***
Аенари долго дрейфовал в абсолютной тьме, прежде чем сознание начало медленно возвращаться. Сквозь вязкую пелену до него донёсся размеренный звук капающей воды.
Кап…
Кап…
Кап…
В лицо пахнуло холодной сыростью, ржавчиной и затхлым воздухом, словно это место десятилетиями не видело солнечного света.
Когда тёмноволосый юноша наконец приоткрыл единственный глаз, первым, что он увидел, стали багровые лучи заходящего солнца. Они едва пробивались сквозь узкие трещины в каменном потолке, падая прямо на бледное лицо.
Яркий свет неприятно резанул по глазу. Аенари поморщился и прищурился. Лишь спустя десяток секунд зрение окончательно привыкло к полумраку.
Он сидел, беспомощно прислонившись спиной к холодной каменной стене, покрытой влажным мхом. Обе руки были подняты высоко над головой и намертво закованы в тяжёлые железные оковы. Массивные поручи соединялись с толстыми ржавыми цепями, глубоко уходящими в кладку.
— Больно… — хрипло вырвалось из сухого горла, когда он почувствовал резь на запястьях рук.
Тупая ломота разливалась по всему телу, но постепенно начала стихать, позволяя трезво оценить ситуацию.
«Что здесь происходит?..»
Аенари осторожно осмотрелся.
За ржавыми прутьями тянулся длинный каменный коридор, тонущий в густом полумраке. На старых, местами обрушенных стенах и железных решётках виднелись бурые, давно засохшие подтёки старой крови. По обе стороны едва угадывались силуэты других камер. Дальше нескольких метров разглядеть ничего не удавалось.
По крайней мере, теперь было ясно одно: он заперт в старой темнице. Сколько времени прошло после перехода через Врата Испытания, юноша понятия не имел.
«Я жив… Значит, испытание уже началось».
В этот момент в нос ударил настолько отвратительный запах гнили, что Аенари невольно скривился. Повернув голову влево, он увидел источник вони.
К соседнему участку стены был прикован рыцарь в проржавевших латах.
Вернее — то, что когда-то было рыцарем.
Под сгнившими доспехами виднелись почерневшие кости и остатки иссохшей плоти. Именно от этого полуразложившегося тела исходила невыносимая вонь, от которой к горлу подкатила тошнота.
Аенари стиснул зубы и с трудом подавил рвотный позыв.
«Нужно выбираться отсюда».
Он резко дёрнул цепи. По камере прокатился громкий металлический лязг. Ржавчина густо осыпалась на пол, но сами цепи даже не шелохнулись.
Аенари продолжал тянуть снова и снова, натягивая цепи всем весом своего тела. И лишь спустя несколько минут непрерывных, изнуряющих усилий один из прогнивших штырей в стене дрогнул. Старая каменная кладка вокруг него пошла трещинами. Юноша сделал последнее резкое усилие, и с сухим треском скоба наконец лопнула, вырвавшись из камня вместе с крошевом. Следом со звоном освободилась и вторая рука.
Тяжело выдохнув, юноша опустил руки и растёр затёкшие запястья. Железные наручники всё ещё оставались на кисти рук, а под ними с двух сторон свисали короткий обрывки цепей. Теперь руки были скованы спереди, ограничения оставались, и чтобы избавиться от них окончательно, требовался ключ или надёжный инструмент. Но, по крайней мере, он больше не был привязан к стене.
Медленно поднявшись на ноги, Аенари первым делом осмотрел собственное тело. Он почти сразу заметил одну странность. Левый глаз по-прежнему отсутствовал, а веко пересекал старый уродливый шрам.
Если верить словам Хранителя Святилища, после начала Испытания его физическая оболочка должна была возродиться заново. Однако вырванный глаз Кошмаром так и не восстановился.
Юноша ненадолго задумался, после чего лишь устало покачал головой.
