Глава 12: Огненное клеймо и предел плоти
Багровое зарево пожара, пожирающего остатки лачуги Фэн Линя, отбрасывало длинные, изломанные тени на гранитные уступы Обители Скорби. Ветер с ущелья усилился, он свистел между острыми скалами, поднимая в воздух серую пепельную пыль и закручивая её в зловещие вихри. Фэн Линь стоял на самом краю бездонной пропасти. Его левая пятка частично свисала над пустотой, откуда поднимались ядовитые, гнилостные испарения нижних разломов. Каждое мгновение, каждый удар сердца давались юноше через колоссальное, мучительное усилие.
Сквозь прорехи в пропитанных гарью лохмотьях было видно, как глубокое рассечение на его груди непрерывно сочится темной, густой кровью. Дыхание Фэн Линя было рваным, свистящим. Избиение, устроенное Чжоу на кузнечном дворе, ночная работа на Свалке Пепла и последовавшая за этим яростная схватка с целым отрядом внешних учеников истощили его физический сосуд. Даже с учетом того, что древнее кольцо за ночь перестроило и укрепило структуру его меридианов, сама человеческая плоть не была вечной. Она рвалась, горела и требовала уплаты страшной цены за право использовать боевые техники высшего порядка.
Прямо перед ним, перекрывая единственный путь к спасению по узкой каменистой тропе, застыли последние выжившие враги. Старший ученик Чжоу выступал центром этого зловещего построения. Вокруг его тела, подобно разгневанным змеям, вились плотные потоки тяжелой, вязкой энергии огня Секты Пылающего Горнила. Воздух вокруг него дрожал от нарастающего жара. По бокам от него, выставив вперед сияющие клинки, стояли двое оставшихся учеников Высокого этапа Царства Звезды. Их лица, очищенные от дорожной пыли, застыли в гримасах дикой смеси страха и кровожадной решимости. Они только что видели, как грязный раб без звука оборвал жизни шести их товарищей. Высокомерие внешней школы испарилось, уступив место лютой, животной потребности уничтожить угрозу здесь и сейчас. Чуть позади них, трусливо вжавшись в расщелину скалы, замер хитрый слуга Пэн, чьи глаза лихорадочно блестели от предвкушения скорой и жестокой расправы.
— Ты зашел слишком далеко, мусор, — процедил Чжоу, и его голос, подкрепленный духовным давлением, заставил мелкие камни под ногами Фэн Линя мелко задрожать. — Ты убил учеников секты. За это твою душу будут веками переплавлять в подземных горнах. Но до этого я лично вырву твои меридианы и заставлю тебя сожрать собственное сердце.
Фэн Линь не ответил. Он пафосно выпрямил спину, несмотря на то что этот жест отозвался вспышкой дикой, режущей боли в разорванных мышцах боков. Кровь продолжала капать на серый гранит, с тихим шипением впитываясь в пористый камень. Юноша медленно, круговым движением перенаправил остатки своей уплотненной духовной энергии по внутренним каналам ног, проверяя готовность точек на стопах. Меридианы отозвались глухим, предупреждающим трепетом. Они были перенапряжены. Интуиция — то самое таинственное внутреннее чутье, о котором говорила Бессмертная Императрица — безжалостно подсказывала ему: еще два-три полноценных рывка техники «Шаг без тени», и его каналы просто начнут рваться изнутри, превращая его в калеку. Ему нужно было действовать с хирургической точностью. Каждое движение должно было стать фатальным для врага, иначе эта ночь действительно станет для него последней.
«Малец, не смей застаиваться на месте! — леденящий, кристально чистый голос Императрицы ворвался в его угасающее сознание, мгновенно проясняя туман в голове. — Тот, что посредине, Чжоу, накапливает силу для масштабной площадной атаки. Если он выпустит свое пламя на этой узкой тропе, тебе некуда будет уклониться. Уничтожь его поддержку. Двое по бокам — это твои цели. Используй их страх как оружие».
Фэн Линь мысленно зафиксировал приказ мастера. Он сделал короткий, прерывистый вдох, собирая всю свою волю в один ледяной кулак. На его бледном, испачканном сажей лице появилась едва заметная, пафосная ухмылка.
— Нападайте, — хрипло, но с абсолютным презрением выдавил он сквозь сжатые зубы.
Это короткое слово стало детонатором.
— Убейте его! — взревел Чжоу, взмахивая своим элитным мечом, который мгновенно покрылся ревущим багровым пламенем.
