следовать воле родителей и выбирали себе пару сами, но это иногда вело к раздорам, а бывало, и подталкивало иные государства ближе к войне.
Среди студентов академии сплетни о таких брачных делах были обычным явлением, а история башни была богата подобными историями. Одни были правдивы, другие же не более чем домыслы о дипломатии и отношениях между странами.
По сути, одной из обязанностей наставников, приставленных к студентам-аристократам, было не допустить ничего, что могло бы навредить положению семьи или намеченным связям.
Они были отчасти наставниками, что обучали и вели детей по пути мага, и в равной мере опекунами, что приглядывали и следили, чтобы ребёнок не пошёл против воли семьи.
Для аристократии было в порядке вещей проявлять осторожность подобным образом, управляя своими детьми так, чтобы их планам ничто не помешало, но были и семьи пониже рангом, что стремились завязать узы с высшей аристократией, отправляя своих детей в башню. Поскольку случались и такие уловки, это лишь продлевало обычай приставлять наставников-опекунов, что надзирали за студентами и управляли ими.
Ювен была одной из таких студенток, при которой всегда находилась бдительная наставница, нанятая её семьёй.
Большинство студентов, аристократов и нет, в той или иной степени понимали, как устроен взрослый мир, и потому старались не выходить за рамки и не вести себя так, чтобы навлечь неприятности.
Дети аристократов в особенности знали своё место, и часто им прямо говорили родители, чего от них ждут, так что вели они себя подобающе.
Линн наслушался о том, как социальный статус башни управляет всем общественным укладом, и осознал негласное правило. Аристократия водилась только с аристократией, а простолюдины держались особняком. Одной группе не следовало намеренно пытаться смешиваться с другой.
Впрочем, бывали случаи, когда студентам разного положения приходилось разговаривать друг с другом, например, при работе над определёнными заданиями или проектами, и порой это даже приводило к зарождению дружбы. Однако тут всегда присутствовала осторожность, и все стороны следили за тем, чтобы такие связи не становились слишком глубокими.
Ювен была своего рода символом, занимавшим пространство между сословием высшей аристократии и простолюдинами.
Ювен была из низшей аристократии, но это не означало, что ей дозволялась двусмысленность общения и с простолюдинами, и с высшей аристократией.
Поскольку Ювен хотела как можно теснее связать себя с высшей аристократией, она предпочитала не замечать простолюдинов, что подходили к ней или пытались заговорить с ней в манере, которую она считала слишком дружеской, а при необходимости даже оскорбляла их, чтобы создать между ними и собой дистанцию. С другой стороны, перед другими аристократами, особенно из семей повыше рангом, она напускала на себя ласковый вид.
Она искусно ориентировалась в этом общественном укладе, меняя манеру речи и поведение в зависимости от того, с кем говорила. Хотела она того или нет, она напоминала студентам из своего класса об их месте в социальной иерархии.
Линн смотрел на Терима, что беседовал с Ювен так непринуждённо и запросто, с сердцем, наполовину полным зависти, наполовину жалости.
Всё потому, что Терим не был любимчиком Ювен. Тот, в кого она была влюблена, был пятикурсник Круга Миттран.
Круга был вторым сыном семьи Миттран, весьма уважаемой аристократической семьи государства Спируна.
Он был не просто знатного рода, но и почитался как способный маг, от которого, как часто говорили, ждали великих свершений для будущего башни.
Даже Линн, у которого, по правде, друзей-то почти не было, был наслышан о рассказах про Кругу, его магический дар и превосходную успеваемость.
Однажды Линн видел его изображение в газете башни.
У него были тёмные, чёрные глаза, и несколько прядей длинных чёрных волос падали ему на глаза. Вид у него был мрачный, задумчивый, но это, вероятно, лишь делало его ещё привлекательнее в глазах девушек, подумал Линн.
Когда Терима не было рядом, Линн часто слышал, как она изливает что-нибудь вроде "Ах, если бы только я могла сблизиться с Кругой".
