— Могу я спросить, по какому делу вы пожаловали сюда? — заговорил глава лагеря куда более учтивым тоном.
Впрочем, взгляд его оставался всё таким же прищуренным и настороженным. По лицу читалось сомнение: то ли прямо сейчас выхватить меч, то ли пока повременить.
Лично я предпочитаю, чтобы мне просто говорили приятные вещи, а остальное не столь важно. Редко встретишь человека с чистыми помыслами. Если хотя бы внешне соблюдают приличия — и на том спасибо. В прошлой жизни мне порядком досталось от людской грубости. Даже если сказать человеку в лицо: «Вы дурной человек», он всё равно не поймёт, в чём провинился. Так что если уж речной пират, от которого послушания не дождёшься, хотя бы склонил голову — мне грех жаловаться.
Я сдержанно улыбнулся и ответил:
— Хотел попросить у вас небольшой помощи по пути на Тянь-Шань, брат мой.
— Тогда сушей было бы куда…
— Если даже такая букашка, как ты, помнит меня, сколько же ещё найдётся тех, кто не забыл?
Глава лагеря тут же прикусил язык. Чжан Пальсон долго и пристально смотрел на меня. Во взгляде его сквозило странное чувство. Похоже, он свято верил, будто я обратил время вспять.
По правде говоря, он был не так уж далёк от истины. Пусть время повернул не я, но в прошлое всё-таки вернулся. Иногда чужие заблуждения лучше не развеивать.
— …Это всё ваших рук дело? — тихо спросил глава, и взгляд его стал заметно смирнее.
Вместо ответа я лишь улыбнулся. В таких случаях пускаться в долгие объяснения — себе во вред.
— Но, защитник закона… От вас совершенно не исходит демоническая ци…
— Хочешь сказать, сейчас я слабее тебя?
— …
— Не то чтобы уровень мастерства был не важен… но дело далеко не только в нём.
От таких оценивающих взглядов так и тянет обнажить клинок.
— И я ведь ясно сказал: не демоническая, а священная сила.
Говорят, будто от человека, практикующего демонические искусства, разит демонической ци. Разумеется, эту байку обожают праведные секты. Мол, от культиваторов демонического пути несёт гнилью, во взгляде читается коварство, а рядом с ними и рассудок помрачается.
Строго говоря, это вовсе не демоническая ци вырывается наружу. Просто когда человек не освоил ментальные техники как следует и не впитал учение телом и духом, вся грязь его пороков и отвратительных эмоций начинает сочиться сквозь ци. Желания, страх, ярость, жажда убийства, зависть, похоть, комплекс неполноценности, гордыня… Всё это смешивается с ци и просачивается наружу, вызывая закономерное омерзение.
Я же довёл свои ментальные техники до абсолютного совершенства. Впрочем, не доведи я их до конца — давно был бы мёртв. Не зря эти техники слывут порочными и гибельными: если эмоции перемешаются и начнут бесконтрольно метаться по телу, в даньтяне просто образуется дыра.
Но стоит достичь мастерства — и ни демоническая, ни священная сила не просочатся наружу. Если только ты сам этого не пожелаешь.
И хотя накопленная внутренняя ци рассеялась, тело моё уже не было прежним. Содержимое выплеснулось, но сосуд, вмещавший эту мощь, остался расширенным. Стоит мне раздобыть хороших пилюль и эликсиров — и я быстро верну былую силу. Впрочем, не то чтобы мне чего-то не хватало прямо сейчас. Как бы то ни было.
Чжан Пальсон, то ли почувствовав это, то ли, наоборот, испугавшись неизвестности, долго молчал. Он словно прикидывал варианты и примеривался ко мне.
Глядя на него, я мягко произнёс:
— Глава.
— …Слушаю вас.
— Я не стану, как прежде, настойчиво призывать тебя обратиться в веру нашего культа.
Взгляд Чжан Пальсона едва заметно смягчился.
— В таком случае…
— Пусть мы и неплохо ладили, всё же сейчас я ещё не защитник Священного культа.
— …
— Так что не бойся. Мне хватит одной лодки и пары гребцов.
— До самого Тянь-Шаня? Водным путём туда не добраться…
— Нет, к окрестностям школы Дяньцан. Либо отдай мне свою дочь.
Скажи я «секта Чханъун», он бы и понятия не имел, что это за шайка разбойников на какой-то горе. За пределами Юньнани вообще мало кто слышал о секте Чханъун. Разве что изредка… пара воздыхателей Сохи знала о нас как об омерзительных злодеях, умыкнувших её. Не лучшая слава, конечно.
— …Что?
— Она ведь знает все речные пути Центральных равнин вдоль и поперёк… да и путешествовать со мной ей, помнится, нравилось.
— Но она, в отличие от меня…!
— Шучу. Я отправляюсь прямо сейчас, так что поторопись со сборами.
Борода здоровяка мелко задрожала. Закусив губу, он с трудом выдавил:
— Слушаюсь…
С этими словами я вернулся на причал. Чжан Пальсон боязливо семенил следом. Похоже, испугавшись за дочь, он решил спровадить меня как можно скорее, раз уж лично пошёл провожать.
Перспектива снова плыть в компании вонючих речных разбойников не радовала, однако… Стоит мне ступить на сушу — и не только Соха с Намгун Рин, но и любой встречный, узнав меня, непременно попытается убить. Поэтому сухопутных дорог лучше избегать.