Сейчас это неважно. Куда важнее было другое. Живот больше не рассекала смертельная рана, сломанные рёбра полностью срослись, а тело больше не отзывалось мучительной, парализующей болью при каждом движении. По сравнению с тем плачевным состоянием, в каком он находился перед Божественным Крещением, сейчас он чувствовал себя почти здоровым. Одежда, переданная Солнечным Вороном, свободные чёрные штаны и белая рубаха, хоть и запылилась, но осталась целой. Снежный шарф на его шее тоже был относительно чист и невредим.
«По крайней мере... я ещё жив. Если Божественное Крещение началось, почему система не оповещила об этом?»
Словно отвечая на его вопрос, перед ним высветилась дымчатая чёрная табличка с рядами длинных строк. Они гласили:
[Преемник Забытого Света, добро пожаловать в Божественное Крещение!]
[Цитадель Железного Огня]
[Описание]:
Когда-то эта Цитадель была одним из оплотов Ордена Света. В самом сердце крепости неугасимо пылало Священное Пламя, пока однажды Тьма не проникла внутрь её стен и поглотило её. Те, кто клялся защищать Свет до последнего вздоха, утратили рассудок, превратившись в Порождения Тьмы.
Даже спустя бесчисленные годы они продолжают бесцельно бродить по опустевшему замку, не зная ни покоя, ни смерти. В их осквернённых душах всё ещё тлеют остатки угасшего огня...
Глаз Аенари невольно сузился, когда он дочитал до последней строчки.
Он очнулся пленником в темнице древней цитадели, кишащей Порождениями Тьмы. В голове вспыхивали смутные обрывки воспоминаний, но ни один из них не давал ответа на главный вопрос.
Как он здесь оказался?
Неужели он действительно по собственной воле вошёл в это пристанище смерти и позволил заковать себя в цепи?
Аенари медленно покачал головой.
Сейчас искать ответы было бессмысленно. Если это и было началом Божественного Крещения, то единственный способ узнать правду — это выжить.
Он глубоко вдохнул, привыкая к весу железа на запястьях, после чего перевёл взгляд на ржавую решётку камеры.
Подойдя к железной двери решётки, он толкнул её от себя. С режущим слух скрежетом тяжёлая дверь медленно открылась.
Бросив последний взгляд на труп, Аенари опешил. На поясе умершего мужчины в ножнах виднелась холодная рукоять кинжала. Желая узнать больше, он молча применил Анализ.
[Неизвестный Рыцарь Ордена Света]
[Ранг: 1]
[Класс: Рыцарь]
[Описание]:
Один из отважных защитников Цитадели Железного Огня. Даже оказавшись в заточении, он до последнего сопротивлялся наступающей Скверне. Незадолго до смерти добровольно пронзил собственное сердце кинжалом, не позволив Тьме превратить себя в Порождение.
На его костях до сих пор сохранились слабые следы благословения Света.
Аенари мрачно посмотрел на останки рыцаря, немного посочувствовав его участи убить себя. Затем он обратил внимание на оружие.
[Кинжал Последней Клятвы]
[Ранг: 1]
[Класс: Обычный]
[Описание]:
Стандартное вспомогательное оружие и символ нерушимого обета рыцарей Ордена Света. В безвыходных ситуациях этот клинок часто становился последним средством спасения: рыцари добровольно обрывали им свои жизни, чтобы не позволить Скверне обратить себя в Порождение Тьмы.
Поскольку лезвие неоднократно очищалось Священным Пламенем, оно гораздо медленнее поддаётся влиянию Скверны и сохраняет способность поражать её порождения даже спустя долгие годы.
«Пронзил собственное сердце, чтобы не стать монстром?..»
Аенари сглотнул, глядя на светящиеся строчки описания. Осознание того, что это не просто сон, а смертельное испытание, где гибель... далеко не самый худший исход, заставило его сердце забиться быстрее. Если даже закованный в латы воин Ордена предпочел самоубийство, то с чем вообще придется столкнуться ему самому?
Задержав дыхание, юноша пересилил брезгливость и страх, схватился за рукоять и с небольшим трудом вытащил кинжал из груди мертвеца. Раздался неприятный, сухой хруст раздвигаемых ребер. Следом Аенари сорвал с пояса рыцаря пустые стальные ножны. Несмотря на мелкие зазубрины на лезвии клинка, само оружие сохранилось в неплохом состоянии.
