Я заперт в подземной темнице, куда не проникает ни единого луча света, притом в самой глубокой камере на самом дне.
Но скучать не приходилось: желающих хотя бы разок взглянуть на моё лицо поклонников набралось с избытком. Вот только вместо автограф-сессии эти преданные фанаты вливали мне в нос горячую похлёбку да полосовали тело клинками. Видимо, у неотесанных муримцев с воображением совсем туго.
Как бы то ни было, едва минул день с тех пор, как меня бросили в темницу.
Живого места на мне не осталось — болело буквально всё.
Если подумать, к Демоническому культу всегда относились незаслуженно предвзято. Вопреки жутким слухам, его изначальное название — всего лишь Священный культ. К тому же здесь не перемалывают людей в пилюли бессмертия и не приносят человеческие жертвы, чтобы породить демонов. Подобными мерзостями промышляют ублюдки из какого-нибудь Кровавого культа.
Вопреки громкому прозвищу «Демонический культ», на деле они больше походили на шайку разбойников, чьи боевые техники просто слегка подтачивали человеческое тело.
Впрочем, секту, где я состоял прежде, тоже считали наполовину бандитской.
Секту Чханъун основал мой учитель после того, как его с позором выдворили из школы Дяньцан. Из-за этого на нас смотрели не как на приличную школу боевых искусств, а как на очередную разбойничью заставу Зелёного леса. Хватало и тех, кто открыто тыкал в нас пальцем, обзывая прихвостнями сил Зла.
Разумеется, завидев бредущий по горной тропе торговый караван, мы порой помогали купцам проявить щедрость и добровольно пожертвовать секте часть добра — но силой ничего не отбирали! Мы лишь растрогали их своим неизмеримым благородством, после чего они сами почтительно оставляли серебро у ворот. Добродетель секты Чханъун признавали все в округе.
Взрастить в душе желание помогать ближнему — тяжкий труд. А мы всего-то демонстрировали жадным торговцам блеск заточенного железа, тем самым пробуждая в их сердцах искренний альтруизм.
Так что это был не грабёж, а самое настоящее взаимовыгодное сотрудничество.
Увы, недалёкие обыватели этой тонкой разницы не понимали.
Потому я могу с гордостью заявить: секта Чханъун вела себя куда праведнее, чем весь этот хвалёный Праведный союз. Как бы это назвать... безвозмездное изъятие и безвозмездное перераспределение?
Вспоминается, как от каждого порыва ветра трепетал флаг над крышей главного зала секты. Возможно, именно по этой причине его полотнище отливало таким густым алым цветом.
Так или иначе, влияние секты Чханъун было немалым. Поскольку учитель не смотрел на происхождение и обучал настоящему искусству меча любого, на гору непрерывным потоком тянулся самый разный сброд, желавший постичь боевые искусства. По числу учеников мы, пожалуй, превосходили даже саму школу Дяньцан.
Но учитель всем сердцем жаждал вернуться в школу Дяньцан.
Однажды он тихо позвал меня к себе:
— Чхон-а, настанет день, и я передам эту секту тебе.
— ...Что?
Я изобразил изумление, хотя в глубине души ожидал подобного. Кому ещё передавать, если не мне?
— А ещё я отправлю тебя зятем-примаком к дочери старшего брата — главы школы Дяньцан.
— ...?
Вот это уже не укладывалось ни в какие рамки.
Но, к моему удивлению, в школе Дяньцан приняли это предложение. Точнее, согласился лишь сам глава, пока остальные яростно протестовали... но так или иначе, наши с Сохой судьбы переплелись.
Первая встреча вышла неловкой, но мы быстро сблизились. Видеться удавалось нечасто, зато в академии мы не отходили друг от друга ни на шаг.
Прямо как сейчас.
— Открой глаза. Я знаю, что ты не спишь.
Правда, атмосфера слегка изменилась.
— Похоже, ты так и не знал, где скрывается владыка культа.
— Хочешь услышать ответ — дай сначала воды.
— ...Цц.
