Глава 1:
Небо над Сектой Пылающего Горнила никогда не было голубым. Его застилал вечный, удушливый смог. Тысячи кузнечных горнов изрыгали в атмосферу черный дым, который оседал на острых скалах Поднебесной серым саваном. В этом мире сила определяла всё. Тот, кто владел духовной энергией, возносился к небесам. Тот, у кого её не было, втаптывался в грязь.
Фэн Линь принадлежал к последним. Ему исполнилось восемнадцать лет, но он всё еще находился на Низком этапе Царства Звезды — самой первой, ничтожной ступени культивации. Его духовные каналы были узки, словно высохшие ручьи, а крохи энергии едва позволяли поддерживать жизнь в истощенном теле. Для могущественных практиков секты он был не более чем говорящим инструментом. Расходным материалом. Навозной мухой, чья жизнь стоила меньше, чем кусок низкосортной железной руды.
Каждое утро Фэн Линя начиналось до рассвета и заканчивалось глубокой ночью. Его рабочим местом был огромный задний двор Главной Кузницы. Сюда доставляли тонны угля, здесь кололи дрова из железного дуба, сюда же сливали нечистоты. Работа слуги была изнурительной. Кожа Фэн Линя давно покрылась слоем въевшейся копоти, ладони превратились в сплошные мозоли, а спина ныла от постоянного ношения тяжестей.
— Шевелись, мусор! Если к полудню уголь не будет рассортирован, я скормлю тебя огненным псам! — грохотал голос надсмотрщика.
Фэн Линь не отвечал. Он лишь сильнее сжимал в руках старую, полусгнившую бамбуковую метлу, выметая шлак из-под ног высокородных учеников. Молчание и покорность были его единственным щитом.
------------------------------
Полдень принес с собой удушающую жару. Горны работали на пределе возможностей. Земля под ногами Фэн Линя буквально дышала зноем. Именно в этот момент на задний двор размашистой походкой вышел Чжоу — старший ученик внешней школы Секты Пылающего Горнила.
На Чжоу были роскошные алые одежды из огнеупорного шелка, расшитые золотыми нитями. На его поясе покачивался дорогой жетон, подтверждающий его высокий статус. Чжоу находился на Пике Царства Звезды и вот-вот должен был пробиться в Царство Земной Оси. Среди слуг он славился своей необузданной жестокостью и скверным характером.
Фэн Линь в это время как раз очищал дорожку перед главным входом в кузницу. Пытаясь убрать особо крупный кусок запекшегося шлака, он сильнее нажал на метлу. Хрупкий, иссушенный жаром бамбук не выдержал. Раздался громкий треск. Древко метлы переломилось пополам.
Звук этого треска заставил Чжоу остановиться. Старший ученик медленно повернул голову. Его глаза, налитые высокомерием и злобой, уставились на сломанный инструмент в руках Фэн Линя. На заднем дворе мгновенно воцарилась гробовая тишина. Десятки других слуг замерли, боясь даже вздохнуть. Каждый из них знал, что сейчас произойдет.
— Ты… ничтожество, — процедил Чжоу, его голос был тихим, но от него веяло смертельным холодом. — Ты посмел испортить имущество секты? Эта метла стоила медную монету. Твоя жалкая жизнь не стоит и половины этой суммы.
— Простите, старший брат Чжоу… — Фэн Линь попытался опустить голову и упасть на колени, чтобы умилостивить палача. Но он не успел.
Чжоу сделал резкий шаг вперед. Его нога, окутанная едва заметным багровым сиянием духовной энергии, врезалась прямо в грудь Фэн Линя. Удар был страшной силы. Кости грудной клетки хрустнули. Фэн Линь отлетел на несколько метров назад, тяжело рухнув на раскаленные камни двора.
Воздух с хрипом вырвался из его легких. В глазах потемнело. Но Чжоу этого было мало. Избиение ничтожного слуги перед толпой других рабов тешило его раздутое эго.
