Хм!
Нет, так дело не пойдёт.
Судя по её безумному взгляду, о каком-либо нормальном разговоре не могло быть и речи, что бы я ни сказал.
Я тут же оставил мысль о возвращении в академию.
Конечно, очень жаль, что прежде такая милая и добрая Соха докатилась до подобного состояния, но я ведь не мозгоправ. Психическую травму нанести могу, а вот вылечить — увы, не по моей части.
Можно было бы просто не прикасаться к яду на дверной ручке и не пить чай, который она подносит… Но когда у человека такие дикие глаза, чёрт знает, что ему вообще взбредёт в голову.
И потом, если бывший Хранитель Демонического культа заявит, что вернулся, но больше не станет работать мясником и хочет жить мирно, а потому давайте мириться и дружить — найдётся хоть кто-то, кто поверит?
Что Соха, что госпожа из клана Намгун — справиться с ними мне не составит особого труда.
Но вот снова становиться всеобщим врагом цзянху и до самой смерти удирать от погони мне не улыбается ни капли.
Ладно ещё, если бы за мной в безумной одержимости гнались писаные красавицы, но когда толпа волосатых здоровых мужиков гонится за слабым и хрупким мной, мечтая разрубить пополам ради минутной славы… Такого опыта мне хватило на одну жизнь с головой.
Ну отомстил за родную школу, ну прикончил попутно парочку неприятных типов — с кем не бывает?
Зато лицемеры из праведных фракций поднимают вой до небес, стоит погибнуть хоть одному их кровному родственничку!
Они ведь точно так же дерут за проезд и берут плату за защиту, но во всё горло орут, будто простой народ грабит исключительно нечестивый Тёмный путь. Лицемеры, как есть.
В этом мире тоже существует принцип невмешательства властей в дела боевых искусств, но в весьма своеобразной форме.
Можно сказать, праведные секты наполовину заменяют собой чиновников.
Они сами собирают налоги на подконтрольных их кланам и школам землях, а затем отправляют долю в столицу к императору.
Вот только если собирают десять серебряных монет, до императора доходит от силы одна.
Властителю это, само собой, поперек горла, но что он может поделать?
Среди мастеров то и дело объявляются психи, способные в одиночку расколоть гору пополам, так что ради собственного долголетия разумнее всего держать язык за зубами.
В итоге император просто наполовину распустил пожирающую казну армию и отдал всё на откуп миру боевых искусств.
Из-за этого на реках и в горах расплодились полчища разбойников… Но праведникам это только на руку. Теперь они могут задирать плату за проезд и защиту хоть вдвое — никто и слова поперек не пикнет.
И вот, чтобы покарать бессовестных помещиков и обнаглевших мироедов, я, Пэк Ёнчхон, повязал на голову красную повязку и с революционным пылом пожертвовал собой, попытавшись стереть их всех с лица земли. Увы, в прошлой жизни эта затея с треском провалилась.
На самом деле все проблемы решились бы сами собой, переродись я писаной TS-красавицей, сменившей пол, но мир, к сожалению, устроен не так просто.
Тогда бы мне и пальцем шевелить не пришлось: другие делали бы всё, что я пожелаю, а старшие сёстры просто время от времени баловали бы меня!
Стоял бы себе на месте, купаясь во всеобщей любви и заботе, и только изредка уворачивался от чересчур назойливых воздыхателей — вот это была бы идеальная жизнь!..
Предаваясь этим праздным мечтаниям, я зашагал к переправе.
Путь мой лежал на Тянь-Шань, где находился Священный культ.
В конце концов, Святая пожертвовала собой, чтобы вернуть меня в прошлое, так что помочь ей всё же придётся.
Не уверен, что справлюсь лучше, чем в прошлый раз, но как-нибудь прорвёмся.
Хотя стоп: в прошлой жизни мной вертела как хотела Соха, из-за неё я и сдох. Значит, что бы я ни делал сейчас, выйдет явно приличнее, чем тогда.
Так или иначе, мне нужно на Тянь-Шань, а денег на дорогу нет.
И тут мне вспомнился один замечательный способ прокатиться на корабле совершенно бесплатно.
В бытность Хранителем, когда мне сказали перестать даром переводить рис и заняться хоть чем-то полезным, я отправился нести учение Священного культа в массы.
Я наведывался и к соседям из школы Куньлунь, и к секте Эмей, и даже заглядывал в школу Дяньцан, которую сам же перед тем наполовину разгромил.
Но чаще всего мне попадались речные разбойники из так называемого лагеря Чанцзян.
Стоило нам попытаться переправить припасы по реке, как эти наглецы тут же требовали пошлину или пятую часть груза, а не то грозились переметнуться к праведникам.
Пока остальные тащились на неуклюжих посудинах, еле ползущих по воде, эти типы сновали на крошечных, но невероятно быстрых лодках. Оторваться от них было невозможно, и они доставляли кучу головной боли.
Поэтому я выбрал денёк, перетопил их всех в реке и как следует помял бока.
Видимо, после водных процедур они осознали ценность человеческой жизни: прониклись учением Священного культа до глубины души и стали на редкость истовыми прихожанами.
Эх, ностальгия.
Правда, сейчас мне стало немного грустно от мысли, что придётся ограбить тех, с кем связаны столь тёплые воспоминания.
На переправе витал густой запах речной тины и пота, создававший странную, но оживлённую атмосферу.
Я побродил вдоль берега в поисках судна, идущего в сторону Куньлуня, пока не приметил довольно ветхую, потрепанную посудину, на которую как раз хватало оставшейся у меня мелочи.
