***
С момента нападения прошло несколько недель. Разрушенные участки стен и выбитые ворота постепенно восстанавливали, но следы битвы всё ещё напоминали жителям о пережитом ужасе. По улицам всё чаще патрулировали вооружённые стражи, а лица людей стали заметно мрачнее.
Неистовый взрыв, устроенный Волгримом на глазах у всех, глубоко отпечатался в памяти каждого. Никто больше не смел открыто жаловаться или ставить под сомнение приказы главы рода.
Именно в это время Северный Континент окончательно погрузился в объятия зимы. Ледяной ветер и метель принесли с собой чудовищные морозы — температура опускалась почти до шестидесяти градусов ниже нуля, создавая невыносимые условия для жизни.
К счастью, высокие стены поселения частично смягчали натиск стихии, а на главных перекрестках и у ворот горели магические свечи, заключённые в грубые стеклянные сферы. Это было пламя особого рода — оно питалось самой маной. Поглощая рассеянные частицы энергии из воздуха, оно выделяло и свет, и тепло. Встроенная внутрь сферы магическая решётка фильтровала поток, поддерживая стабильное горение. Без неё свеча погасла бы всего за несколько дней.
К сожалению, эти магические свечи были бесценным наследием прежних поколений. Секрет их создания был давно утерян, и теперь они не подлежали воспроизводству. По личному распоряжению Совета Старейшин и под строгим контролем Патриарха артефакты устанавливались лишь в самых значимых узлах обороны и снабжения. Клан не мог позволить себе осветить ими каждую улицу: каждая сфера была на счету, а их количество неумолимо сокращалось. Для обычных жителей они оставались недосягаемой роскошью, символом былого величия рода, которое теперь приходилось беречь как зеницу ока.
Аенари невольно задумался. Действительно ли это осуществимо? В его прошлом мире горение требовало топлива, кислорода и температуры. Здесь же огонь жил в замкнутом пространстве, вопреки привычным законам природы.
«Нет, не так. Просто законы здесь другие. Возможно, мана — местный аналог кислорода и топлива одновременно. То, что на Земле считалось невозможным, в Царстве Эзерал — обыденность», — размышлял мальчик, продолжая наблюдать за ровным свечением внутри стеклянной сферы.
Метель за стенами лишь усиливалась, а тёплый свет магических свечей продолжал спокойно излучать тепло, будто игнорируя саму природу. Пока он не мог ощущать энергию, но был уверен — это лишь вопрос времени.
Аенари чувствовал прилив сил, осознавая безграничность этого мира. На Земле его потенциал всегда ограничивала суровая реальность.
Неважно, десятилетия практики или сотни изученных приёмов... они могут обесцениться в одно мгновение. В момент, когда ребёнок или служитель закона может нажать на спусковой крючок и оборвать твою жизнь.
Неважно, как усердно ты будешь закалять своё тело, предел человеческих возможностей всё равно оставался жалким. И разве это та сила, к которой стоит стремиться, тратить годы жизни? По крайней мере, ответ для одного мальчика был очевиден.
«Свой прежний мир я считаю несовершенным. Как в плане природы, так и в плане мировых законов», — с отвращением подумал Аенари, сочувствуя людям, живущим по сей день на Земле.
Выбросив лишние мысли из головы, он заметил Алисию. Главная горничная уже стояла в своей форме, готовая к работе. Когда их взгляды встретились, она ясным голосом произнесла:
— Доброго вам утра, юный мастер, — изящно поклонилась горничная.
«Когда она успела проснуться? Если предположить, сейчас практически пять утра!» — мысленно удивился он.
— Это я тебя разбудил? Извини, я почему-то каждый день просыпаюсь перед самым восходом солнца, — немного виновато улыбнулся Аенари.
— Рассвет? — переспросила Алисия, взглянув в окно на беспросветную ночь и моргнув. На мгновение она замерла, в её глазах промелькнуло мягкое удивление. — Вы разве не замечали, юный мастер?
Аенари вопросительно посмотрел на неё.
— С наступлением зимы в наших землях не бывает рассвета вплоть до наступления весны. И так продолжается уже многие тысячи лет, — сказала она без тени сомнения.