— Вставай, собака! — Чжоу подошел ближе и нанес сокрушительный удар ногой сверху вниз, целясь в ребра Фэн Линя.
Новый хруст. Фэн Линь скорчился на земле, инстинктивно пытаясь закрыть голову руками. Старший ученик методично, с явным наслаждением, продолжал избивать его ногами. Сапоги Чжоу, подбитые железом, раз за разом обрушивались на тело юноши: на спину, почкам, плечам, лицу.
— Смотрите на него! — Чжоу повернулся к замершим в ужасе слугам, продолжая наносить удары. — Вот что бывает с каждым, кто ленится и портит вещи! Вы здесь никто! Вы просто скот!
Один из ударов пришелся Фэн Линю прямо в челюсть. Рот мгновенно наполнился солоноватой, горячей жидкостью. Густая, темная кровь хлынула из разбитых губ, пачкая серую пыль под головой. Фэн Линь чувствовал, как сознание ускользает от него. Боль была невыносимой, она выжигала нервы, кричала в каждой клетке тела.
«Убей… Я хочу убить его…» — дикий, животный крик зародился в глубине души Фэн Линя. Но разум, закаленный годами унижений, подавил этот порыв. Если он покажет хоть каплю сопротивления, Чжоу убьет его прямо здесь, и никто даже не спросит имени покойника.
Фэн Линь заставил себя сжать зубы. Он не закричал. Не издал ни единого стона. Он молча сглотнул кровь, смешанную с грязью и собственной желчью. Капли пота и слез жгли разбитые глаза, но сквозь эту пелену он пристально, неотрывно смотрел на лицо Чжоу. Каждую морщинку, каждую высокомерную ухмылку, форму его носа и разрез глаз — Фэн Линь выжигал этот образ в своей памяти.
«Первая обида», — мысленно произнес Фэн Линь, забивая этот гвоздь глубоко в свое сердце. — «Чжоу. Я запомнил. Если я выживу… если небо даст мне шанс… ты захлебнешься собственной кровью».
Наконец, Чжоу устал. Он брезгливо вытер подошву сапога о чистый лоскут ткани, который бросил ему один из прислужников, и плюнул на распростертое тело Фэн Линя.
— Оставьте его здесь. Если подохнет к вечеру — выбросьте в каньон к диким зверям. Если выживет — пусть отрабатывает, — бросил Чжоу и, не оборачиваясь, ушел.
Ни один из слуг не подошел к Фэн Линю. Страх перед гневом старшего ученика был сильнее сострадания. Фэн Линь лежал на животе, тяжело и прерывисто дыша. Каждое движение отзывалось вспышкой адской боли. Прошел час, прежде чем он смог хотя бы перевернуться на бок. С трудом, цепляясь ногтями за щели между камнями, он пополз в сторону тени. Его никто не ждал. Ему никто не собирался помогать.
------------------------------
Наступила ночь. Смог над Сектой Пылающего Горнила окрасился в зловещие багровые тона от отсветов подземного пламени кузниц. Фэн Линь лежал в углу сарая, его тело горело так, словно его самого бросили в плавильную печь. Раны опухли, синяки посинели и налились кровью, а сломанные ребра отзывались острой болью при каждом вдохе.
Он надеялся, что ночь принесет хотя бы короткое забытье, но дверь сарая с грохотом распахнулась. На пороге стоял надсмотрщик кузницы, держа в руках тяжелую плеть.
— Вставай, кусок дерьма! — крикнул он, заметив Фэн Линя. — Хватит изображать из себя умирающего. Мастера закончили дневную ковку. На Свалке Пепла скопилось слишком много хлама. Живо иди и разгребай её. К утру всё должно быть рассортировано, иначе завтра ты вообще не получишь еды.
Фэн Линь стиснул зубы так крепко, что послышался скрежет. Внутри него бушевал пожар ярости, но внешне он оставался всё тем же покорным слугой.
