В больших городах вроде Нанкина полно всякой еды, отчего на душе становилось особенно хорошо. Когда я жил на Тянь-Шане, сладкое было такой редкостью, что даже нам с Владыкой культа оно перепадало лишь по праздникам.
Усевшись на табурет перед первой попавшейся уличной лавкой, я лениво жевал купленный мясной пирожок и рассеянно разглядывал прохожих.
Во времена учебы в академии мне без конца поступали предложения стать чьим-нибудь учеником. Словно перед котенком в старой коробке, ждущим, когда его заберут, передо мной вечно лежали приглашения вступить в бесчисленные секты. Немалую роль в этом наверняка сыграл мой талант, на который всякий позарился бы.
Однако, как и во многих житейских делах, истинная причина оказалась куда прозаичнее.
Меня считали легкой добычей.
Какая секта позволит увести у себя из-под носа выращенного в холе и неге преемника? Большинство людей даже заикнуться о подобном боятся, опасаясь чужого могущественного покровителя. Но с сектой Чханъун все обстояло иначе: она была нищей и пользовалась славой полуеретической шарашки.
Тогда я отшивал желающих взять меня под крыло, прикрываясь верностью наставнику и прочими благородными речами. Хотя, если подумать, эти типы мне просто не нравились.
Как бы то ни было, в те годы в академии со мной особо не церемонились. Там к тебе относились по-человечески, только если помимо природной одаренности ты мог похвастаться влиятельным учителем, знатным родом или туго набитым серебром кошельком. А я, полусирота из сомнительной секты, только и делал, что огребал со всех сторон.
Хорошо еще, Соха ходила за мной хвостом — стоило мне остаться одному, как ко мне непременно задирались. Всякие важные барчуки, которые так обожали сбиваться в стаи, что позже даже основали Муримский союз. Меня можно было колотить без всяких последствий, да и смотрели на меня как на ублюдка-еретика, нечестным путем прибравшего Соху к рукам.
В то время я просто молча сносил побои. Наставник так отчаянно мечтал вернуться в школу Дяньцан, да и вокруг Сохи и без того ходило слишком много кривотолков. Начни я буянить, проблем у всех только прибавилось бы.
Впрочем, позже этот вопрос решился сам собой. Нет, я не стал устраивать в аудитории резню мечом, предварительно шепнув паре добрых ребят: «Сходи-ка в уборную, ты ведь хорошо ко мне относился». Просто, когда я вступил в Демонический культ, мы стали видеться куда чаще.
Вот почему говорят, что нужно устраиваться в крупную организацию. Даже те, с кем я рассчитывал никогда больше не пересекаться, всеми силами старались хоть краем глаза взглянуть на меня.
К слову, в академии есть нечто вроде общежитий, именуемых павильонами. Поскольку туда согнали самых многообещающих юнцов со всей Поднебесной, обустроено все было на совесть. Каждому выделяли просторные личные покои, а избалованные господа, которые и пальцем о палец в жизни не ударили, и вовсе приводили с собой по нескольку слуг.
Я же в своей просторной комнате всегда оставался один. В секте Чханъун я вечно крутился как белка в колесе: приглядывал за собратьями, тряс торговцев — продохнуть некогда было. К тому же эти покои оказались куда просторнее той каморки, где ютилась целая десятка учеников, когда я только пришел в секту.
Словом, сегодня я открыл дверь с одной мыслью — завалиться на кровать и весь день бездумно бить баклуши, но…
— А, вернулся?
Едва я взялся за чуть кольнувшую пальцы ручку и переступил порог, как в нос ударил аромат белого сандала.
Поставив заварочный чайник на стол посреди комнаты, Соха чинно сидела и читала старинную книгу.
— Давно не виделись. Я тебя ждала.
— …Здесь?
— Садись. Я заварила твой любимый чай.
— Белый?..
Соха молча кивнула.
— Как съездил? Глава секты в добром здравии?
— Да, в полном порядке.
Поскольку нынешним главой секты Чханъун являюсь я сам, это даже не было ложью.
Соха улыбнулась моему невпопад брошенному ответу и взялась за чайник, а затем неспешно наполнила мою чашку.
— Чего это ты вдруг устроила чаепитие? Есть какой-то разговор?
— Поговорить-то всегда есть о чем. Например, о том, что дядя по-прежнему мечтает разлучить нас и сосватать меня в клан Намгун, или о том, как тебя кто-то там ненавидит… Много всякого. Но сейчас мне не хочется об этом.
От налитого в чашку чая поднимался пар.
— Если подумать, мы ведь вечно были вместе, но вот так просто поболтать времени почти не находилось. Хотя мне было хорошо уже оттого, что ты рядом.
Девушка едва заметно улыбнулась мне. Правда… настолько слабо, что трудно было понять, улыбка ли это вообще.
Напряжение, не отпускавшее меня до этого момента, почему-то начало спадать… на душе стало спокойно.
По правде говоря, возможно, я вовсе не хочу жить как мастер боевых искусств. Перед Святой девой, конечно, неудобно, но у меня нет ни малейшего желания возрождать Священный культ. Когда что-то одно возвышается, другое неизбежно приходит в упадок, и в этом круговороте гибнут бесчисленные толпы людей.
А главное… все это не пройдет мимо меня стороной, а станет моим собственным бременем.
Я больше не хочу пачкать руки в крови.
Потому что я эгоист.
Я не настолько самоотвержен, чтобы марать руки в чужой крови ради чьего-то счастья. Если я просто ничего не стану делать, разве все не сможет идти так, будто ничего и не произошло? В конце концов, ту фразу о памяти видел только я один. Быть может, это всего лишь предсмертное видение или морок.
