Даже мне, самому мудрому и выдающемуся человеку на свете, потребовалось немало времени, чтобы осознать положение, в котором я оказался.
После примерно пяти минут глубоких размышлений я мог бы расписать всё подробнее любого искусственного интеллекта, но если выразить суть кратко: похоже, мне пиздец.
Не думал, что даже Святая дева окажется настолько не в себе.
Она хотя бы убила меня без боли, так что зла я не держу, но ситуация, откровенно говоря, чересчур паршивая.
Я погиб, даже не заметив чужого присутствия.
Причём не почувствовав ни малейшей боли — вообще ничего.
И это я!
Такой мастер боевых искусств, как я, в принципе не мог стать жертвой внезапного нападения. Не сумей я среагировать на банальную атаку из засады, Священный культ ни за что бы не ступил на Центральные равнины — мы бы отступили обратно на Тянь-Шань с проломленными школой Куньлунь головами.
Так или иначе, юная Святая дева приближается ко мне с обеспокоенным лицом и что-то говорит, но я ничего не слышу.
Точнее, дело не в слухе... Её образ начал накладываться на прошлое — на ту Святую деву, которую я знал во времена, когда служил стражем закона Демонического культа.
Вскоре её слова потекли в уши, словно слуховая галлюцинация.
Из-за возраста и внешность, и голос у неё сейчас должны быть другими, но я слышал и видел её прежнюю — из тех далёких времён.
Вскоре и пейзаж за её спиной начал меняться.
Дурной ли это сон или наваждение, я так и не понял.
— Страж, вам не больно на душе?
В те времена я наверняка одёрнул бы её, буркнув: «Что за вздор вы несёте?».
— Я думала, если все уверуют в Священный культ, каждый непременно обретёт счастье. Ведь нынешний цзянху погружён в хаос... и слишком жесток к простому люду.
И Святая дева тогда точно так же стояла на высоких каменных ступенях захваченной секты, глядя вниз.
Глядя на пылающие внизу поселения и города.
— Я знала, что кто-то будет сопротивляться, но всё равно верила: стоит им принять истинное учение, и они будут счастливы... Почему же моим глазам открываются лишь одни страдания?
Мне кажется, я никогда толком с ней не разговаривал.
— Нет ничего более абсолютного, чем воля Небес, и я думала, что Небеса желают счастья миру смертных... Но в последнее время мне почему-то кажется, что это не так.
Похоже, я совсем ничего не знаю о Святой деве.
Я всегда лишь выслушивал её, почти никогда не задавая вопросов сам.
— Я всегда жила лишь так, как велели Небеса, но теперь даже не понимаю, чего Они хотят. А ведь раньше свято верила, будто прекрасно это знаю.
Моя голова всегда была забита сектой Чханъун, забита Сохой, школой Дяньцан, кланом Намгун, чувствами к мастерам боевых искусств, кровными узами, родной сектой...
И мысль о том, что если сжечь мир дотла и заставить всех поклоняться пламени, то можно исполнить любое желание, настолько плотно заполняла разум, что я ни о чём другом и помыслить не мог.
Кажется, только умерев один раз, я наконец прочистил мозги.
Иными словами, избавиться от этой тяжести можно было только смертью.
— Вы кажетесь... удивительно свободным от всего этого. Неужели, следуя воле Небес, вы ни к чему не привязываетесь? Или же вы уже связаны столь многим, что само Небесное предопределение вам безразлично?
Повзрослевшая, зрелая Святая дева роняет кровавые слёзы из левого глаза и протягивает ко мне левую руку.
Она долго гладит моё лицо, а затем перед глазами всё на миг расплывается.
◆ ◆ ◆
— Эй, вы вообще спускаться собираетесь?
Когда я снова открыл глаза, наивная на вид Святая дева смотрела на меня, глуповато улыбаясь.
— И всё равно не ответите?
Она легонько потянула меня за щёку.
— А кожа у вас, кстати, на удивление нежная для мужчины... Даже завидно становится... Ой.
Я осторожно перехватил её за запястье и отвёл руку в сторону. Святая дева вздрогнула и испуганно втянула голову в плечи.
И что значили те слова, которые ты сказала мне перед смертью?
Я уже хотел было спросить, разве не говорила она, как ненавидит волю Небес и судьбу, но вовремя одумался: какой смысл, если она всё равно ничего не помнит?
В Демоническом культе все люди такие, что ли?
Сплошь эгоисты.
Ведь каждый там был готов навязать другим что угодно ради собственных желаний.
Короче говоря, во мне вскипает глухое раздражение.
Один тут мучается тяжкими мыслями, а другая беззаботно лыбится во весь рот.
Поэтому я сжал кулак и влепил ей щелбан по лбу.
Щёлк!
— Ай-ай-ай!
Святая дева с плаксивой миной схватилась за ушибленное место обеими руками и заныла:
— Д-дважды ударили! И совершенно без причины! Меня даже отец никогда пальцем не трогал!
От фразы «без причины» раздражение вспыхнуло с новой силой, и я едва не врезал ей ещё раз, но, будучи человеком мягким и милосердным, сдержался.
Я ведь не какой-нибудь любитель малолеток-солдат, чтобы ловить кайф от издевательств над детьми.
— В таких случаях, Святая дева, стоит всерьёз задуматься: не потому ли вы выросли настолько невоспитанной, что вам мало доставалось в детстве?
— ...Это кощунство! Переходите все границы! У вас просто глаза остекленели, будто крыша поехала, вот я из вежливости и забеспокоилась!
Святая дева, что-то недовольно бурча, первой зашагала вниз по старым каменным ступеням.