— Да, надсмотрщик… Сейчас пойду, — хрипло выдавил он.
Каждый шаг до Свалки Пепла был настоящей пыткой. Ноги подкашивались, голова кружилась от потери крови и голода. Свалка Пепла находилась на самом краю территории кузнечного комплекса, у обрыва глубокого ущелья. Это было мрачное, проклятое место. Сюда веками сбрасывали отходы производства: тонны остывшего угля, обломки тиглей, шлак и, главное, дефектные, испорченные или заржавевшие артефакты, которые не подлежали переплавке из-за скверного качества металла или проклятых примесей.
Воздух здесь был пропитан ядовитыми испарениями. Нормальный человек не продержался бы тут и часа, но слуг вроде Фэн Линя никто не жалел.
Юноша взял тяжелую железную лопату и принялся за работу. Ему нужно было перекапывать горы черного пепла, отделяя крупные куски металла от мелкой пыли. Боль в теле со временем притупилась, превратившись в сплошную, пульсирующую волну страдания. Руки двигались механически. Раз за разом, слой за слоем.
Было далеко за полночь, когда лопата Фэн Линя наткнулась на что-то твердое с глухим, металлическим звоном. Это был не обычный кусок шлака.
Фэн Линь наклонился, преодолевая сопротивление сломанных ребер, и разгреб пальцами серую пыль. Среди ржавого хлама и обгоревших костей каких-то духовных зверей лежало кольцо.
Оно выглядело совершенно невзрачным. На первый взгляд — обычное железное или бронзовое колечко, какими пользуются смертные бедняки. Однако Фэн Линь заметил, что оно было покрыто плотным, необычным слоем вековой патины и темной, несмываемой копоти. Но самое странное было в другом: когда Фэн Линь прикоснулся к нему, его раны на мгновение перестали гореть. По пальцам разлился едва ощутимый, древний холод.
Фэн Линь замер. В кузнице секты его учили базовым вещам: качественные артефакты всегда сохраняют остатки духовной энергии, даже будучи сломанными. Это же кольцо казалось абсолютно мертвым для любого практика. На нем не было ни узоров, ни драгоценных камней. Но интуиция, обостренная до предела близостью к смерти, закричала: «Возьми его!»
Фэн Линь воровато огляделся по сторонам. Надсмотрщик спал в своей каморке далеко отсюда. Другие слуги были слишком истощены, чтобы следить за кем-то.
Юноша быстрым, отточенным движением поднял кольцо. Очистив его от крупной грязи краем своих лохмотьев, он сунул находку в глубокий потайной карман своих грязных штанов. Сердце в его груди забилось как сумасшедшее. Это было воровство имущества секты, за это полагалась смертная казнь через сожжение. Но Фэн Линю уже было плевать. Его жизнь и так висела на волоске.
До самого рассвета он продолжал махать лопатой, из последних сил выполняя норму. Когда первые лучи багрового солнца пробились сквозь вечный смог, работа была окончена. Надсмотрщик, пришедший с проверкой, лишь брезгливо кивнул и махнул рукой, отпуская его.
Едва переставляя ноги, Фэн Линь доковылял до своей каморки — крошечного, полуподвального помещения под кузницей, где пахло сыростью и плесенью. Там стояла лишь ветхая деревянная циновка и стоял кувшин с гнилой водой.
Он запер хлипкую дверь на засов, обессиленно рухнул на соломенный матрас и запустил дрожащую руку в карман. Извлекши кольцо, Фэн Линь поднес его к глазам. В полумраке каморки вековая патина на металле казалась почти черной.
Юноша еще не знал, что эта маленькая, невзрачная вещь навсегда изменит его судьбу и заставит всю Поднебесную содрогнуться от его имени. Он просто держал кольцо в руке, чувствуя, как его сознание окончательно угасает от истощения, и провалился в тяжелый, полный боли сон.