Цокнув языком, Соха отвязала от пояса бурдюк и бросила мне.
Вытащив пробку, я смочил пересохшее горло.
— Я всегда хотела спросить: почему ты меня не убил?
Девушка смотрела на меня сверху вниз сверкающими во тьме алыми глазами.
— Ты ведь прекрасно знал: оставишь в живых — и я буду преследовать тебя до самой смерти. Или думал, что мне никогда не сравниться с тобой?
— Прекрасно зна...
Не дослушав ответ, она выхватила висевший на поясе меч и сквозь прутья решётки вонзила клинок мне в запястье.
Бурдюк выпал из пальцев, расплёскивая воду по каменному полу.
Какая расточительность.
— ...Мог бы хотя бы сделать вид, что тебе больно!
— Мне и так чертовски больно, и я устал. Если бы я злился и корчился от каждого удара, вряд ли смог бы перерезать столько народу.
Выдернув лезвие из моего запястья, Соха оцепенело посмотрела на меня, затем тяжело вздохнула и стряхнула с клинка кровь.
— Ты умрёшь.
— Знаю.
— Тебе не страшно?
«Страшно».
Только вряд ли она поверит, скажи я это вслух.
— Скажи хотя бы сейчас, куда направился владыка. Я попытаюсь сделать так, чтобы тебе сохранили эту жалкую жизнь.
— Кто знает.
— ...Словно со стеной говорю.
Бросив на меня последний взгляд, она развернулась и ушла.
Через несколько дней меня кое-как перебинтовали, погрузили в повозку и перевезли в подземную темницу Муримского союза. А я-то думал, что прикончат сразу.
Поначалу приходили старые знакомые, бросали в лицо упрёки: «Неужели тебя не мучит совесть?», «В тебе хоть капля человечности осталась?» — но со временем визиты прекратились. Прошёл где-то месяц.
Кажется, мир окончательно вычеркнул меня из памяти.
Получается, наступил счастливый финал?
Пока я бессмысленно разглядывал сырые пятна на потолке, предаваясь праздным мыслям, до ушей донеслись размеренные шаги. Поступи не хватало веса, а присутствие ощущалось слишком отчётливо — так ходил отнюдь не мастер боевых искусств.
Вскоре сквозь толстые железные прутья пробились неверные отблески факела. Шаги замерли прямо напротив моей камеры.
— Даже внушающий ужас страж Демонического культа за решёткой... выглядит не таким уж грозным.
— ...Вас тоже схватили?
Мой хриплый, надтреснутый голос прозвучал так глухо, будто ржавое железо скребло по камню.
— Похоже на то? Надо же, заговорил со мной столь вежливо — совсем на тебя не похоже. Видно, тебе и впрямь пришлось несладко.
Женщина, что когда-то увела меня на Тянь-Шань.
Святая дева Демонического культа без колебаний распахнула решётку и шагнула ко мне.
*Скри-и-ип!*
Скрежет ржавой двери эхом раскатился по темнице.
И всё же ни один стражник не прибежал на шум... Должно быть, она перебила всю охрану наверху, прежде чем спуститься. Хотя, насколько я знал, боевыми искусствами она не владела.
— Давно не виделись, правда?
— Пожалуй, что давно... А владыка?
— Разве он мог выжить?
— ...Даже если вытащишь меня отсюда, я не то что меч держать — ходить толком не смогу.
— Не имеет значения. Твоё место не здесь.
Но женщина даже не попыталась помочь мне встать. Она опустилась на колени прямо на сырой пол, не обращая внимания на нечистоты, пачкавшие её тонкие, изящные одежды. Осторожно уложив мою голову к себе на колени, она принялась бережно оглаживать мои гноящиеся раны.
— Было больно?
— ...Кто знает.
— Хех, какое жалкое зрелище.
Не расспрашивая дальше, женщина достала из-за пазухи нечто, пахнущее лекарственными травами. Она наполнила измельчёнными сухими листьями вещицу, похожую на крошечную курительную трубку, и высекла кресалом искру, поджигая сбор. По темнице поплыл тонкий аромат... От него бешено колотящееся сердце и раскалывающаяся от невыносимой боли голова начали постепенно успокаиваться.
