С тех пор как мы пошли по этой горной тропе, прошло немало времени.
Сколько бы я ни ходил по ней, привыкнуть так и не смог.
Бесконечный подъем по крутому склону опасен до предела.
Для меня этот путь не представлял никакого труда, но Святая дева, шедшая пешком уже второй день, безнадежно отстала и тяжело хрипела.
Вспоминается, как и в прошлой жизни каждый раз во время странствий она едва не умирала от усталости, но стоило предложить ей освоить боевые искусства — наотрез отказывалась. Будто ей под страхом смерти запретили тренироваться.
— В-вы, фу-у-у… признайтесь… фу-ух, вы же на самом деле знаете дорогу?..
Не в силах больше терпеть, Святая дева с обидой в голосе окликнула меня сзади, жадно глотая воздух.
— Дорога здесь всего одна, что тут вообще можно не знать?
— …Хватит, давайте передохнем!
Плюхнувшись прямо посреди тропы, она вытерла покрытый испариной лоб и сердито засопела.
Судя по ее ничтожной выносливости — даже удивительно, как она вообще добралась до секты Чханъун, — если мы сделаем привал сейчас, то до заката не доберемся и до середины горы.
— Залезайте на спину. Так будет быстрее.
Услышав мое предложение, Святая дева ничего не ответила. Она лишь скрестила руки на груди и надуто посмотрела на меня снизу вверх.
Постукивая испачканным в дорожной пыли пальцем по локтю, она молча размышляла.
Видно было, что ей очень хочется согласиться, но гордость заставляет поломаться: глаза так и бегали туда-сюда.
Наконец Святая дева расцепила руки, украдкой глянула на меня и тихонько приподняла локоть.
Опустив голову к рукаву, она принялась принюхиваться к собственной подмышке.
Конечно, за несколько дней пути без возможности нормально помыться поводов для беспокойства хватало.
Но наблюдать, как она делает это столь неприкрыто, было так комично, что я едва сдержал смешок.
Топ-топ-топ!
Судя по всему, сочтя свой запах вполне приемлемым, она резво подбежала и ловко запрыгнула мне на спину.
— Хи-хи. Скажите честно: вы ведь просто хотели стать ближе ко мне?
Крепко прижавшись к моей спине, Святая дева победно прошептала мне на ухо:
— Сейчас, когда мы так тесно соприкасаемся телами, разве у вас не екает в груди?
— Еще как екает. Как подумаю, что эту тяжесть придется тащить до самого Тянь-Шаня.
— …Ну что за несносный человек, никакой искренности!
Она с досадой шлепнула меня по плечу и принялась ворчать.
Хоть я из лени почти не отвечал ей, ее болтовня не умолкала без малого целый час!..
— Вам следовало бы счесть это за честь! Другие культисты со мной даже глазами… хм-ня-а… встретиться не смеют… хр-р.
Святая дева, не умолкавшая все это время, вскоре начала клевать носом.
Ее тихое, мерное дыхание щекотало мне шею.
Я ускорился, легко перескакивая по крутой каменистой тропе.
Хотя вряд ли это вообще можно было назвать дорогой.
Люди мурима в своих владениях собирали налоги вместо властей и драли плату за защиту, фактически облагая всех двойной данью, но за дорогами следили исправно — разумеется, заставляя простолюдинов у подножия гор бесплатно выравнивать и мостить их. Ведь чем лучше путь, тем больше пройдет торговых караванов и тем больше пошлин осядет в карманах.
К сожалению, на Тянь-Шань, где обосновался Священный культ, приходили лишь два типа людей.
Мастера боевых искусств, которые периодически наведывались сюда, чтобы проучить культистов, сунувших было нос в цзянху, но тут же сбежавших обратно в свои горы со словами «там жить невозможно».
И сами сектанты, изредка возвращавшиеся после попыток проповедовать веру в краях вроде Куньлуня или Кунтуна.
Поэтому никакой нужды прокладывать нормальную дорогу не было.
Как следствие, выходцы из Центральных равнин добирались сюда крайне редко.
В свой самый первый раз я бежал сюда сломя голову, спасаясь от яростной погони мастеров праведных сект, так что оглядеться по сторонам не было никакой возможности.