Аенари на секунду задумался, прежде чем вновь посмотреть на бушующую метель за стенами. Это была полярная ночь... Пусть окружающий мир и отличался от Земли, некоторые законы, похоже, всё же оставались схожими.
Низкое серое небо затягивали плотные облака и потоки миазм. Даже редкие лучи солнца не могли пробиться сквозь эту едкую завесу.
— Поэтому здесь так темно? — спросил он, притворяясь неосведомлённым.
— Да, юный мастер. Зимой миазмы становятся особенно активны, а бури временами длятся неделями, а то и больше.
Спустя некоторое время Алисия спохватилась:
— Прошу прощения, мне пора приступить к своим обязанностям, — поклонившись, она вышла из комнаты.
«Может мне понаблюдать за ней? За эти дни мой навык так и не поднялся на следующий уровень. Если так подумать, почти прошёл месяц с момента, как я освоил его. Да и отец с матушкой не дают изучать технику дыхания рыцарей», — подавленно вздохнул он, когда осознал, что ему нечем заняться.
После этого он решил помочь главной горничной с домашними делами. Алисия удивлённо моргнула, когда следом за ней из комнаты вышел восьмилетний мальчик.
— Вы, наверное, голодны? Подождите немного, я что-нибудь приготовлю.
Покачав головой, он ответил:
— Я всё равно свободен, поэтому позволь мне помочь, — после этих слов он молча посмотрел на неё, ожидая ответа.
Алисия внутренне удивилась и, поколебавшись, в итоге кивнула:
— Раз вы этого хотите... хорошо.
Аенари с улыбкой двинулся за ней. Сперва девочка спустилась с галереи и взяла две толстые бадьи. Она тепло оделась с ног до головы и вышла из дома. Аенари последовал её примеру и накинул на себя меховой плащ из шкуры снежной лисы, закрыв дверь.
В лицо сразу ударил ледяной ветер и нескончаемые крупицы снега. Он был вынужден постоянно щуриться и крепко стоять на ногах, иначе его просто сметёт ветер, подобно хрупкому листу.
Алисия забеспокоилась и хотела помочь, но её руки были заняты, и она не знала, как поступить. Аенари не хотел сразу становиться обузой, поэтому, стиснув зубы, он крикнул сквозь вой метели:
— Не беспокойся, я справлюсь!
Алисия не стала спорить и дошла до колодца. Снаружи колодец был окружён плотными каменными блоками, покрытыми коркой инея. Над ним возвышалась небольшая деревянная постройка, больше напоминавшая крохотный домик, способный укрыть источник воды от бесконечной метели.
Толстые потемневшие доски плотно прилегали друг к другу, почти не оставляя щелей, а покатая крыша удерживала на себе целые пласты снега. Единственная массивная дверь тихо скрипнула, когда Алисия толкнула её плечом.
Стоило Аенари войти внутрь, как завывания ветра сразу стали глуше. Здесь всё ещё было холодно, но не так невыносимо, как снаружи. В воздухе ощущался запах сырого дерева, мокрого камня и ледяной воды, поднимающейся из глубины колодца.
В центре помещения находился сам источник — круглый каменный колодец с покрытым инеем воротом и толстой верёвкой, уходящей в чёрную бездну.
Аенари заметил, насколько тяжело Алисии даётся подъём воды, и без лишних слов взялся за верёвку вместе с ней.
Обледенелая верёвка неприятно впивалась в ладони, а тяжёлая бадья медленно поднималась наверх. Иногда из неё выплёскивались капли воды, разбиваясь о камень тихим бульканьем.
Спустя несколько минут они всё же вытянули первую бадью. Аенари тяжело дышал, выпуская изо рта густой пар, тогда как Алисия выглядела лишь немногим лучше.
После короткого отдыха они подняли вторую бадью. Кивнув друг другу, они собирались уже пойти обратно, пока не встретили очередное препятствие, их брови невольно нахмурились.
— Юный мастер, хоть мы и расчищаем снег каждый день, за ночь его всё равно наметает слишком много. Сейчас будет трудно донести воду до дома... а если оставить её здесь, она может замёрзнуть.