Покрепче закрепив ножны кинжала к себе на пояс, юноша вышел из тюремной камеры. По старым и местами обрушенным стенам горели редкие священные факелы. Их золотистое пламя давно ослабло и едва освещало темноту. Временами они потрескивали, отбрасывая длинные дрожащие тени.
Если учесть, насколько здесь пахло сыростью, Аенари прикинул, что возможно оказался под землёй.
Осторожно пробираясь по едва освещаемому коридору темницы, он одновременно оглядывался по сторонам, оставаясь на стороже, пока не услышал скрежет латных доспехов, который каждым шагом становился всё чётче.
«Кто-то идёт!»
Аенари в тревоге начал открывать двери других темниц в поисках укрытия. Времени оставалось слишком мало, а с каждым шагом звук становился всё ближе и отчётливее.
На ходу дёргая тяжелые решетки, он всё больше мрачнел: все камеры, как на зло, были намертво заперты. Наконец, в один момент тяжелые шаги наверху утихли.
Стоя рядом возле железных столбов темницы, юноша больше не шевелился. Было слышно только потрескивания факелов и холодного ветра, который иногда гулял по коридорам.
Тяжёло вздохнув, Аенари собирался уже выйти с правой части темницы, как внезапно его плеча коснулась леденящая костлявая рука из зазоров железных столбцов темницы с тошнотворным воплем:
— Ро'ааархг'х!
Аенари резко отшатнулся и вскрикнул, после чего его лицо потемнело от ярости. Шум, доносившийся сверху, быстро приближался прямо к нему. Поддавшись гневу и нахлынувшим эмоциям, юноша перехватил клинок обеими руками и с силой вонзил Последнюю Клятву в дёргающийся лоб твари. Перед ним скалилась пасть, полная загнивших зубов, а изголодавшийся взор существа горел сквозь серые дымчатые зрачки, окружённые поглотившей всю белковую оболочку тьмой. Лицо ревенанта исказилось в злобной гримасе.
Когда кинжал едва проткнул лобную кость, дёргающаяся тварь словно обезумел и начал дичать прямо на глазу юноши.
К несчастью, времени у него не оставалось чтобы добить. Аенари изо всех сил побежал обратно. Он ясно слышал: глухой топот уже отчётливо раздавался позади него. Обернувшись на миг он увидел, как за ним гонится нечто похуже. Это был тюремщик с множественными ключами на поясе. Его голова представляла собой размозжённое месиво из пульсирующей плоти и липкой слизи, похожей на кровь, тогда как вторая половина ещё едва напоминала ревенанта. Мало того что у него был гротескный вид, так он ещё был немного выше и намного толще. Несмотря на свою жирную массу, он умудрялся довольно быстро бегать и даже догонять.
В ужасе убегая, Аенари через короткое время достиг конца темницы. Следом перед ним развернулся пост охраны, где на столе лежали треснутые кружки, почерневшая от времени бумага и другие предметы.
На конце пути стояла большая решётка с острыми, как шипы, нижними краями. Никаких рычагов поблизости не было. Осмотревшись, Аенари заметил сбоку тяжёлый подъёмный механизм, рядом с которым располагался огромный противовес. Его массивные цепи полностью проржавели за прошедшие века.
— Дерьмо!
Из-за возраста механизма стало быстро понятно, что он работает крайне медленно и с чудовищным скрежетом, который разносится по всей темнице.
От услышанного громкого звука гротескный тюремщик с рёвом начал подниматься по лестничному пролёту, где увидел пыхтящего Аенари, который с трудом вращал огромное колесо. Цепи уже медленно натягивались, поднимая железную решетку.
И в этот момент к нему с безумием ринулось мессиво отвратительной плоти. Тюремщик был так зол, что не мог простить этого дитя за подобную дерзость!
