Аенари активировал «Анализ» и посмотрел в пустоту. Теневая панель парящая перед ним на мгновение дрогнула.
[Обнаружено неизвестное заражение!]
[Источник: Отголоски Тьмы.]
[Стадия заражения: Начальный — 17%]
[Предположительное время до полного обращения: 9 дней 14 часов.]
Зловещие символы горели перед глазами мальчика. Аенари сперва хотел сообщить им о своём маленьком успехе, но потом передумал: они могли просто не поверить ребёнку его возраста.
«Не легко быть маленьким, да?» — мысленно улыбнулся юноша.
Не став долго думать, он закрыл теневую табличку и спросил:
— Отец, что теперь будет с твоей рукой?
Мужчина с многочисленными шрамами с горькой улыбкой взглянул на сына.
— Его нужно отсечь. Если не поспешить, я обращусь в отрёкшегося. Многие из нас не раз видели, чем это заканчивается.
— Я не допущу подобного! — поникшим лицом произнесла Тина.
Акано с раздражением цокнул:
— И каким образом ты собралась это сделать?
— Я обязательно найду решение. Если понадобится — рассмотрю все способы, и тогда...
Но ей не дали закончить. Акано со злостью крикнул:
— Тина! Ты сама себя слышишь?Пожалуйста, скажи мне, как ты собираешься исцелить меня от проклятия самого Бога Тьмы?!
Жилы на его лбу вздулись от гнева, после чего мужчина устало откинулся назад.
— Сделай это... прошу. Не заставляй меня повторять. Если ты боишься, я попрошу другого сделать это за тебя, — смиренным голосом пробормотал он.
Акано мимолётно взглянул на неё и закрыл глаза, принимая неизбежное.
Не имея иного выбора Тина собрала волосы в конский хвост, обращаясь к остальным:
— Алисия.
— Я здесь, госпожа.
— Принеси мне мои инструменты. Мы будем ампутировать руку.
Затем она посмотрела на них и добавила:
— Вам троим, лучше сюда не заходить, — до жути спокойным тоном произнесла Тина.
Аенари не стал спорить и увёл близнецов, закрыв за собой дверь. Было неизвестно, что у него на уме...
Прошло четыре дня.
На верхней галерее лежал широкоплечий мужчина. Его торс и часть уцелевшой руки были плотно замотаны белыми бинтами.
Но несмотря на раны и отсутствие конечности, он, казалось, не слишком сильно пал духом. На его лице всё ещё оставалось некое упрямство, как одного из охотников.
— Отец, как ты себя чувствуешь? Я принёс тебе воды — зашёл Аенари ранним утром.
Он поставил толстый кувшин с водой рядом с ним и взглянул на него.
Мягкий прохладный ветер проскользнул сквозь открытые ставни, принося свежесть с горных хребтов.
Стоило ветру коснуться его волос, как воин открыл тускло-золотистые глаза.
Первым делом он увидел своё дитя, а точнее: подол его туники, который открывал белоснежные ноги мальчика, присевшего рядом. Акано окинул сына мягким взглядом и искренне улыбнулся, тогда как мальчик лишь недоуменно наклонил голову набок.
Между ними возникла пауза: умиротворяющая и по-своему уникальная.
Любой, кто бы сюда вошёл, заметил бы, что в помещении витала странная атмосфера: смесь безмятежного покоя и медленно нарастающего отчаяния.
«Мне кажется, или мои мысли и чувства обострились?» — подумал мальчик, не понимая что происходит.
Но вскоре оно исчезло, словно всё это было иллюзией.
Акано долгое время смотрел в потолок, пока наконец не заговорил:
— Знаешь... От меня тебе достались тёмные волосы и часть цвета глаз, в то время как от матери тебе досталось чуть ли не всё телосложение, вплоть до молочно-белой кожи, — рассмеялся мужчина над своими же словами.
Неужели он завидовал тому, что гены жены одержали верх?
«Неважно».
В мыслях Аенари была пустота. Он лишь приподнял уголки губ, ожидая, пока тот не закончит.
Вскоре Акано посерьёзнел.
— Мне уже пора в зал заседаний. Уверен, твой дедушка и старейшины крайне недовольны недавним провалом. Но скорее всего они разгневаны тем, что я наполовину ослаб, потеряв руку.
Стиснув зубы, Акано встал и подошёл к своим изношенным доспехам.
Аенари догадался, в чём дело, и предложил:
— Я помогу тебе.
