Глядя на святую деву, которая лишь глупо хихикала, я тяжело вздохнул.
Но покормить её всё-таки стоило.
Иначе она весь день будет ныть под боком.
— Держите.
— Ух ты! Так и быть, снизойду до благодарности!
Святая дева лучезарно улыбнулась и обеими руками приняла манду.
Затем широко разинула рот и откусила здоровенный кусок.
Стала уплетать за обе щеки — точь-в-точь ребенок, голодавший несколько дней.
Ела она, конечно, с жадностью, но с другой стороны — с таким аппетитом, что любо-дорого глядеть.
— Ой, горячо!
Охая, она тем не менее умудрилась запихать весь пирожок в рот целиком. Встретившись со мной взглядом, святая дева хихикнула и трижды дернула меня за правый лацкан.
Из-за этого мысль, только что зародившаяся в моей голове, оборвалась.
— Слушайте, а может, купим еще штучки четыре с собой? Я так давно по-человечески не ела, это невероятно вкусно!
— Святая дева.
— Да! Я слушаю!
— Говорят, тут гуляет странная хворь: люди заживо сгнивают и умирают всего за день.
— Вот это беда!
Она снова расплылась в улыбке и, даже не подумав ответить нормально, небрежно указала на безлюдный склон, переводя тему:
— Как бы то ни было, отсюда пойдем по той горной тропе! Когда я шла к вам, то поднималась именно по ней!
Я ведь и так прекрасно знал: спроси я её, не она ли превратила воинов школы Куньлунь в тухлые морепродукты просто ради подношения из рыбы и оленины, вразумительного ответа всё равно не получу.
— Между прочим… до нашего культа уже рукой подать! Когда мы вернемся, единоверцы, которые так истово меня ждали, устроят нам пышный прием!
— А манду с собой брать не будете?
— Ой.
◆ ◆ ◆
Небеса иногда говорят со мной.
Они говорят, что все люди мурима живут под фальшивым небом.
Не знать об этом — не грех.
Ведь неведение — это милость, дарованная изначально даже диким зверям.
Развеять подобное невежество и нести в мир истинное учение — вот в чем долг Священного культа.
Но с даосами всё иначе.
Будь то Куньлунь или Цинчэн, эти так называемые даосы поминают Небо каждый божий день.
Рассуждают о небесном Дао, совершенствуются, мечтают однажды вознестись и стать бессмертными небожителями, а сами изрыгают в этот мир одну лишь грязь и мерзость.
Они смотрят на фальшивое небо и свято верят, что движутся к истине.
При этом даже не подозревают, какую судьбу уготовили им Небеса и какую роль отвели в этом мире.
Порой меня пробирает дрожь от мысли: родись я среди этих дикарей, возможно, была бы точно такой же.
Ведь до сих пор я никогда не пыталась узнать то, чего мне знать не положено.
Даже если не знаешь ничего, в итоге проживешь жизнь так, как предписано Небесами.
Даже если знаешь абсолютно всё, в итоге всё равно будешь жить по слову Небес.
Ведь Небеса желают, чтобы нам не нужно было знать ничего — и в то же время чтобы не оставалось ничего сокрытого.
Жизнь не выбора, а жизнь вечно избираемых.
Священный культ существует ради того, чтобы под этим небом каждый жил именно так. И именно для этого существую я — святая дева.
Поэтому мне никогда не приходилось терзаться сомнениями, и я намеревалась жить так и впредь.
В ночь перед тем, как я по воле свыше отправилась в секту Чханъун на встречу с неким мужчиной, в моей голове, как и всегда, отчетливо прозвучал голос:
«Последний воин секты Чханъун явится в течение трех дней, весь покрытый кровью. Направь его и веди в Священный культ».
Однако мужчина не просто не был в крови — он выглядел безупречно опрятным, словно только что совершил омовение.
Его на удивление чистое, светлое лицо странным образом гармонировало с раскидистыми зелеными деревьями у каменных ступеней.
Нет, я вовсе не влюбилась с первого взгляда!..
Я ведь единственная святая дева, служащая самим Небесам!..
«За спиной его будет лежать множество трупов неверных. Сотвори молитву и отправь их души на Небеса, где им надлежит быть».
Но сколько я ни смотрела назад, сколько ни вглядывалась вниз по ступеням, ни одного мертвеца там не было.
Это показалось странным… но особого значения я этому не придала.
«Когда мужчина, потерявший всё, станет бродить вокруг в безмолвном горе, утешь его».
Какое там горе!
Он с беззаботным видом напевал себе под нос песенку и слонялся по опустевшей секте.
Вопреки безупречным откровениям Небес, Пэк Ёнчхон не только не стал сторониться меня — он с первой же встречи принялся отпускать дурацкие шуточки.
А потом и вовсе разбил мне лоб своим огромным пальцем, да еще и потребовал денег!
С самого моего рождения в культе все трепетали от одной мысли даже просто коснуться меня, а этому мужчине было абсолютно все равно.
Он был совершенно не таким, каким его описывали Небеса.
Этот мужчина умел улыбаться.
Умел проявлять сложные, неоднозначные чувства, глядя на меня.