Но если она пойдёт дальше, исход ясен: в неё опять прилетит откуда-то яд, и она сдохнет, захлебнувшись кровью.
Тан Биён, наверное, и в страшном сне не могло привидеться, что столь невинная на вид девчонка в прошлом цикле так безжалостно заколет её насмерть.
Она всё-таки натура ранимая, так что сейчас, небось, дрожит мелкой дрожью.
Я слегка придержал Святую деву за плечо. Она фыркнула: «Хмф!», но послушно остановилась.
Украдкой покосившись на меня, она отодвинулась на пару шагов и плюхнулась на ступени.
Окинув её взглядом, я тоже сел на некотором расстоянии.
— Что, путь на Тянь-Шань пугает? Вдруг решимость пропала?
— Да, потому что вы не вызываете ни малейшего доверия.
— Но вы должны были без всяких задних мыслей просто слепо пойти за мной! ...К тому же я, между прочим, куда более выдающийся человек, чем кажусь!
— ...Да, прекрасно знаю.
В прошлом цикле я прочувствовал это до самых костей.
Ведь мне и в голову не приходило, что она способна без малейшего предупреждения превратить человека в сушёный морепродукт.
Впрочем, если подумать, Святая дева рядом со мной — пока ещё желторотый подросток, у которого даже пушок не сошёл.
С возрастом ценности людей меняются, так что со временем и её характер наверняка станет другим.
Взять хотя бы меня: в юности я тащился от стройных девушек с широкими бёдрами, а потом незаметно превратился во взрослого с предвзятым мнением, что если грудь маленькая, то это вообще мужик.
Правда, пожив снова на Центральных равнинах, я вернулся к более здравой мысли: «Хотя бы бёдра есть — уже отлично».
Пусть Соха или Тан Биён, ждущая меня внизу, внешне немного моложе, чем в моих воспоминаниях, их суть осталась прежней.
Человека определяет опыт.
Пусть она выглядит чуть моложе, Соха остаётся всё той же Ю Соха, которую я знал.
Она меня даже не помнит, а я зачем-то относился к Святой деве с той дистанцией, что осталась из прошлого.
При том, что я даже не знаю, что нравится нынешней Святой деве и о чём она мечтает.
Та Святая дева, которую я знал, и нынешняя — разные люди.
Той женщины, что я знал, уже давно нет в живых.
Я больше никогда её не увижу.
Единственное утешение: я больше не увижу ту Святую деву с её потрясающими кулинарными талантами — ту, которая неизвестно как за сутки проклятием превратила меня в полусушёного кальмара, а затем разделала мою голову под мясные тефтели.
Обидно даже: я так толком и не понял, чем именно меня приложили.
— Святая дева, а что будет, если жить не по воле Небес?
— Наверное, падёт кара Небесная. Или же... кара людская заменит кару Небесную.
На мой серьёзный вопрос она ответила до безобразия легкомысленно.
Всё с той же глуповатой улыбочкой на лице.
С таким вот невинным выражением лица она без колебаний искромсала моё пригожее лицо и сгноила крепкое, привлекательное тело.
Чистейший вандализм, не иначе. Терпеть такое не намерен.
Если подумать, какой к чёрту Священный культ? Этому сброду куда больше подходит название Демонический культ.
Ублюдки из Кровавого культа хотя бы честно показывают, какое они дерьмо: жрут живую плоть и упиваются человеческой кровью. А вот у этого треклятого Священного культа даже не поймёшь сразу, где именно у них протекла крыша.
Кажется, они вещали что-то вроде: «Возлюби ближнего своего, как самого себя», но при этом требовали очистить огнём всех неверных недолюдей, не принявших их веру.
— Вы плохо понимаете, но воля Небес куда более абсолютна, чем кажется. Поэтому я хочу, чтобы вы послушали меня и последовали истинному учению.
Я не знаю, добры Небеса, которым поклоняется Священный культ, или злы.
Одно я знаю точно: Святая дева ясно говорила мне.
Если следовать Их слову, Небеса исполнят любое твоё желание.
— Вы ведь несчастный человек. Вы должны стать счастливым, разве не так?
Услышав это, я почему-то заворожённо кивнул.
— Да. Должен стать счастливым.
— В награду, когда мы прибудем в Священный культ, я скажу вам кое-что, от чего вы, возможно, станете счастливее.
— ...Ха.
Я усмехнулся и молча зашагал вниз по ступеням.
Я и забыл на миг, почему вообще вступил в Демонический культ.
Ради того, чтобы вернуться во времена, когда ещё ничего не произошло — плевать на канон оригинала и всё прочее.
Во времена, когда никто не страдал.
Спустившись по лестнице, я встретился взглядом с Тан Биён.
Она не обнажила меч и не стала очертя голову швырять скрытое оружие.
Она лишь посмотрела на меня дрогнувшим взглядом, а завидев идущую следом Святую деву, попятилась назад.
Поглаживая подбородок и шею, словно их только что пронзило чем-то острым.
Ни словом, ни жестом не коснувшись её, я просто прошёл мимо.
Тан Биён тоже не пошла за нами.
Святая дева, шагая за мной, то и дело оглядывалась назад и как ни в чём не бывало бросила:
— Знакомая?
— Нет.
— Врёте ведь.
— Это вам тоже Небеса подсказали?
— Кто знает. Кстати, вы не собираетесь её убить?
— Нет.
— Почему?
— Нет причин.
— ...Хм-м.
Святая дева на секунду задумалась, затем усмехнулась и добавила:
— Говорят, так тоже вполне сойдёт.
«Мне реально придётся таскаться с этим созданием?» — мелькнула мысль, но вслух я её высказывать не стал.
Снова превращаться в ферментированное блюдо мне совсем не улыбалось.