Аенари некоторое время молчал, глядя на две тяжёлые бадьи. А затем внезапно вспомнил, как в его прошлом мире люди перевозили грузы по снегу в северных регионах.
— Подожди здесь, — быстро сказал он.
Вернувшись спустя пять минут, мальчик тащил за собой старую широкую доску, найденную возле склада.
— Если снег слишком глубокий, тогда не нужно нести груз, — сказал Аенари, привязывая бадьи верёвкой к доске. — Можно тащить его по поверхности.
Алисия удивлённо моргнула.
Когда они вытолкнули импровизированные сани наружу, тяжёлые бадьи действительно стало намного легче тащить по снегу, и вскоре они оказались у порога дома.
Затащив вёдра в дом, Аенари встал рядом с магической свечой и протянул руки, желая немного согреться. В это время главная горничная посмотрела на погашенный огонь и вздохнула.
— Опять погас... — тихо прошептала девочка, устало глядя на потухший очаг.
Взяв кремень и стальное кресало, она принялась разжигать огонь. Перед этим Алисия очистила камин от накопившейся золы и уложила внутрь тонкие щепки вместе с сухим сеном.
Алисия ударяла кресалом по острому краю кремня. От её ритмичных ударов постепенно вспыхивали искры. Спустя какое-то время ей удалось разжечь огонь.
Пока горничная была занята очагом, Аенари наведался к дровнику — приземистому навесу рядом у колодца. Под его покатой крышей, надежно укрытые от шальной метели, высились ровные ряды колотых поленьев. Быстро набросав дрова на доску, он потащил свою ношу обратно к дому, борясь с порывами ветра.
В это время Алисия, закончив с золой, выпрямилась и поправила фартук. Она уже потянулась к ручке двери, чтобы снова выйти на мороз за топливом, но та распахнулась сама, впуская внутрь облако пара и Аенари.
Следом за юношей на верёвке, громко поскрипывая по снегу, тащились самодельные сани, нагруженные поленьями. Часть дров всё ещё была покрыта снегом, а от резкого перепада температуры с них начинал медленно стекать талый иней.
— Этого должно хватить на какое-то время, — выдохнул Аенари, стряхивая колючий снег с мехового плаща.
Алисия замерла, переводя взгляд с груды дров на раскрасневшееся лицо мальчика. В её глазах читалось замешательство: по всем правилам она должна была отчитать себя за то, что позволила юному мастеру трудиться, но его спокойная уверенность обезоруживала. Спустя мгновение она молча кивнула, признавая его право на помощь, хотя в её жесте всё ещё сквозила легкая неловкость.
— Тогда я начну готовить нам завтрак...
Прошло около часа.
Нери и Нила вскоре проснулись. Сперва они лениво переговаривались между собой, но, стоило им окончательно прийти в себя, как дремота мгновенно улетучилась.
— Нила, где наш братец? И сестрицы Алисии нет!
— Мы должны были всегда просыпаться вместе с братцем, иначе нас отругают снова, сестрица Нери! — Нила выглядела испуганной и заметно растерялась.
Нери от досады вздохнула и потёрла кусочками сонные глазки. Когда они вышли из комнаты и подошли к лестнице, то были приятно удивлены: снизу доносился вкусный запах, а их нюх словно обострился.
— Вкусно пахнет! Должно быть, госпожа нам что-то готовит, пойдем скорее! — Нила восторженно округлила глаза и бросилась вниз.
Нери оставалось последовать за ней, чтобы успокоить свою сестру.
...
— Смотрю у всех на лицах улыбки! Может что-то хорошее случилось, пока мы спали? — рассмеялся Акано, присаживаясь к столу.
Аенари посмотрел на девочек и решил сказать:
— Матушка, отец, почему Алисия и близнецы кушают отдельно от нас? Разве мы не семья? — не понимающим выражением лица спросил он.
— Как бы тебе сказать... — Тина и Акано молча переглянулись, и быстро уловив суть, они вздохнули.
— Я что-то не так сделал? — моргнул мальчик.