Хотя, если честно, мне даже немного обидно. Разве я сделал что-то настолько ужасное, чтобы на меня так скрежетали зубами? Всего-то сказал бросить поклоняться духам предков, которые ничем не лучше мелкой нечисти, разбить поминальные таблички ради процветания Центральных равнин и забыть о глупых мечтах стать даосами. На словах они упорно не понимали, так что пришлось прийти лично и помочь их предкам поскорее отправиться на небеса. Ну подумаешь, здания и таблички немного подкоптились — не повод же так злиться.
В конце концов, не уверуешь в Священный культ — прямиком в ад отправишься. Чистая правда. Сама Святая дева так говорила.
Я ведь не размахивал красным флагом, не кричал о «бунте ради правого дела», не водил людей на позорные судилища и не крушил культурные ценности. Может, мне стоило напялить красный балахон с надписью «Священный культ — рай, неверие — ад» и расхаживать по округе, чтобы мне поверили? Она принесла людей в жертву и повернула время вспять — значит, знала, о чём говорила.
Как бы то ни было, раз уж она просила не отворачиваться от неё, придётся навестить её лично. Благо лодку я себе раздобыл.
Сейчас Святая дева, должно быть… где-то возле секты Чханъун. В прошлой жизни она пришла ко мне как раз тогда, когда я перебил всех людей из школы Дяньцан и коротал время, вырезая приходивших за моей головой воинов. Поначалу, увидев, как она без меча, тяжело дыша, с трудом карабкается на гору Чханъун, я подумал: что это ещё за блаженная? И помыслить не мог, что она из Демонического культа.
Она велела мне освоить божественное искусство и следовать за ней на Тянь-Шань. Тогда мне было всё равно, но сейчас я думаю, что поступил правильно. Не пойди я за ней, так и сгинул бы где-нибудь, бесконечно бичуя себя и считая никчёмным мусором.
Пока я витал в этих праздных мыслях, лодка уже была готова. Совсем небольшое судёнышко. Видимо, на нём только и делали, что сновали по волнам реки Чанцзян: ни о какой роскоши речи не шло, от досок густо пахло старым деревом. Но меня всё устраивало. Большие корабли всё равно быстрее не плывут.
К тому же выделили гребцов. Целых двоих. На вид — обычные разбойники, но по дыханию и осанке чувствовалось, что оба мастера второго ранга. Превосходно. Пусть бойцы из них посредственные, зато веслами они работают отменно. Не первоклассный мотор, конечно, но вполне добротный. Даже против течения пойдём резво.
Прежде чем ступить на борт, я обернулся к Чжан Пальсону. Лицо у него по-прежнему было кислое.
— Глава.
— Чего тебе?
Перед подчинёнными он снова напустил на себя важный вид, но взгляд оставался смирным, так что я закрыл на это глаза. Не такой уж я бессердечный, чтобы не понять его положения.
— Какое-то время беспокоиться не о чем.
— …Надеюсь на это.
Оба гребца со скованными лицами уставились на меня. Видя, как их глава ходит передо мной на цыпочках, они наверняка гадали, кто я такой. И прекрасно. Спутники, с самого начала знающие своё место, — большая ценность.
Я устроился внутри лодки.
— Глава велел служить вам со всем усердием. Куда прикажете плыть, господин мечник?
— В сторону Юньнани, насколько хватит водного пути. Суши по возможности избегать.
— Слушаемся! — в один голос отозвались гребцы.
Лодка плавно рассекла речную гладь. Огни водного лагеря Чанцзян остались позади. Над водой снова сгустился туман. Глядя на удаляющуюся башню, я ненадолго прикрыл глаза.
◆ ◆ ◆
Мне снится сон.
Ощущения вокруг до предела смазаны, фигура перед глазами расплывается, но голос звучит кристально чисто — сомнений нет, это сон.
Перед глазами цветут гибискусы, а рядом высится обугленный, рухнувший остов сгоревшего дотла склада. Вскоре доносится до боли знакомый голос, полный упрёка:
— Вы говорите, что согнали жителей Чэнду в склад и сожгли заживо лишь за то, что они не приняли веру Священного культа?
— Святая дева. Большинство из них до последнего сопротивлялось, укрывшись за городскими стенами. И… до самого конца они отказывались уверовать в Священный культ. Разве не уготован им был ад?
— Но…!
— Как вы и говорили, я священным пламенем очистил их души, и теперь они все смогут отправиться на небеса. Им бы следовало благодарить меня.
— …На этот раз я закрою глаза на содеянное. Но больше я никогда, слышите, никогда не потерплю подобного, защитник закона.
Я закрываю и снова открываю глаза — пейзаж меняется.
Высокая каменистая гора, на склонах которой кое-где цветёт дикая слива.
— Защитник закона. Вы сказали мне, что подкрепления не будет, но в то же время не позволяете им отступить? И вдобавок лжёте, обещая скорую помощь?
— Почему же лгу? Подкрепление обязательно прибудет, Святая дева.
— После того, как весь отряд Синрён погибнет?
— Разве это не неизбежная жертва ради великой цели? Мы и так потеряли слишком много времени в Чэнду.
— Защитник закона, вы хоть знаете, как зовут Священный культ в Поднебесной?
— Весьма кощунственно — Демоническим культом.
— …И по меньшей мере половина вины за это лежит на вас.
Услышав этот голос, полный затаённой скорби, я крепко зажмурился, а когда открыл глаза… вокруг снова простиралась мирная гладь реки.
Может, на этот раз и правда стоит прожить жизнь так, как она просила?
Водный путь всё-таки лучше суши.
Здесь хотя бы ничего не горит.