Спираль
Средние земли
Остров Хаканто
Портовый город AK1674, или, как называют его местные, Ямура.
Забегаловка на самой вершине горы Земляной Хряк.
На кухне самый обычный парень лет пятнадцати нарезает овощи самых необычных и непонятных мастей с невообразимой скоростью и грацией. И делает он это абсолютно голыми руками, будто на кончиках его пальцев начинаются невидимые ножи. На самой кухне совсем никого, кроме него одного. Закончив с нарезкой овощей, он достаёт копчёную разделанную курицу и нарезает её очень мелко, почти до состояния фарша, а после закидывает вместе с овощами в казан и на небольшом огне еле живой газовой плиты томит всё это со специями. И засекает кухонный таймер в виде зелёной курицы с неестественно длинным гребнем и головой на пять минут.
Пока блюдо готовится, он ненадолго отвлекается на вид из окна кухни на весь город, опирается руками на пустое отверстие под окно и просто смотрит на людей, за их беготнёй и жизнью, за всеми теми действиями, которых он был лишён. Ведь уже много лет он не выходит в город. Он стоит и мечтает о жизни в городе, чтобы у него было больше одной подруги. А потом он вспоминает о своей подруге — девочке по имени Лили — и мечтает о том, чтобы она взяла его за руку и они прошли с ней через весь город. Ещё он мечтает о том, чтобы его тётя Сакура могла всегда спать и отдыхать, а не содержать его, забегаловку и работать в порту по ночам, чтобы можно было и самим что-то есть. Да и счета за газ и электричество никто не отменял.
От всех этих мечт Кацу — так его зовут — будит кухонный таймер. Он едва не забыл про еду. Быстрым движением он хватает казан, открывает крышку и, будто невидимой кухонной лопаткой, подкидывает всё это в воздух и мастерски ловит каждую порцию блюда в отдельную тарелку. А потом каждую тарелку ставит на стол выдачи. Пять порций тушёного поросёнка готово. Его тётя Сакура с подносом подбегает, ставит все тарелки на поднос и убегает к одному из столов, потом к другому столу, и после подбегает к Кацу и говорит:
— Один воздушный пирог.
— Принято, — говорит Кацу и берёт яйца из холодильной камеры, разбивает их, отделяет белки от желтков и, будто венчиком, очень быстро их взбивает — невидимым венчиком, до состояния, будто это облако в чашке. Потом добавляет сахар, взбивает дальше, а под конец — желток и немного нарезанных фруктов, которые у него остались незадолго до этого. Всё это он ставит в печь и ждёт тридцать минут.
За это время к нему подходит тётя, и он спрашивает у неё, много ли ещё народа. Она очень мягко и устало отвечает, что это последние, и показывает на стол, который ждёт пирог. Кацу кивает и решает немного перекусить: замешивает себе салат из всех остатков, которые были, и ест его, смотря в окно, наблюдая за девочкой в голубом платье, с золотыми, будто пшеница, волосами и такими же голубыми, как её платье, глазами. Девочка вышла в поле у подножия горы, чтобы пособирать цветы.
А в это время тётя Сакура заходит на кухню, подходит к Кацу и спрашивает, на что он так пристально смотрит. Кацу лишь что-то быстро промямлил, но тут Сакура замечает, что он смотрел на девочку:
— Что, на дочь портного засмотрелся? Как её, Лили, кажется? Она последнее время перестала заходить. Вы раньше с ней часто убегали в лес. Что произошло?
— Я ей рассказал о своих способностях.
— СТОП! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ? — прокричала тётя Сакура.
— А что такого? Мы давно дружим, я и подумал...
— Мало что ты подумал! Нельзя ни при каких обстоятельствах, чтобы об этом кто-то знал. Ты думаешь, ты просто так не выходишь в город? Если тебе решат проверить — всё, тебя заберут. А если пойдёт слух, что ты дример, то военная охрана явится сюда, и не меня, не тебя здесь не останется. Ты это понимаешь вообще?
— Прости...
— О, дорогой мой, обычным «прости» ты не отделаешься. Теперь нам придётся переезжать.
— Стой, а ресторан?
— Забудь ресторан. Сегодня же собираем вещи.
— Да сомневаюсь, что Лили может хоть кому-то рассказать. Может, не стоит так горячиться?
— Это не обсуждается. Твоя безопасность превыше всего.
— Моя безопасность, моя безопасность... заладила! Да что такого может со мной произойти?
— Я понимаю, конечно, что при тебе ни одного дримера не находили, но зрелище это не из приятных. Ни об одном дримере нет никакой информации — они просто исчезают, понимаешь?
— Что, совсем бесследно?
— Ох, если бы бесследно! Военная охрана может перерыть весь остров, а потом и сжечь, лишь бы найти дримера.
Кацу, почти падая, опирается на стенку, прокручивая в голове, что может произойти, пока тётя Сакура рассказывает ему о всех невзгодах, которые их вполне вероятно настигнут. И вдруг Кацу вспоминает о пироге, о котором он уже забыл. Но, на радость Кацу, пирог не сгорел, а оказался вполне готовым. Он достаёт его и просит тётю отнести его посетителям. А сам всё убирает и понимает, что он больше не увидит этих мест: этого небольшого городка, этих столов, этой кухни, леса, реки и остального, что он любил и мог назвать своим домом.