— Маленький Ао, Алисия, Нери, Нила являются слугами, а слугам не позволено есть на одном столе с хозяевами. Это не мы придумали, так продолжается испокон веков, за долго существование нашего клана, — объяснила Тина.
— Я уже знаю.
— Тогда почему ты спрашиваешь, если тебе всё известно? — недоумевал Акано.
— Я хотел узнать ваше мнение об этом. И только что узнав, я хочу изменить эти правила. Впредь все кто живёт в нашем доме будут одной семьёй! — без колебаний сказал юноша.
«Юный мастер...»
«Братец...»
Горничные были переполнены различными эмоциями, не в силах что-либо с этим сделать. Как слуги, они также не имели права вмешиваться в разговор хозяев.
— Ао, мы не против твоего решения, но если это дойдёт до ушей старейшин или ещё хуже до главы. Нам несдобровать! Ты сейчас слишком слаб, чтобы что-то требовать, — предупредил Акано сына строгим голосом.
Аенари и Акано непрерывно смотрели друг другу в глаза, пока Тина в итоге не произнесла:
— Что поделать? — улыбнувшись, она добавила:
— Идите к нам, девочки, — после её слов, Акано и Аенари успокоились, а перед их лицами стояла горячая миска с едой, которую они уплетали молча с удовольствием.
Поначалу горничным было неловко, но со временем они постепенно привыкли. Их отношение к Аенари стало гораздо теплее: в мальчике больше не видели строгого господина, в нём видели заботливого старшего брата.
Конечно, временами возникали неловкие ситуации, когда кто-то заставал другого в чём мать родила — дом хоть и был просторным, но жилых комнат было всего ничего. Со временем подобные мелочи перестали кого-либо смущать, и всякий раз они лишь неловко посмеивались, пока девочки одним ранним утром не наткнулись на что-то новое...
***
Наступил двадцать второй день первого месяца зимы.
На рассвете Аенари проснулся гораздо позже, чем обычно. Близнецы, давно проснувшись, так и лежали рядом, прижимаясь к нему с двух сторон, и тихо перешёптывались между собой:
— Сестрица Алисия, разве братец не всегда встаёт первым? — Нила старалась говорить тихо, надевая тунику.
— И правда странно... Может братец заболел? — неуверенно произнесла Нери, — из-за её движений меховое покрывало внезапно соскользнуло вниз, раскрывая обнажённое тело девятилетнего мальчика.
— Ва-а-а! Что это?! — в один голос вскрикнули сёстры.
— Вы так разбудите юного мастера. Что у вас там? — подошла Алисия, завязывая волосы в конский хвост.
Подойдя, она вместе с близнецами застыла, а на их лицах появился румянец. Аенари в итоге открыл глаза от криков и сел, непонимающе хлопая ресницами.
— Чего вы все так покраснели? — удивился он и проследил за их взглядом. Как оказалось, его младший брат упирал в небеса и ритмично поддёргивался, когда его касались близняшки.
Алисия, в отличие от близнецов, хотя бы понимала причину происходящего, поэтому старалась сохранять спокойствие. Нери и Нила же выглядели настолько растерянными, будто столкнулись с чем-то совершенно непостижимым. Они не знали, как реагировать, кроме того, чтоб с опаской потыкать в него.
Спустя короткое время Аенари и Алисия неловко кашлянули, пытаясь сменить тему. Но чего они не подозревали, так это то, что они не отстанут в скором времени, пока не выяснят правду.
Привычно накинув белую тунику и завязав пояс верёвкой, Аенари вышел из комнаты.
— Подожди нас, братец! — крикнули вдогонку близнецы.
Он спустился по лестнице. Мать сидела за столом и, заметив сына, тепло улыбнулась.
— Очнулся наконец? — Тина потрепала сына по голове. — Мы не стали тебя будить и сами позавтракали. А ты поешь вместе с девочками.
Аенари мягко кивнул ей и за одним столом сидел с близняшками, которые всё ещё с любопытством смотрели на него.
Закончив завтрак, Аенари надел полушубок из меха белоснежной лисицы. Плотный мех отлично держал тепло, не давая телу ни замёрзнуть, ни перегреться. Мальчик был очень доволен такой практичностью.