Подойдя к снаряжению, он попытался поднять нагрудник, но тот, к его удивлению, не сдвинулся ни на дюйм.
— Ха-ха-ха! Смотри, как это делается, сын мой!
Подхватив стальной нагрудник уцелевшей рукой, он привычным, отточенным годами движением набросил его на плечи. Зубами затянув боковой ремень и резко дернув плечом, чтобы пластины встали на место, он подхватил зазубренный меч и привычно закинул его за спину.
— Вот, видал?
После секунду Аенари промолвил:
— С возвращением, отец, — с улыбкой они пожали руки.
«Спасибо тебе, Ао. Твой беззащитный вид заставил меня вспомнить — ради чего я трудился все эти годы. Я защищу вас, чего бы это мне не стоило!» — внутренне поклялся он, шагнув следом.
Спустившись вниз, их встретили знакомые взгляды.
— Доброе утро, братец! — поприветствовала Нери и Нила.
— Доброе утро, юный мастер, — сказала Алисия.
— Маленький Ао, ты сегодня опять...
— Тина застыла на полуслове.
— Да, я только что проснулся. И кое-кто тоже, — указал он рукой назад, хотя этого не требовалось.
— Что такое? Удивлены? Я чувствую, что полон сил, как и прежде! Сегодня у меня предстоит важная встреча, в котором отец тоже будет участвовать, — на одном дыхании сообщил Акано.
— И дедушка тоже? — удивился Аенари.
— Всё верно. Твой дедушка будет присутствовать на заседании, — подтвердил он.
— Надеюсь всё пройдёт хорошо, — заставила себя улыбнуться Тина.
— Вам незачем волноваться. Я справлюсь, — сказав напоследок, Акано без колебаний отправился в каменный особняк.
Горничные и остальные долго смотрели ему вслед, прежде чем тяжелая дверь закрылась, отсекая домашнее тепло.
Путь до центральной площади занял немного времени, но Акано намеренно замедлял шаг. Он смотрел на знакомые серые крыши Родовой Резиденции, на дым, лениво поднимающийся из труб, и на молодых охотников, точивших копья у казарм. Старый Особняк возвышался над остальными постройками, словно каменный исполин — мрачный, холодный, сложенный из грубого горного гранита.
Поднявшись по широким ступеням, Акано почувствовал, как прохлада камня проникает сквозь подошвы сапог. Словно сам родовой замок стал к нему равнодушен, встречая некогда сильного охотника могильным холодом стен.
...
Родовая Резиденция Охотников. Каменный Особняк. Первый этаж, Зал Заседаний.
В большом просторном зале освещенный блеклым солнцем проходило заседание высшего руководства.
Восемь человек сидели за тяжёлым столом из двухсолетнего дерева.
Редкие свечи были расставлены по всему залу, придавая атмосфере томную тяжесть.
У всех были задумчивые лица, пока громоздкие железные двери не распахнулись, пропуская Акано. Поприветствовав собравшихся, он занял свободное место.
— С вашего позволения, — старейшина Бернард прочистил горло, обращаясь к Главе Рода. Он был старше остальных, и его сухая рука постоянно поправляла воротник, словно тот его душил.
— Старейшина Уорен, Морваль, Хоргер, Бром и я, Бернард, в сборе. Также здесь присутствуют кандидаты в наследники: Агро, Эрдвин... и последний прибывший — Акано. На этом всё.
Торжественно закончив речь, Бернард сел. Волгрим медленно оглядел присутствующих. Убедившись, что все на месте, он удовлетворённо кивнул и властно махнул рукой.
— Благодарю за ваше присутствие. Я, Волгрим Ремире, Глава Рода Охотников, объявляю заседание открытым! — его глаза на мгновение сверкнули холодным пламенем.
Большинство присутствующих были суровыми мужчинами, чьи тела покрывали многочисленные шрамы. От них веяло полем битвы. Хоть сейчас ветераны и были далеки от прежней формы, недооценивать их не стоило. Акано едва ли справился бы с двумя хобгоблинами в одиночку, в то время как любой из этих стариков вполне мог выйти из такой схватки победителем.
В зале тут же начались приглушённые обсуждения. Всех волновал вопрос о провале миссии одного из наследников.
У всех были разные взгляды. Но одно Акано заметил точно: его сводные братья с плохо скрываемым презрением смотрели на него, особенно на пустующий рукав его рубашки.
Через пару минут Акано подготовил свою речь и встал с места.
— Глава, я бы хотел начать, — уверенно ответил он.