Он шутил, переговариваясь со мной, и на его лице не было и следа муки, от которой хотелось бы умереть.
Всё было с точностью до наоборот.
«Будь осторожна, дабы этот мужчина не убил тебя».
Он вовсе не был охвачен отчаянием и не источал убийственного намерения при первом же взгляде на меня.
«Улыбнись мужчине и возвести ему, что ваша встреча — неизбежная воля Небес, нерушимая судьба».
Услышав глас Небес, я с улыбкой сказала ему, что наша встреча предначертана… но он лишь странно скривился.
Словно безмолвно упрекал меня: «Что за чушь ты несешь?».
Я даже засомневалась: неужели мне и впрямь придется тащиться до самого Священного культа с этим святотатцем?
А может, в этом и заключалось испытание, ниспосланное мне свыше?
«По пятам мужчины пойдет бесчисленное множество неверных, посему держись рядом с ним неотступно».
Я уж подумала, не назвал ли голос той «бесчисленной толпой» одинокую молодую женщину, стоявшую у подножия лестницы, но даже она в конце концов за нами не пошла.
После этого откровения продолжали нисходить одно за другим.
«Следуй за ним без сомнений, какой бы путь он ни избрал».
«Попроси мужчину принести в жертву Небесам живую тварь».
«Когда достигнете Священного культа, скажи тому, кто потерял родных, что он сможет вернуть их невредимыми».
«Если потребуется, отдай мужчине свое тело».
С какого-то момента откровения стали подозрительно странными, но, быть может, именно поэтому этот человек столь особенный?
Настолько, что Небеса лично послали к нему свою святую деву.
Мне кажется, он стал моим первым другом.
Пэк Ёнчхон — первый человек, с которым я так долго разговаривала и с которым провела бок о бок целый день.
Первый, кто смотрит на меня с таким забавным, полным недоверия выражением лица.
Небеса говорили, что ему будет плевать на всё на свете.
Что ему некуда идти, негде преклонить голову, а потому он безразлично поплетется за мной.
Но ведь пророчества Небес никогда прежде не ошибались.
Ни разу за всю мою недолгую жизнь.
Должно быть, именно потому, что он такой, Небеса и выделяют его среди прочих.
И именно поэтому этот мужчина мне так сильно нравится.
«Если он попытается отринуть Небеса, соверши жертвоприношение и направь его на истинный путь».
К счастью, Ёнчхон ни о чем не расспрашивал и не выказывал сомнений в адрес Небес.
Казалось, он нарочно избегает этой темы.
Какой бы ни была воля свыше, мне не хотелось потерять своего первого друга, так что в глубине души я даже испытала облегчение!
Кстати… когда мы придем в культ, сможем ли мы и дальше проводить вместе целые дни?
А может быть… Небеса специально велели мне спуститься и найти его лично, чтобы сделать моим суженым?
Конечно, если судить чисто по внешности, я куда краше!..
Да что там, я вообще слишком хороша для него!
Но если такова воля Небес, тут уж ничего не поделаешь, верно?!
Хи-хи-хи.
Видимо, я и сама не заметила, как глупо заулыбалась, разинув рот.
В уголках губ выступила слюна; я торопливо утерла ее рукавом и тряхнула головой.
— В общем, если вам нужно идти, давайте скорее проскочим это место.
Ёнчхон протянул монеты торговцу у пароварки.
Я сглотнула слюну, не отрывая взгляда от бамбукового короба, от которого клубился густой белый пар.
Мужчина повернулся ко мне и протянул большой, сочный пирожок с мясом.
— Держите.
— Ух ты! Так и быть, снизойду до благодарности!
Я радостно улыбнулась и приняла манду обеими руками.
Приятное тепло тут же передалось озябшим ладоням.
Широко открыв рот, я откусила кусок.
Ням-ням.
Это было божественно вкусно… но я проявила нечеловеческую выдержку и ела чинно и благородно.
Нельзя же уплетать как попало, а не то разрушится всё величие святой девы!!
— Ой, горячо!
«Откусив кусок мясного манду, трижды дерни мужчину за правый лацкан».
Брызнувший изнутри горячий мясной бульон обжег губы.
Перекатывая обжигающий кусок во рту и суетясь, я поймала на себе пристальный взгляд Пэк Ёнчхона, с улыбкой подошла ближе и трижды потянула его за правый лацкан.
— А может, купим еще один с собой? Я так давно по-человечески не ела, это невероятно вкусно!
— Святая дева.
— Да! Я слушаю!
— Говорят, тут гуляет странная хворь: люди заживо сгнивают и умирают всего за день.
— Вот это беда!
«Уйди от прямого ответа и укажи на горный склон к западу».
— Как бы то ни было, отсюда пойдем по той горной тропе! Когда я шла к вам, то поднималась именно по ней!
— А манду с собой брать не будете?
— Ой.
Не знаю, когда он успел их купить, но Ёнчхон снова смотрел на меня с этим своим неизменно нечестивым, насмешливым видом.
Но ведь на склон я указала, так что веление не нарушила.
А даже если и нарушила… за манду Небеса меня наверняка простят!