На улице Акано расчищал снег. Его руки покраснели от безжалостной стужи, но метели не было. Напротив, над ледяными хребтами медленно поднималось бледное солнце, впервые за долгий месяц озаряя Северный Континент.
— Почему солнце светит в суровую зиму? А небо настолько ясное, подобно весеннему дню, — пробормотал юноша с недоумением.
Акано перестал грести. Выпрямив спину, он воткнул лопату в сугроб и, переведя дух, ответил:
— Сегодня день зимнего солнцестояния. Он наступает каждый год, и в этот день солнце пробивается даже сквозь самые густые облака. Монстры и Порождения Тьмы становятся особенно уязвимы — ведь по преданиям, Бог Света разделил частичку своей божественной души и наделил ею Солнце. И независимо от того, насколько сильными были Порождения Тьмы или иные проклятые создания, стоило им хоть крупицей тела или души коснуться солнечных лучей — они испепелялись в ничто. Священная сила, излившаяся в тот день, была столь разрушительна, что ни одно порождение тьмы не могло пережить её ослепительного сияния! — торжественно закончил Акано, глядя на восходящее солнце цвета спелого персика.
Аенари внимательно слушал, представляя некогда истинное могущество Бога Света. Насколько же тот был силён, что даже частички собственной души было достаточно, чтобы стереть всю нечисть с Царства Эзерал? Был ли Бог Света тем, кому следовало подражать Аенари? И что же с ним всё же произошло, когда он одновременно сразился сразу несколькими Архидьяволами? Никто уже не знал ответа. Возможно, истина давно канула в анналах далёкого прошлого...
В этот момент внутри него нарастало неприятное ощущение, но мальчик не мог понять причину происходящего.
«Почему-то у меня тяжело на сердце... Неужели, я что-то упускаю?»
Через некоторое время Аенари вспомнил:
«Как я мог забыть об этом? Я же обещал не сидеть сложа руки и...».
«Что же я обещал себе? И почему я вообще что-то подобное говорил?» — попытка вспомнить, что именно он обещал, отозвалась резкой болью в висках. Мигрень заставила его зажмуриться.
Аенари встряхнул головой.
«Впрочем, неважно. Какой смысл гнаться за тенью мысли, которую я даже не могу сформулировать? Да и говорил ли я нечто подобное на самом деле?.. Сейчас моя жизнь полна: родители живы, а рядом Нери, Нила и Алисия. Чего мне ещё желать?»
Аенари не заметил, как за полгода окончательно стёрлись из памяти последние искры его прошлой жизни. Он уверенно улыбнулся, отгоняя остатки тревоги, и, вглядевшись в бескрайнюю снежную даль, негромко произнёс:
— Отец, позволь помочь тебе.
— Ха-ха, сын мой! Вижу в тебе полно духа! Но если начнешь мерзнуть — мигом в дом. И не забудь потом поесть горячего жира, твоему хилому телу он сейчас нужнее всего, — с энтузиазмом произнёс Акано.
Поработав около часа, они расчистили основные тропы к колодцу, дровнику, купальне и туалету.
— Нам скоро собираться, — Акано вытер пот со лба, несмотря на мороз. — Негоже семье сына вождя опаздывать к началу Обряда Великого Очищения.
— Обряд Великого Очищения? — Аенари с любопытством взглянул на отца. — Ты мне ничего об этом не рассказывал.
— По пути узнаете — и ты, и девочки. А пока давайте подготовимся как следует...
Тем временем в поселении кипела работа. С самого восхода и до самого вечера жители расчищали главные дороги и возводили огромный костёр на центральной площади, неподалёку от внутреннего двора. В самом просторном месте поселения трудились почти три тысячи человек, включая охотников и стражей. Благодаря такому количеству рук, они успели закончить всё до наступления заката.
Старик Руд, убедившись, что приготовления завершены, поспешил доложить об этом мускулистому охотнику, стоявшему неподалёку. У того было квадратное лицо, покрытое шрамами, и короткая, но очень густая борода, а волосы стояли дыбом, словно иглы ежа. Этим мужчиной был Агро — второй сын главы рода и единственный кандидат в наследники.