"Как бы мне хотелось, чтобы он обучил меня основам магии полёта. Он ведь знаток магии полёта, знаешь ли. Если хочешь стать лучше, то лучшего способа, чем учиться у него, и быть не может. Ах, если бы только это было возможно… Чтобы он учил меня. Интересно, нет ли какого-нибудь способа его попросить. Это же ради учёбы, разумеется!"
Истинная природа её желания была очевидна любому, у кого есть глаза и уши.
Однако её желание вовсе не было за гранью возможного.
Для простолюдина жениться на аристократке считалось делом отнюдь не благим и не подобающим, но для семьи низшей аристократии связать себя с семьёй повыше рангом было не таким уж и редким явлением.
Круга в основном посещал занятия на девяностом этаже. Преградой, что держала этих двоих порознь, была разница в занятиях, доступных каждому из них.
Сильнее всего Линн ощущал расстояние между собой и Ювен у выхода из академии, у подножия ступеней, что вели вниз от храмового входа, где стояли два лифта.
Один был поднимающимся лифтом, соединённым с элитным жилым кварталом девяностого этажа, а другой - опускающимся лифтом, соединённым с промышленным кварталом Ренрила на десятом этаже.
Ювен, само собой, садилась в поднимающийся лифт, а Линн - в опускающийся.
Линн часто замечал, как дети аристократов, одетые в свои модные и элегантные наряды, садятся в свой лифт.
Если верить тому, что он слышал, после занятий они часто посещали чаепития, устраиваемые для аристократии.
Однажды Линн попробовал расспросить одного из одноклассников, что тоже работал на фабрике, об этих чаепитиях.
"Слушай, насчёт тех чаепитий… Ты много о них знаешь? Интересно, весело ли там."
"Да просто кучка аристократских деток попусту болтает за чаем. Ну и что с того, что тебе туда нельзя, это ведь не беда какая."
Хоть он и сказал так, Линну показалось, что он уловил на его лице след ревности или зависти. Возможно, он тоже жаждал попасть туда и поучаствовать в подобном, но махнул рукой на эти мысли.
Всякий раз, когда Линн видел её или слышал её голос, он ощущал боль в сердце или, быть может, тоску, но поделать с этим ничего не мог.
Поскольку она легко выделялась в толпе, найти её сразу не составляло труда, стоило лишь начать искать.
Она всегда убирала свои платиновые волосы наверх, закрепляя их дорогой на вид заколкой, и грациозно шла в своём алом одеянии, с посохом в руке.
От неё веяло чем-то городским, и она была довольно броской, но носила свой образ с лёгкостью.
Такой она была в аудитории, в коридорах, повсюду, куда бы ни шла, и всякий раз, когда Линн слышал её голос, он ловил себя на том, что ищет её взглядом.
Всякий раз, когда она попадала в поле его зрения, он по наитию осознавал, что натворил, и ненавидел себя за это.
А в те разы, когда он смотрел и не видел её поблизости, он ловил себя на разочаровании от того, что её голос ему лишь почудился.
Хотя Ювен разговаривала исключительно с другими студентами-аристократами, был всего один простолюдин, к которому она подходила заговорить по собственной воле.
Это был Тео.
Несмотря на то что Тео был простолюдином, она тем не менее из кожи вон лезла, чтобы поругаться с ним обо всём подряд, до того, что это стало почти чем-то вроде ожидаемого обряда.
Однако природа их отношений была скорее задиристой, нежели нежной. Едва ли кто-то смог бы назвать её хоть отдалённо похожей на приязнь.
На Линна же, что вечно находился подле Тео, она, разумеется, не обращала ни малейшего внимания.
Всё, что оставалось Линну, - это смириться со своим ноющим сердцем.
О том, чтобы Линн попытался заговорить с ней, и помыслить было нельзя, но однажды подвернулся случай, причём самым неожиданным образом, что заставил Ювен обратиться к нему.
символов 15529 | слов 2459