Совсем опустошённый, он начинает собирать вещи, стараясь брать всё самое необходимое. Он заходит на кухню и смотрит на тот самый таймер в виде курицы, берёт его и кладёт в карман. Лезет за холодильник, под половицы, за своей заначкой и достаёт всего лишь небольшой мешочек с десятком другим медяков. Думая об этом месте, он ложится спать.
Просыпается он среди ночи от крика тёти:
— Кацу, срочно вставай!
— Что? Так рано? Мы же собирались уезжать рано утром, а ещё ночь...
— Мы опоздали, они идут!
«Что? Нет, нет, нет, только не это...» — всё это проносится у Кацу в голове. Он спускается на первый этаж, как вдруг в двери вламываются будто рыцари из рассказов — в доспехах, в шипах и кривых, будто сделанных из множества углов. Как только он замечает их, мигом забегает на кухню и прячется там в самом укромном углу.
В это время его тётя Сакура заканчивает проливать дом маслом и через чёрный вход на кухне заходит, чтобы узнать, где Кацу. И тут солдаты замечают Сакуру. Пригнувшись и очень мерзко улыбнувшись, они подходят к тёте Сакуре, скручивают её, разрывают на ней одежду и начинают её насиловать, перед этим поставив одну из своих масляных ламп на стол поблизости.
Пока это всё происходит, Кацу сидит и пытается не смотреть на это из-за угла за холодильником. Закончив издеваться над Сакурой, они ломают ей колени и выходят, идут в сторону второго этажа. Как только они вышли, Кацу бежит помочь тёте Сакуре. Он поднимает её, но пока пытается её поднять, случайно ранит и разбивает масляную лампу, из-за которой взрывается газовый баллон, ранее открытый Сакурой, и дом взлетает на воздух.
Кацу очнулся на улице один и совсем обгоревший. У него сгорела одежда по самые колени и локти, а его кисти полностью покрыты ожогами. Через адскую боль он начинает искать тётю, но находит лишь её обугленный труп. Увидев его, он падает на колени и начинает громко рыдать.
На звуки взрыва пришли ещё трое солдат, которые бросаются на Кацу, но тот в последний момент разрезает голеностоп одному, чуть ли не отрубая ему стопу. Потом, пока один солдат падает и кричит от боли, он разрезает живот другому солдату вдоль таза, поднимается с колен и отрезает голову с плеч последнему из солдат.
Он бежит в город и ищет мастерскую портного. Он носится по горящим улицам, ища Лили. Он видит её всю в слезах на земле в переулке. Он подбегает к ней и спрашивает:
— Что произошло?
Но в ответ получает лишь пустое молчание. Кацу поднимает Лили и ведёт её по улицам, держа под руку, в сторону порта, где у тёти была спрятана лодка на крайний случай.
Кацу и Лили идут очень медленно меж горящих домов, Лили едва передвигает ноги. Как тут она замечает солдат, хватает Кацу за руку настолько крепко, как только может, и бежит навстречу им, крича:
— Вот он, дример! Заберите его! Заберите это отродье! Только больше не трогайте меня!
Сразу после этих слов Кацу становится на месте, не давая Лили себя тащить.
— Ах ты грязная сука! — и отрубает Лили руку, которой она его держит, по самый локоть, и толкает её. Сначала Лили кричит, а когда Кацу её толкает, она пролетает пару метров и напарывается на горящую арматуру, торчащую из одного из домов. Арматура входит в её голову и как по маслу пронизывает её голову по диагонали.
Солдат подбегает к Кацу, и во время этого у него начинает светиться его меч. Он хватает Кацу за руку, сковывает цепями его руки и дальше тащит его за цепь. Кацу пытается развернуться лицом к солдату — он делает это, едва не ломая себе руки, а после отталкивается от земли и протыкает спину солдату. Пока Кацу поднимается, умирающий солдат рубящим ударом поражает Кацу в спину. Тот падает на землю, истекая кровью.
Пока его не замечает солдат в белых доспехах, поливает Кацу какой-то зелёной жидкостью, так что его рана на спине затягивается, а кровь перестаёт идти. Руки тоже перестают болеть, но, увы, шрамы от ожогов на них остались. И Кацу отключился от боли во время этого процесса.
Очнувшись, он полностью закован в какой-то тёмной коробке, движущейся в непонятном направлении. Приехав и остановившись, он слышит разговоры на плохо знакомом ему языке. После к нему заходят, отковывают его от стены и говорят непонятные фразы:
— Ар донад ар...
— Я вас не понимаю.
— Донад донад...
— Что вам от меня нужно?
После подходит другой мужчина и говорит:
— Они хотят, чтобы ты выходил, и побыстрее. — Сам мужчина тоже закован, как и Кацу.
Кацу выходит и идёт в сторону непонятного ему здания, такого, которого Кацу никогда до этого не видел. Его заталкивают в двери, и как только его пропихивают через порог, он оказывается в белой комнате, абсолютно без всего. А цепи с его рук заменились на обычные браслеты.
В недоумении Кацу сидит на полу пару часов, пока стена перед ним не раздвигается и не появляется дверь, которая распахивается, и из двери выходит непонятная тёмная фигура.
***
Привет от редактора проекта! 👋
Большое спасибо, что открыли наше ранобэ! «Мечтающий континент» — это оригинальная история, и мы с автором очень хотим сделать её качественной и захватывающей.
Нам безумно важна ваша обратная связь! Поделитесь в комментариях: как вам завязка? Что думаете о предательстве Лили? Как вам система магии Кацу? Будем рады любому аргументированному мнению, критике и, конечно же, вашим оценкам. Постараемся радовать вас главами регулярно! ✨