— Тебе некуда было пойти... и потому ты последовал за мной на Тянь-Шань, где находился наш культ.
Своеобразный дым медленно, очень медленно окутал сырую камеру мягкой пеленой.
— Не жалеешь ли, что всё закончилось вот так?
Не дождавшись ответа, женщина ничуть не смутилась. Она бережно извлекла из-за пазухи маленькую кисть и пузырёк с тушью, отливавшей красноватым оттенком. Отодвинув лохмотья на моей груди, она коснулась обнажённой кожи смоченной в туши кистью и принялась выводить мелкие непонятные письмена и причудливые узоры.
— Терпеть не могу разговоры о воле небес и судьбе... Разве не чудовищно, если воля небес велит жить в вечной скорби?
С каждым прикосновением алой туши по моим сосудам разливалось слабое тепло.
— Глупые миряне-воины твердят, будто Демонический культ пал, потому что пошёл против небесного предопределения и попрал основы человечности... Но ты ведь знаешь, что всё это ложь.
Она говорила тихо, нараспев, словно баюкала колыбельной:
— Какой-то ничтожный смертный раз за разом нарушал законы мироздания, проживая жизнь заново и разрушая всё вокруг.
Женщина, которой в тексте «Хёбуна» досталось от силы пара строк — прямо как мне, — сейчас говорила о возвращении во времени.
— С чего ты взяла...
— Читать небеса способны лишь совершенные люди вроде меня.
— ...Нашла время молоть ерунду.
Она лишь лукаво улыбнулась в ответ.
— Так или иначе, если уж жалкий смертный способен возвращаться в прошлое столько раз, то и у тебя получится.
— Но почему именно я?..
— К сожалению, кроме тебя мне больше некому доверять.
Женщина достала из складок платья маленький кинжал.
— Когда я привела тебя в культ, ты спросил, зачем я так забочусь о тебе.
Она полоснула лезвием по своей ладони, омыла клинок кровью и вонзила его мне прямо в сердце.
Голос пропал.
Я попытался разомкнуть губы, но тёмно-алая кровь хлынула горлом, стекая по подбородку. Женщина приложила порезанную ладонь к моим окровавленным губам и ласково провела по ним пальцами.
— Я просто слишком добра и не могу пройти мимо чужого несчастья. Мне ведь хочется, чтобы каждый познал истинное учение.
Вскоре... из её глаз, носа, рта и ушей полилось куда больше крови, чем сочилось из моих ран. Но даже когда алая пелена начала застилать взор, её лицо оставалось пугающе чётким.
— Поэтому и ты... не проходи мимо.
Она плакала и одновременно улыбалась. Глотала подступающие к горлу всхлипы, упрямо натягивая на лицо улыбку. Когда моё тело окончательно обмякло, она крепко прижала мою голову к своей груди и бережно поцеловала меня в лоб.
После этого зрение угасло.
[Концовка ?? : ■культ■■страж]
[Всё подошло к концу.]
[Угрожавший Муриму Демонический культ пал благодаря явлению героя.]
[Наводивший ужас на всех страж Демонического культа встретил ужасный конец, а ведьма, умевшая читать небеса, также оборвала свой жизненный путь.]
[Похоже, в цзянху воцарился порядок.]
[Исполнив свой долг, глава школы Дяньцан долго размышляла над смыслом дальнейшей жизни, и вывод оказался прост.]
[Не оставив даже предсмертной записки, она покинула этот мир, а школа Дяньцан канула в Лету.]
[Ветвь не существует.]
*
*
*
[Накопленная карма превысила пороговое значение.]
[Ключевые персонажи, связанные с вами, помнят ваши деяния.]
*
*
*
Когда я снова открыл глаза...
Передо мной был не потолок темницы, а бескрайнее распахнутое небо.
Ноздри щекотал не запах плесени, а едва уловимый аромат влажной сосновой хвои.
Я вернулся.