Когда же я стал Защитником закона, дел навалилось столько, что о неспешных прогулках с кем-то на закорках и любовании пейзажами не приходилось и мечтать.
А в последний раз я поднимался на эту гору, когда тот великий гениальный мечник разгромил зловещий Демонический культ и загнал жалкие остатки секты обратно на Тянь-Шань.
Неторопливо озираясь по сторонам, я чувствовал себя почти туристом.
Правда, без этой ноши за спиной идти было бы куда приятнее.
Как бы то ни было, без единой остановки мы взбирались по суровым скалам еще добрых полдня.
Сквозь вздымающиеся к облакам исполинские утесы наконец показались крепостные стены, высеченные прямо в толще горы.
Кое-где на стенах виднелись фигуры воинов в потрепанных доспехах.
А перед наглухо запертыми воротами стояли привратники.
В воздухе почему-то витало напряжение.
Хотя кому вообще могло прийти в голову явиться сюда без приглашения?
— Просыпайтесь. Пришли.
Я слегка качнул плечами, чтобы разбудить ее.
Но Святая дева лишь потерла сонные глаза, что-то невнятно пробормотала сквозь сон, еще крепче обвила мою шею руками и попыталась уснуть снова.
Я завел руку назад и ущипнул ее за бедро.
— Ай!
Вскрикнув, она задергалась у меня на спине и только тогда окончательно проснулась, озираясь по сторонам.
Опустившись на землю и одернув одежду, Святая дева нарочито кашлянула: «Кхм-кхм!» — и тут же выпрямилась во весь рост с самым важным видом.
— Разумеется, отсюда нам следует ступать чинно и не торопясь!
— Да-да, так что ступайте вперед и поскорее.
Гордо расправив плечи, Святая дева зашагала вперед.
Стоило нам приблизиться к стене, как стражники у ворот, узнав ее, молча опустили копья на землю.
Бросив пару слов стоявшим на стене дозорным, они пали ниц перед Святой девой, не смея даже поднять головы.
Она лишь бесстрастно скользнула по ним взглядом и посмотрела на медленно отворяющиеся ворота.
Затем, равнодушно пройдя мимо распростертых на земле воинов, шагнула внутрь.
Бом, бом.
Вскоре откуда-то донесся размеренный звон колокола.
Войдя за ворота, я увидел знакомый облик Священного культа.
Бесчисленные павильоны высились над длинными лестницами, теряясь в облаках.
Люди, шедшие по территории, едва услышав колокол и заметив черный шелк одеяний, тут же молча падали ниц.
Святая дева шла вперед, даже не глядя на них, словно ей не было до них никакого дела.
Мне показалось, что обстановка здесь изменилась по сравнению с прошлым разом, хотя полной уверенности не было.
Кажется, когда я впервые пришел сюда, вокруг было куда… оживленнее.
Или я, как обычный смертный, невольно приукрашивал прошлое?
Впрочем, стоило толпе немного поредеть, как холодная маска на лице Святой девы тут же растаяла, и она, глуповато улыбаясь, зашептала:
— Видели?! Вот какова моя власть! Теперь-то вы понимаете, какая я великая?
— Куда нам теперь идти?
— Опять… эх. Придется подниматься по лестнице! Здесь я уже не могу попроситься к вам на спину… Но зато, когда поднимемся, спускаться уже почти не придется…
Мы начали неспешный подъем. Святая дева прилипла ко мне сбоку и без умолку рассказывала обо всем вокруг, попутно жалуясь на ненавистные ступени. Временами она так увлекалась собственной болтовней, что начинала взволнованно размахивать руками.
Когда мы преодолели примерно половину лестницы, навстречу вышел мужчина в сопровождении восьмерых воинов.
Приблизившись, он с легким поклоном поприветствовал Святую деву.
Остальные восемь человек с мечами на поясе тут же пали ниц и не поднимали голов.
К слову… Я ведь вернулся в прошлое, но хоть убей, не помню, кто этот тип.
По идее, моя роль — знать то, о чем другие даже не догадываются, и разруливать любые проблемы!..
Но я совершенно без понятия, кто это такой!!!
— Приветствую Святую деву. Не слишком ли тяжек был ваш путь?