— Батя, куда плывёшь?
— До Ичана дойду. Садишься?
Старый капитан принял протянутые монеты, кивнул и пустил меня на борт.
Мы довольно долго ждали отправления, а затем медленно двинулись в путь. Прошло уже около полудня.
Подставив лицо речному ветру, я заложил руки за голову на носу лодки и сладко дремал.
Вода мирно плескалась за бортом, небо сияло чистотой. Влажный запах сырой земли от реки странным образом успокаивал душу.
Ту-у-у-ут!
Внезапно раздался протяжный звук, похожий на зов сигнального рога. Гребцы бросили вёсла и с привычным видом потянулись, усаживаясь на дно лодки.
Я поднялся и посмотрел вдаль.
Из-за поворота, рассекая волны на бешеной скорости, к нам приближалось чужое судно.
Вот они.
Те самые молодчики с бандитскими рожами на борту.
Им на роду написано стать нашими будущими истовыми единоверцами.
Святая вечно вздыхала и жаловалась мне, что культ беден, а ряды последователей нынче прискорбно малы.
Причала у Священного культа пока нет, так что само судно умыкнуть не удастся, но вот припасы и рабочие руки забрать с собой можно без проблем.
Эх, как же я радею за общее дело!
Пиратская лодка вплотную притерлась к нашему ветхому суденышку, подняв тучу брызг, и замерла.
Стоявший на носу разбойник со шрамом через всё лицо нагло ухмыльнулся:
— Отличная сегодня погодка, а, дед?
Капитан, явно привыкший к подобному, коротко вздохнул и полез за пазуху за старым кошелем.
Достав три серебряные монеты, он небрежно бросил их пирату.
— Погодка хорошая, факт. Держи.
Старик ответил равнодушно, но недовольно цокнул языком.
Разбойник ловко поймал летящее серебро и осклабился:
— Сегодня этого маловато будет, дед. Сам знаешь: сверху жмут, нам тоже на жизнь оставлять надо.
Капитан тяжело вздохнул и принялся снова копаться в кошельке.
Тем временем я оттолкнулся от палубы и легко перемахнул на пиратское судно.
Поначалу разбойники опешили и захлопали глазами, не понимая, откуда на них свалился человек.
Но уже в следующее мгновение, решив проучить наглеца, они дружно выхватили из-за поясов грубые мечи и тесаки.
Я тоже плавно обнажил клинок. Заметив это, пираты слегка сбавили спесь и насторожились.
В отличие от нищих и безграмотных лесных разбойников, эти речные ребята умели управлять кораблями и обладали весьма ценными навыками — высококлассная рабочая сила.
К тому же среди них порой попадались те, кто умел строить суда с нуля.
Да и просто умение толково обращаться с деревом делало их бесценными кадрами.
Впрочем, тех, кто передо мной, можно было пускать в расход.
Высококвалифицированные специалисты всегда сидят в главном штабе, а здешняя шпана — так, субподрядчики на побегушках.
Надо признать, в этом плане мир боевых искусств обогнал своё время.
Трое пиратов с боевым кличем бросились на меня одновременно.
Слегка сместившись в сторону, я короткими щелчками встречал каждый выпад, ударяя по плоскости их клинков и выбивая оружие из рук.
Стоило пальцам онеметь, а мечам со звоном полететь на палубу, как бандиты ошарашенно открыли рты — и этого мгновения я не упустил.
Короткие пинки под коленки и по задницам — и они один за другим с громким бульканьем отправились за борт.
На самом деле среди речных разбойников не так уж много тех, кто умеет хорошо плавать.
Они всю жизнь проводят на палубе, с чего бы им вообще падать в воду?
Поскидывав всех в реку, я взял смотанный в углу толстый канат и бросил конец в воду.
— Пф-ф-ф! Кха-кха!
Цепляясь за канат, пираты отчаянно хватали ртом воздух, спасая свои шкуры.
Я не спеша подтянул канат, привалив их к самому борту.
Встав на фальшборт, я спокойно упёрся подошвой в мокрую макушку первого же пытавшегося вскарабкаться наверх пирата и прижал его обратно.
— Водичка бодрит, а?
— Пха-а! Пощадите, пощадите, господин!
— Не желаете ли обратиться в веру Священного культа?
— Ч-что за бред ты не… Буль-буль-буль!
— Вижу, вера ваша пока слабовата. Я дам вам время открыть сердце и хорошенько всё обдумать.
Слегка надавив ногой, я снова погрузил его голову под воду.
Полюбовавшись поднимающимися со дна пузырями, я чуть приподнял захлёбывающегося бедолагу и переспросил.
— В-во что угодно уверую! Всё приму! Только пощадите, умоляю!
— Прекрасный выбор.
Я с готовностью вытащил его на палубу. Увидев это, остальные висевшие на канате разбойники наперебой захрипели, клянясь немедленно принять веру.
Вскоре я с глубоким удовлетворением взирал на вымокших до нитки бандитов, которые сидели на палубе и колотились от холода.
— Чего сидим, кого ждём? Братья мои во вере, шевелитесь быстрее, пока руки-ноги не отмёрзли.
— К-куда прикажете доставить, великий герой?..
— Для начала мне нужно в Ичан. Гребите живее.
Пираты безропотно налегли на вёсла.
Правда, судя по тому, как они переглядывались, путь лежал вовсе не в Ичан, а прямиком в их главный разбойничий лагерь.
Не знаю уж, в курсе ли эта мелкая сошка, где именно находится логово, но одно могу сказать точно:
В разбойничьей берлоге будет куда спокойнее, чем в академии.