— Мне нужно кое-что сказать, — на удивление мягко произнесла Соха.
— О чем?
— И правда, о чем же я хотела поговорить?..
Ее взгляд едва заметно сместился мне за спину.
Может, мне просто приснился дурной сон, и теперь мы с Сохой снова сможем ладить как прежде? Хоть впереди и немало преград, но…
— Умри, пожалуйста.
*Вжих!*
Воздух за спиной с резким свистом рассек горизонтальный удар.
Инстинктивно попытавшись вывернуться и выхватить меч, я обнаружил, что тело стало невероятно неповоротливым. В итоге холодный клинок глубоко вспорол мне спину.
Оглянувшись на напавшего, я увидел младшую дочь клана Намгун.
Она вновь высоко занесла меч и безжалостно обрушила его сверху вниз. Хоть мне и удалось обнажить клинок, сил в теле не было вовсе, а внутренняя энергия не слушалась, так что я не то что не смог отбить выпад — меня полоснуло от самого плеча до поясницы. Радоваться оставалось лишь тому, что меня не разрубило пополам.
Сидевшая напротив Соха не спеша поднялась и обнажила висевший на поясе меч.
— Почему ты просто смирно не умер от первого удара?
— …Ха.
Дышать почему-то стало трудно.
— Сруби она тебе голову… ты хотя бы ушел без боли.
Тело почти не слушалось. Судя по тому, что внутренняя энергия вообще не собиралась, меня попросту отравили.
— Раз уж ты еще жив, может, поговорим напоследок? Вряд ли ты что-то поймешь, но когда я решилась на это, ты уже был мертв.
Соха выбила клинок из моих пальцев и медленно подошла ближе.
— Знаешь, я иногда думала… Мне стоило разорвать все связи с тобой давным-давно.
Затем она вонзила клинок мне в лодыжку и небрежным пинком опрокинула на пол.
— Отец-то ладно… но дядя и старейшины всегда твердили, что с кем угодно я была бы счастливее, только не с тобой.
Не успев договорить, Соха вогнала острие мне прямо в грудь.
Кажется, пробило легкое — из горла не вырвалось ни звука. В прошлый раз от пары колотых ран я дара речи не терял; похоже, все дело в яде.
— …Пф-ф… ха-ха, а-ха-ха-ха! Ты только погляди на себя! Ха-а… надо было сделать это давным-давно. Я так извелась, пока ждала тебя здесь!
Соха долго хохотала как безумная, схватившись за живот. Но затем вдруг резко посерьезнела и уставилась на меня пустым, остекленевшим взглядом.
— Кстати, ты всех моих родичей перебил? А, впрочем, не отвечай. Не хочу слушать.
Не дожидаясь ответа, Соха выдернула клинок из моей груди и приставила его кончик к горлу.
Какая досада, ведь на этот раз я даже близко к школе Дяньцан не подходил!
Как же мне сейчас хотелось поговорить! И вовсе не потому, что ситуация безвыходная — я ведь всегда был душой миролюбивой, обожал спокойные беседы!
— Если подумать, все казалось особенным лишь поначалу. Мне стоило послушать других и выйти за другого. Отношения, трещавшие по швам с самого начала, просто не могли сложиться иначе.
Ответить я не мог, потому что она начала медленно, неотрывно глядя мне прямо в глаза, вдавливать лезвие в горло.
*Ты же сама предлагала поговорить! Я тоже хочу поговорить!*
С каждым судорожным вздохом воздух выходил со свистом, а вокруг брызгали капли крови.
— …Ты не мог бы хотя бы помучиться? Или хоть попытаться посопротивляться?
Не выдержав этого зрелища, девица из клана Намгун решительно шагнула вперед. Грубо оттолкнув Соху за плечо, она высоко занесла свой клинок и с тяжелым свистом обрушила его вниз.
Мир перед глазами закружился волчком.
Пока отрубленная голова катилась по полу, я на собственном опыте выяснил: отсечение головы убивает далеко не мгновенно. Знание, без которого я вполне мог бы обойтись.
Последним, что мне довелось увидеть перед смертью, была девица из клана Намгун: цокнув языком, она с досадой отчитывала Соху отборной бранью.
— ...Психопатка.
Так сознание постепенно угасло.
[ED. Весенний пейзаж]
[Хоть юный глава секты Чханъун и исчез из академии, это не стало громким событием.]
[Каким бы выдающимся талантом ни обладал какой-то жалкий разбойник, кому есть дело до безродного оборванца?]
[Да и секта Чханъун давно сгинула, так что никто не стал искать этого мужчину.]
[Так прошло полмесяца... и юный глава школы Дяньцан, получив письмо от главы школы, осознал, что стряслось нечто непоправимое.]
[Но что тут поделаешь?]
[Какой смысл теперь искать того, к чьей могиле даже нельзя прийти?]
[Несуществующая сюжетная ветвь.]
***
[Накопленная карма превысила пороговое значение.]
[Связанные с вами ключевые персонажи помнят ваши деяния.]
***
В руке лежит манду.
Отрешённо посмотрев на него, я не спеша запихал его в рот — не хватало ещё, чтобы остыл.
Ощущая, как во рту брызжет горячий сок, я рассеянно разглядывал толпу, как вдруг взгляд зацепился за силуэт, похожий на Соху.
Я невольно потёр шею.
— Ай, блять.
— ...Неужто настолько невкусно?
— Да нет, наоборот — объедение.