Многие удивились его ментальной выдержке, но никто ничего не сказал.
Присутствующие думали об одном и том же.
Возможно он просто скрывает свою боль под маской решимости, или же он боится показать свою слабость перед братьями.
Волгрим довольно быстро ответил:
— Мы уже получили известие от гонца о твоём провале три дня назад. Расскажешь нам, что произошло с отрядом в котором состоял один из сильнейших молодых охотников?
Акано был недоволен, но противиться не мог. Переборов чувства, он детально рассказал о вылазке четыре дня назад.
После рассказа из уст мужчины, многие понимающе кивнули. Даже для них было бы опасно, столкнись они с пятью хоб-гоблинами.
Между тем, Акано перебил их размышления своим голосом.
— Глава, я подозреваю, что среди оставшихся хоб-гоблинов есть одна особая особь, что метнула в меня своё копьё.
Волгрим прищурившись продолжил слушать.
— Я полагаю, что он эволюционировал...
Нависла тишина. Они явно были недовольны ответом.
Долго не думая Эрдвин, один из наследников насмешливо сказал:
— Эволюционированный хоб-гоблин? Что за чушь! Брат мой, может ты просто скажешь всем прямо? — привлёк к себе внимание мужчина обычного телосложения, с ухоженным лицом и расчесанными волосами.
— Не понимаю о чём ты, — нахмурился Акано.
— Хорошо. Я скажу тебе, если до тебя не доходит. Ты побоялся смерти и бежал сломя голову, а сейчас частично скидываешь свою оплошность на гоблинов. Да, я признаю отряд хоб-гоблин мало кому по плечу, но ты потерял трёх молодых охотников. Теперь то ты понимаешь? — указательным пальцем тыкал Эрдвин.
— Почему я эти слова слышу от того, кто ни разу не выходил на вылазку? — высмеивающе парировал Акано.
От его колких слов, Лицо Эрдвина покраснело, не в силах ответить.
Между тем, Агро не стал упускать момент и решил помочь Эрдвину:
— Старший брат, у меня к тебе вопрос. Так ли опасен этот твой эволюционированный хоб-гоблин? — с сарказмом произнёс мужчина квадратной формы лица. У него были прямо стоящие рыжие волосы и грубое лицо.
Акано хлопнул по столу и громко выругался:
— Блять, по-твоему я похож на слабака?! Его сил с лёгкостью хватило, чтобы метнуть тяжёлую кость с расстояния двухсот ярдов и попасть по мне, — недовольно высказался он.
— Настолько сильный? — приподнял брови он.
Всем было видно, что Агро это не особо убедило.
Сразу же после этого вмешался старейшина Морвель нахмурившись:
— Очень хорошо. Так или иначе ты несёшь ответственность за смерть молодых охотников. От тебя впервые отвернулась удача, и ты уже оказался одной ногой в могиле. В ближайшее время не забудь отправить их семьям еды и денег.
Затем он посмотрел на других и спросил:
— Остальным есть что сказать?
Следом вздохнул старейшина Уорен и покачал головой:
— То что случилось с тобой действительно прискорбно. Прими мои соболезнования. Пойми правильно, я тебя ни в чём не виню. Беда в том, что ты в ходе задания потерял руку. Это значительно ослабило наши силы, — отметил Бром.
После чего все посмотрели на Хоргера, но тот лишь коротко ответил:
— Мне нечего сказать.
Зале вновь стало пугающе тихо.
Волгрим молча оценивал происходящее и пришёл к окончательному выводу.
Когда этого меньше всего ожидали, он вынес свой вердикт:
— Слушайте внимательно. В качестве наказания, я отрекаю Акано Ремире от претенда в наследники. Старейшины, скажите кто согласен со мной, а кто хочет, чтобы я пересмотрел это решение.
Прозвучали голоса.
Сердце Акано вздрогнуло. Сам того не заметив, охотник сжал кулак до посинения. Хоть он и был готов ко всему до прихода, но в душе это оставило незгладимую рану.
Он был больше не нужен, а его братья уже перестанут с ним считаться.
В итоге четверо старейшин были согласны с мнением Волгрима, тогда как старейшина Уорен был против.
Волгрим посмотрел на них и кивнул.
— Тогда решено!
Эрдвин после окончательных слов поплыл в улыбке. Лишь один Агро кое-как сдерживал свои эмоции.
Но тут произошло следующее.
Оказывается, Волгрим не закончил свою речь и добавил напоследок:
— Эрдвин, я полагаю на тебя надежды. Если ты не проявишь себя в бою как следует, бесспорным наследником станет Агро.