Двое учеников Высокого этапа Царства Звезды одновременно сорвались со своих мест. Их координация была идеальной — годы совместных тренировок во внешней школе дали о себе знать. Левый нападающий сделал резкий выпад, целясь Фэн Линю прямо в раненую грудь, чтобы пробить легкое, в то время как правый совершил низкий косой подрез, стремясь начисто перерубить юноше сухожилия на ногах и лишить его возможности двигаться. Клинки двигались со свистом, оставляя в ночной темноте Обители Скорби яркие багровые дуги от раскаленной энергии.
Фэн Линь ждал этого мгновения. Он не стал задействовать «Шаг без тени» сразу. Он позволил остриям вражеских мечей приблизиться на расстояние нескольких вершков к своей плоти. В тот самый миг, когда холод стали уже готов был коснуться его кожи, юноша резко выдохнул и активировал меридианы ног на предельной частоте.
Шух…
Его силуэт смазался, превратившись в едва заметное серое марево. «Шаг без тени» увлек его тело в сторону скалы. Левый клинок прошил пустоту, лишь слегка чикнув по лоскутам его и без того разорванной рубахи, а правый меч с оглушительным звоном высек сноп искр из твердого гранита тропы.
Фэн Линь возник точно за правым плечом левого нападающего. Время для него словно замедлило свой ход под воздействием крупиц ментальной силы кольца. Юноша видел расширенные от ужаса зрачки ученика, который понял, что снова промахнулся. Фэн Линь действовал безжалостно. Извернувшись всем телом, преодолевая дикое сопротивление разорванных мышц бока, он наотмашь нанес удар локтем правой руки прямо в висок противника. Очищенные меридианы выдали короткий, но невероятно плотный импульс уплотненной силы.
БАМС!
Удар снес ученика с траектории. Кости его черепа треснули, из ушей и носа мгновенно хлынула темная кровь. Тело несчастного, потеряв всякий контроль, по инерции полетело вперед и боком сорвалось с узкой тропы прямо в бездонную пропасть. Его предсмертный крик утонул в свисте ветра ущелья. Седьмой враг был уничтожен.
Однако плата за этот успех оказалась непомерно высокой. В момент нанесения удара Фэн Линь почувствовал, как в его правом боку что-то с треском лопнуло. Глубокое рассечение на груди раскрылось еще сильнее, и новая волна горячей крови толчком хлынула наружу, окрашивая его пальцы. Голова юноши резко кружилась, перед глазами на мгновение поплыли густые черные пятна. Он пошатнулся, едва удерживая равновесие на скользком от собственной крови граните.
Второй ученик Высокого этапа, оставшийся в живых, увидев гибель своего напарника, окончательно потерял рассудок от страха и ярости. Вместо того чтобы отступить к Чжоу, он дико закричал и нанес безумный, хаотичный удар мечом сверху вниз, вкладывая в него всю оставшуюся духовную энергию своего очага. Клинок сиял яростным багровым светом, обещая разрубить героя напополам.
Фэн Линь попытался снова задействовать «Шаг без тени», но его меридианы ног отозвались такой резкой, парализующей болью, что рывок получился смазанным и коротким. Тело просто отказалось подчиняться изможденному разуму.
ВУШ!
Раскаленное стальное лезвие под углом обрушилось на левое плечо Фэн Линя. Острое оружие с легкостью пробило защитный слой его истощенной энергии, глубоко вонзаясь в плоть и разрезая мышцы почти до самой кости. Жар огненной силы Чжоу, заложенный в этот клинок, мгновенно выжег края раны, причиняя юноше адские, невыносимые мучения.
— Кхха-а-а-а!.. — дикий, хриплый возглас боли сорвался с губ Фэн Линя.
Сила удара швырнула его на колени. Земля под ним окрасилась багряным. Ученик Высокого этапа торжествующе оскалился, пытаясь выдернуть меч из его плеча, чтобы нанести финальный, смертельный укол в горло. Смерть подошла к Фэн Линю на расстояние одного короткого вздоха. Он был прижат к земле, тяжело ранен в плечо и грудь, его меридианы стонали от перегрузки, а плоть была истерзана. Противостояние с карательным отрядом Чжоу вступало в свою самую затяжную, кровавую и опасную фазу, где каждый следующий вздох нужно было вырывать у судьбы сквозь ментальный ад. Но ледяной взгляд Фэн Линя, устремленный снизу вверх на своего палача, по-прежнему оставался пафосным и полным несгибаемой, первобытной ярости дикого зверя.