— Господин Агро, всё готово. Мы можем разжечь ночной костёр в любое время, — прохрипел старик.
Агро окинул взглядом площадь и коротко бросил:
— Хорошая работа, старик Руд.
— Что вы! Я вовсе не заслужил вашей похвалы, наследник Агро, — поспешно склонил голову тот.
Тем временем Агро быстро ушёл во внутренний двор и без церемоний вошёл в каменный особняк. Слуги не смели его задерживать. Вскоре он нашёл главу рода: Волгрим сидел на мягком диване и неспешно ставил печати на важные бумаги.
Агро поклонился и, не дожидаясь вопроса, произнёс:
— Отец, уже всё готово. Жители ждут лишь вашего появления.
Договорив, Агро замер, ожидая приказа.
Волгрим не спеша отложил в сторону кисть и одобрительно кивнул. Вместе они покинули каменный особняк и вышли за пределы внутреннего двора. Когда Волгрим предстал перед толпой, гомон мгновенно стих. Жители, стражники и охотники — все замерли, глядя на седого старика, который, несмотря на преклонный возраст, держался с непоколебимым достоинством.
— Гляньте, глава рода появился! — воскликнула женщина с каштановыми волосами, чьё лицо было усыпано веснушками. Она куталась в поношенную шаль, но глаза её блестели от предвкушения.
— Тише ты! Наш патриарх не любит пустого шума, — прошамкала стоящая рядом старуха. Её лицо напоминало печёное яблоко, изрезанное глубокими морщинами, а спина сгорбилась под тяжестью лет.
— Начинается «Обряд Великого Очищения». Давно пора, а то тьма совсем в двери скребётся.
Из-за подола старухи высунулся чумазый мальчишка лет пяти в подпоясанной верёвкой шкурке.
— Бабушка, а большого козлика в конце правда сожгут? — прошептал он, прижимая к груди тряпичную куклу. — Ему не будет больно?
— Это дар Богу Света, малец, — отрезала бабка, не сводя глаз с Волгрима. — Кровь и пламя сегодня — тепло и жизнь завтра. Поэтому, смотри и помалкивай!
Волгрим медленно поднял руку, и над площадью воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь редким треском факелов. У подножия исполинского, ещё не зажжённого костра лежали связанные по ногам жертвы: три барана и матерый горный козёл с мощными копытами и густым мехом. Основание кострища было обложено костями и черепами магических зверей, а из самого центра этой жуткой горы хвороста возвышалось длинное острое древко, напоминавшее копьё. В глазах козла застыли ярость и первобытный ужас, в то время как бараны лишь обречённо хрипели, безуспешно дёргаясь в путах и чуя скорую участь.
— Сегодня — день, когда Тьма отступает, а Осквернённые твари сгинут в безмолвии! — голос Волгрима, на удивление громкий и властный, разнёсся по всей площади. — Мы подносим этот огонь и эту кровь, чтобы Священный Свет не угас вовеки! Чтобы Брошенные Земли не стали для нас забытым склепом!
Торжественно заявив, взгляд Волгрима прошёлся по толпе, на секунду остановившись на конкретном месте.
Акано под этим взором невольно выпрямился, приобняв Тину за плечи. Рядом с ними, стараясь не выделяться среди сотен других жителей, стоял Аенари. Он чувствовал, как Нери и Нила испуганно вцепились в его руки, а Алисия, обычно спокойная, замерла, почти не дыша. Взгляд деда был холодным, пронизывающим насквозь, и одновременно спокойным.
Аенари встретился взглядом с дедом, но не смел что-либо произнести. Его разум словно опустел в ожидании дальнейших событий.
Свет факелов падал на кострище, усеянное черепами монстров. Длинная тень от него медленно поползла по площади, накрывая жителей одного за другим. Великое Очищение было готово начаться, и в этом застывшем мгновении весь Северный Континент, казалось, задержал дыхание перед тем, как погрузиться в самую долгую ночь в своей истории под бледным сиянием зимнего солнца...