— Ах да, если спросишь меня кого бы я сейчас сделал своим наследником, я тебе отвечу — своего второго сына, Агро Ремире!
— Эрдвин поспешил поклониться и заговорить:
— Да, почтенный глава.
В полумраке зала никто не заметил, как его улыбка мгновенно рухнула.
Покинув каменный особняк, однорукий охотник сломленными шагами отправлялся в таверну за выпивкой. Он был настолько раздосадован, что не слышал голоса и шум обсуждающих его людей.
«Неужели... моему пути суждено закончиться на этом?..»
...
Три дня назад.
За пределами владений клана, в одном из внешних районов почерневшая почва хлюпала под ногами, выделяя густые, сероватые миазмы.
Пейзаж болотистой равнины прерывался лишь костяным холмом — уродливым нарывом на теле земли. Повсюду белели останки: от крошечных ребер грызунов до человеческих черепов, наполовину ушедших в вязкую грязь.
Под этим холмом, в тени и сырости, и копошились те, кто вскоре станет кошмаром для Охотников.
Около десяти гоблинов неустанно трудились под присмотром нового вожака. Тот был заметно сообразительнее сородичей и носил на плече обломок человеческой кости, прикрывавший старую гноящуюся рану, полученную от стрелы.
Из-за тянущей боли, монстр в течение дня полностью раздробил три человеческих скелета, прикрепив остатки наплечной кости к себе.
Очистив логово от костяного мусора,вожак повел стаю прочь из пещеры. Гоблины двигались быстро, ведомые едва уловимым запахом плоти и металлическим привкусом на языке.
Наткнувшись на разветвление дорог, они без раздумий свернули туда, где тёмные пятна крови ощущались отчетливее всего.
Эта дорога привела их к болотистой почве: липкой и черной, цвета смолы.
Один из молодых гоблинов замер, заметив пепельное скопление, что сгустилось впереди плотной формой облака. Стоило стае взглянуть на этот туман, как их сковал первобытный ужас, будто само нутро монстров кричало о неминуемой смерти.
Гоблин с костяным наплечником прищурился и гортанно приказал одному из сородичей:
— Ке'ясъеорх!
Не желая этого делать, взрослый гоблин медленно подошёл к дымчатому скоплению, инстинктивно ощущая ужас застыл.
Но гневный вопль вожака не оставило ему выбора, кроме как соприкоснуться к порочному туману своим дрожащим телом.
Прошло больше десяти секунд но ничего не происходило. Даже сам гоблин приготовился умереть. Но открыв глаза, он был удивлён и махнул руками остальным.
Они странно между собой переговаривались, пока вдруг махающий гоблин не издал трескающий звук.
По телу монстра вздулись пульсирующие вены, а белки глаз налились кровью. Окажись Аенари рядом, он сразу бы узнал признаки обращения в Отрёкшегося.
Мутировавший гоблин издал грубый рёв от боли и нарастающей силы.
Остальные сделали шаг назад и опешили от пугающей трансформации своего сородича.
Очень скоро взрослая особь закончила своё преображение. Осмотрев себя с ног до головы, тот широко улыбнулся. Он вырос на двадцать сантиметров, достигая 1,74 метра, а мышцы и кости стали заметно больше и крепче.
В целом все его физические характеристики перетерпели качественное изменение.
После мутации он заговорил уже другим, более зверским голосом:
— Рор'гх Р'васах!
После его слов, остальные кивнули в ответ и с ухмылками побежали вдыхать миазмы находившихся по всюду.
Но в ходе трансформации не все гоблины смогли выдержать её. Четверо из них погибли в процессе, тогда как шестеро успешно мутировались.
Спустя десять минут они стояли, тяжело дыша; их глаза налились багрянцем, а по телам разошлись толстые чёрные прожилки.
Самые разительные перемены произошли с вожаком. В процессе мутации кость буквально вросла в его плоть, покрыв обе руки прочным костяным наростом. Обретя новую силу, монстр решил испытать её на останках погибших сородичей.
Стоило ему коснуться павшего гоблина своим костяным лезвием, как то с мерзким хрустом впилось в мертвую плоть. Броня на глазах словно ожила и начала менять форму: она жадно поглощала кости мертвеца, буквально пережевывая их и становясь еще прочнее. К моменту, когда поглощение завершилось, костяной панцирь разросся от плеч до самых ребер, плотно обхватив торс монстра. Теперь вожак выглядел на порядок страшнее и свирепее, чем прежде.