Он двигался настолько быстро, что настиг бы жертву меньше чем за несколько секунд. К счастью, он прикрыл глаза и слегка покачнулся, пробегая мимо угасающего факела, но радоваться было рано. Уже через мгновение Аенари запаниковал, перестал вращать колесо и с разбегу споткнулся, проскользив на животе по каменному полу. Прямо за спиной он так отчётливо слышал лязг доспехов и бульканье плоти, что спина мгновенно промокла от холодного пота. В последнюю секунду он каким-то образом успел проскользнуть под едва приподнятую решётку, как левую ногу пронзила резкая боль.
Жалобно вскрикнув, он покатился по полу, проглотив настоявшуюся пыль. Взглянув на свою ногу, Аенари заметил, что она была задета искривлённым мечом тюремщика, его икру проткнуло более чем наполовину. Это действительно замедлит передвижение, но, по крайней мере, рана не была смертельной.
С ненавистью посмотрев на мерзость, из-за которой он оказался в таком плачевном состоянии, одноглазый юноша покрепче перехватил кинжал.
Из-за своих мясистых размеров монстр не то что не пролез, но и намертво застрял в проходе. Тяжёлые ворота уже с режущим ухо звуком опустились, и один из острых шипов целиком воткнулся ему в спину, загнув сдутые латы. Тюремщик издал полный боли вопль, и его жирная плоть начала неистово брыкаться в ловушке.
Аенари с холодным выражением лица подошёл к нему и без колебаний воткнул кинжал в зловонную опухоль.
— Теперь моя очередь! — с дьявольской улыбкой произнёс юноша и начал кромсать куски прогнившей плоти раз за разом.
Один удар, второй, третий.
Он яростно выдёргивал клинок и вонзал его снова и снова, целясь в сочленения доспехов и липкую, брызжущую слизь.
Он жестоко и намеренно медленно протыкал и резал это бесформенное месиво. Ему было плевать на летящую в лицо вонючую сукровицу. Каждый выпад отзывался резкой болью в раненой икре, но эта боль лишь сильнее разжигала его ярость, заставляя бить точнее и глубже.
Юноша словно вымещал на этом монстре всю несправедливость своей судьбы.
Тюремщик хрипел, булькал и захлёбывался собственной кровью. Его огромная туша постепенно слабела под непрекращающимся градом ударов. Аенари потребовалось около двух десятков тяжёлых, яростных выпадов, чтобы превратить голову и шею монстра в бесформенное, затихшее крошево.
Когда клинок в последний раз с хрустом пробил основание черепа твари, тюремщик судорожно дёрнулся и обмяк, окончательно затихнув.
[Вы убили Падшего Тюремщика Ордена Света.]
[Пламя признало вашу волю к жизни. В глубинах вашей души родилась Первая Искра.]
[Получена: Искра Угасающего Огня.]
Аенари стоял, тяжело дыша. Руки были покрыты брызгами протухшей крови и ошмётками плоти. Он брезгливо стряхнул с клинка мерзкую жижу и вдруг заметил перед собой светящиеся символы. Одновременно по всему телу пробежало почти незаметное, приятное тепло.
— Разберусь позже. Сначала нужно избавиться от этих оков.
Боясь, что на громкий шум боя может прийти новый незваный гость, он с трудом протиснул руки сквозь узкие зазоры опущенной железной решётки и сорвал с пояса падшего тюремщика связку почерневших ключей. Подобрав нужный среди них, Аенари со щелчком освободился от тяжёлых оков. Его запястья местами покрылись ссадинами, посинели и кровоточили, но в целом были в порядке.
Оставив железо позади, Аенари подошёл к круглому столу, покрытому глубокими трещинами. Возле него стояли два грубых деревянных стула. На самом столе лежали несколько потрёпанных бумаг, пожелтевшие и местами порванные записи.
Аккуратно взяв их в руки, юноша поймал себя на мысли, что каким-то образом понимает эту древнюю письменность. Было ли это скрытым свойством его титула или следствием правил самого мира Испытания? В любом случае, едва сохранившиеся строки гласили:
День 14. Подземная темница.
«... Моя смена прошла спокойно».
«...На следующий день капитан приказал удвоить караулы возле Сердца Цитадели. Причина не ясна».