— Путь был не так уж тяжел… Но разве я давала вам позволение говорить, глава Внутреннего зала?
От недавней щебечущей спутницы не осталось и следа — голос Святой девы стал ледяным.
Точно таким же холодным тоном она отчитывала меня в прошлой жизни.
— И я жду объяснений… почему вы ходите в сопровождении командиров отрядов?
Тот, кого назвали главой Внутреннего зала, усмехнулся, проигнорировав ее упрек.
Он дерзко вскинул голову и продолжил гнуть свое:
— Вы говорили, что, по воле Небес, вернетесь после трех полнолуний.
— …И я вернулась.
— Но пока вы задерживались, по культу поползли скверные слухи.
Мужчина криво, язвительно усмехнулся:
— Поговаривают, будто Святая дева всегда тяготилась Тянь-Шанем и, желая вырваться из этой духоты, солгала о воле Небес.
— Что за вздор!..
— Неужели этот человек — тот самый, ради кого вам пришлось покинуть культ на столь долгий срок?
Его неприятный, оценивающий взгляд прошелся по мне с головы до пят.
— …Вы переходите границы дозволенного.
Вместо ответа глава Внутреннего зала медленно потянулся к рукояти меча.
Святая дева прикусила губу и невольно отступила на шаг.
— Пока вас не было, некоторые, устав от ожидания, поддались нечистым помыслам, посему…
Вжих.
Раздался лязг обнажаемого клинка, и восемь человек позади него одновременно подняли головы и медленно поднялись на ноги.
— …я лично покарал тех, кто посмел исказить волю Небес.
С этими словами мужчина без колебаний направил острие меча прямо на меня.
— И это его указали Небеса?
— Как ты смеешь!..
— Конечно же нет. Притащили какого-то смазливого жиголо, словно из веселого квартала… Тьфу.
Похоже, вся эта каша заварилась из-за меня.
Не желая лишних смертей, я повел ее кружным путем, а в итоге из-за задержки тут, кажется, полегло еще больше людей.
— Неужто в Священном культе так принято встречать гостей?
— Сопляк, приползший на Тянь-Шань вслед за бабской юбкой, совсем берегов не видит. Думаешь, у тебя есть право вякать?..
Дыр в его стойке — хоть отбавляй.
Он даже… просто вытянул руку вперед, целясь острием.
Судя по исходящей от него энергии, какую-то божественную технику он освоил… но на этом все.
Обычный болван, умеющий лишь прилежно махать мечом по учебнику.
В его глазах не было того леденящего блеска жажды крови, присущего тем, кто забирал чужие жизни в настоящем бою.
Он учился фехтованию ради убийства, но сам ни разу не скрещивал клинки в смертельной схватке.
Я слегка отклонился назад и обнажил меч.
Легкий, хлесткий взмах кисти.
Чвах!
Клинок чисто полоснул по языку болтающего наглеца.
Но так, чтобы не отсечь его напрочь.
Я увидел, как его зрачки расширились от дикого ужаса.
Рано удивляться.
И впрямь пустозвон, способный лишь танцевать с мечом по книжным картинкам.
Я оттянул клинок к себе.
И тут же направил его на правую руку остолбенелого противника, который все еще не успел сообразить, что произошло.
Легкий надрез чуть ниже локтя, замах — и удар сверху вниз всем весом тела.
Отрубленная правая рука с глухим шлепком упала на каменные ступени.
— А-а, а-а-а-ах!.. А-а!..
Слушать его нечленораздельный вопль из распоротого рта было противно. Не протыкая насквозь, я просто сунул острие клинка ему в пасть — крик тут же оборвался.
— Пригласили гостя и ведете себя столь дерзко. За кого вы держите секту Чханъун, раз смеете выказывать такое неуважение?
Не желая пачкать меч, я выдернул лезвие и ударом ноги спустил мужчину с лестницы.
Звук кубарем катящегося тела доносился еще долго.
Подручные, секунду назад победоносно скалившиеся за его спиной при виде унижения Святой девы, застыли в оцепенении.
— Зовите Владыку культа. Раз уж прибыл гость, хозяин дома должен сам выйти и налить чаю, а не присылать холопов.