Дёрнув головой, он повёл стаю вглубь болота. Вскоре они достигли окраин жилых земель. На одной из открытых равнин их взглядам открылись главные северо-восточные ворота с четырёхметровыми стенами — владения охотников.
У одного из гоблинов загорелись глаза при виде разгромленных ворот, и он поспешил доложить об этом вожаку. Но тот лишь ударил его по голове, давая понять, что и сам всё заметил.
До наступления глубокой ночи они несколько раз обошли стену, скрываясь от дозорных, что патрулировали внешнюю сторону укреплений. Выяснив маршруты стражи, монстры развернулись и исчезли в тени, чтобы доложить своему вожаку о враге.
...
Акано с мрачным лицом вошёл в одну из таверн и подошёл к барной стойке.
Заплатив серебрянной монетой, он заказал себе два бокала крепкого эля, собираясь заглушить внутреннюю боль.
Приглушённый гул голосов его не заботил — он почти ничего не слышал. Сознание затуманилось, словно рассудок медленно покидал его. После слов Волгрима, ему казалось, что земля ушла из под ног, а голову охватил бесконечный туман.
Хозяин таверны молча протянул две полные кружки. Он сразу узнал охотника и был глубоко поражён его состоянием, но заговаривать не стал: мастер понимал, что сейчас никакие слова не помогут.
Схватив первую кружку, Акано залпом осушил её и мутным взглядом огляделся вокруг.
— Почему... почему здесь никого нет? — пробормотал он в полубессознательном состоянии и, покачиваясь, направился к выходу, так и не притронувшись ко второму бокалу.
Через десять минут он уже стоял у порога своего дома. Когда дверь распахнулась, радостные улыбки Тины и горничных мгновенно исчезли. Перед ними стоял сломленный, пахнущий перегаром человек.
— Почему? Скажи мне, почему?! Ты же мне обещал... — тихо вскрикнула жена, её голос дрожал от неописуемой обиды.
Прошло около минуты, прежде чем мужчина поднял на неё тяжёлый взгляд.
— Глава отказался от меня. Мой... мой собственный отец отрёкся от меня, — произнёс он, всё ещё не в силах поверить в реальность произошедшего.
Тина ничего не ответила. Она лишь молча отвернулась, скрывая лицо. Горничные, стараясь не шуметь, разошлись по своим комнатам.
«Нескольких слов хватило, чтобы полностью сломать взрослого мужчину. Но мне ли его винить в этом? Ведь когда-то я тоже сдался».
Не имея иного выбора, Аенари уложил отца на пол, предварительно расстелив толстую шкуру стального волка.
Мужчина уснул мертвецким сном меньше чем за десять секунд; лишь мерное вздымание груди говорило о том, что он всё еще жив.
Взглянув на мать, Аенари взял её за ладони и отвел в спальню.
— Спокойных снов, матушка, — произнеся, Аенари собирался уйти в свою комнату, пока его не остановила мягкая рука.
— Останься рядом. В конце концов мы давно не спали рядом, — устало улыбнулась она.
Аенари оставалось лишь кивнуть и лечь рядом. Сон быстро утянул его в свои объятия, но в последнее мгновение ему показалось, что он услышал голос матери.
«О чем же она говорила?»
К сожалению, сознание угасло прежде, чем он смог разобрать слова...
Ранним холодным утром за окном медленно падал первый снег.
В далеке за горизонтом, когда солнце только проявляло очертания, Аенари внезапно открыл глаза.
Его внимание привлекла красивая женщина с длинными желтыми волосами. Она крепко спала обнимая его двумя руками, подобно новорожденному ребёнку, что нуждался в материнской заботе.
Проскользнув сквозь её тёплые руки, он поцеловал её в лоб. Затем укрыв её мехом, он тихо закрыл за собой дверь.
В Брошенных Уделах небо было укутано огромными серыми облаками.
Подняв взгляд в сторону далёких северных земель, юноша произнёс:
— Я думал, что подожду до наступления двенадцатилетия. Но кажется, я ошибался. Такими темпами мы умрём задолго до этого.
Впервые с момента переселения Аенари перестал ждать будущего. Теперь он собирался изменить его собственными руками настолько, насколько это возможно.
Уже близился суровый месяц зимы. И совсем скоро, весь Северный Континент вновь покроется холодной белизной, окутав забытые земли морозным саваном.
Он ещё не знал, что в ближайшем времени — кровь, холод и ужас накроют Северные Земли.