«...говорят, паломники вновь видели чёрный дым далеко на востоке...»
День 38. Казармы.
«...Всё больше братьев жалуются на дурные сны».
«...по ночам слышатся шаги в пустых коридорах».
«...сэр Торн утверждает, что видел чёрную фигуру возле часовни».
«...лекари говорят — это возможно от переутомления».
«...я им не верю. Может, мы все понемногу сходим тут с ума?..»
День 91. Начало нового месяца.
«...сегодня брат Вальт бросился на собственный отряд».
«...его глаза стали совершенно чёрными».
«...мы были вынуждены убить его».
«...Священное Пламя впервые за сотни лет дрогнуло. Оно же не угаснет?»
«...не открывайте нижние врата».
«...Оно уже внутри!»
«...мы больше не знаем, кто заражён».
«...капитан Кайрос приказал запереть всех рыцарей внутри крепости».
«...С этого дня никто больше не сможет покинуть Цитадель Железного Огня».
«...Тьма уже близко. Похоже, нам конец...»
Собрав обрывки мыслей в единую картину, Аенари дочитал до последних строк. Уцелевший дневник не сулил ничего хорошего. Едва он положил пожелтевшие листы обратно на стол, как они беззвучно обратились в пепел.
Казалось, их предназначение в этом мире было выполнено, и теперь они наконец отправились на вечный покой.
Смотря на остатки порошка, он мрачно задумался.
Судя по обрывистым записям, Цитадель захватила Тьма, потушив Священный Огонь. Но что он из себя представлял? Каким образом Тьме удалось погасить это очищающее пламя? И почему рыцари Ордена Света, в чьих жилах текла непоколебимая вера, оказались уязвимы перед Скверной и были поглощены ею?
Все эти вопросы только усугубляли и без того паршивую ситуацию. Неприятное предчувствие внутри только усиливалось. Юноша мысленно вызвал описание полученной награды:
[Искра Угасающего Огня]
[Описание]:
Крошечная частица Священного Пламени, сохранившаяся в душе павшего защитника. Пока Искры находятся внутри Чертогов Душ, они медленно согревают тело, ослабляют чувство голода и жажды, поддерживая угасающую жизненную силу.
— Искра Угасающего Огня? — задумчиво пробормотал он, после чего заново открыл описание Цитадели Огня, словно вспомнив кое-что важное.
В последних строках было указано следующее:
«В их осквернённых душах всё ещё тлеют остатки угасшего огня...»
Кажется, теперь всё вставало на свои места. Он мог убивать Порождения Тьмы и собирать Искры Огня. Вот только он пока не знал, для чего именно, помимо выживания, они нужны. Так или иначе, интуиция подсказывала, что они ему пригодятся. Даже если бы он не захотел их копить, они заменяли ему пищу и воду. Проще говоря, Божественное Крещение не бросило его в совсем уж безвыходное положение. Но так ли будет и дальше? Ответа он не знал.
Между тем резкая ноющая боль в ноге вернула его в реальность. Не теряя больше времени, Аенари оторвал чистый кусок ткани от своей рубахи, плотно перевязал раненую икру и приготовился идти дальше.
Перед уходом в его голову закралась соблазнительная мысль: спуститься обратно, добить беспомощных ревенантов в клетках и завладеть их Искрами Огня. Однако, оценив свою рану и решив не дразнить коварную судьбу, юноша благоразумно отказался от этой затеи.
Он действительно мог попытаться убить их, пока те заперты. Однако нельзя было утверждать наверняка, что всё пройдёт гладко. У него было недостаточно сил, чтобы прикончить всех разом. Потребуется время, дабы проломить череп каждому, отчего остальные осквернённые впадут в неистовство. Рано или поздно одна из дверей под их натиском могла оказаться открытой, и тогда проблем было бы не обойтись.
Слегка прихрамывая, Аенари ещё раз бросил взгляд на погружённую во мрак темницу. Здесь закончилась жизнь сотен рыцарей и он не собирался становиться одним из них.
Крепче сжав рукоять Последней Клятвы, юноша медленно шагнул вперёд, навстречу неизвестности...