Глава 17:
Ядовитый, удушливый желтый пар клубился на самом дне глубокого серного оврага, скрывая от внешнего мира Обители Скорби двух бьющихся не на жизнь, а на смерть врагов. Видимость в этом проклятом месте сузилась до жалких трех шагов. Каменистое дно разлома было усыпано острыми гранитной валунами, сплошь покрытыми ярко-желтым налетом раскаленной серы. Воздух казался жидким огнем; едкие испарения обжигали дыхательные пути при каждом судорожном вздохе.
Фэн Линь тяжело, прерывисто хрипел, его грудная клетка ходила ходуном. Из глубокого, раскрывшегося при падении со склона рассечения на груди толчками изливалась густая багровая кровь. Левое плечо, и без того глубоко рассеченное сталью еще до падения в овраг, превратилось в сплошную массу из рваного мяса и запекшейся копоти. Физический сосуд юноши был истерзан настолько, что любое движение левой стороной тела отзывалось парализующей, дикой вспышкой мучений. Меридианы стонали под натиском хаотичной лесной энергии, а колоссальная потеря крови стремительно приближала его к границе полного обморока. Он еле держался на ногах в этом сером тумане, но его ледяной серый огонек в зрачках продолжал пафосно гореть, отказываясь угасать перед лицом неминуемой гибели.
Пэн стоял напротив него, широко расставив ноги на скользких от серного налета камнях. Хитрый слуга Среднего этапа Царства Звезды потерял свой палаш во время хаотичного падения, его одежда превратилась в грязные лохмотья, а лицо было изуродовано новыми ссадинами, из которых сочилась сукровица. Но в отличие от Фэн Линя, его внутренний круг силы оставался монолитным и прочным. Плотная, примитивная духовная энергия огня, сконцентрированная внутри его мышц и костей, давала ему колоссальное физическое преимущество в массе и чистой выносливости. Его тело было прочным как чугун, и он прекрасно понимал, что раненому герою больше нечем защищаться.
— Ты ничтожество, Фэн Линь! — безумно взревел Пэн, и его хриплый голос эхом отразился от каменных стен оврага. — Посмотри на себя! Ты едва дышишь, твоё мясо рвется от каждого шага! Твое грязное кольцо не спасет тебя от моих голых рук! Ты — рабский мусор, и сейчас я лично раздавлю твои кости!
Пэн резко подался вперед, используя всю свою огромную физическую массу и прочный круг силы. Он не стал наносить прямолинейные удары кулаками, которые Фэн Линь мог бы с легкостью подрезать или пропустить мимо себя. Вместо этого хитрый слуга пошел на жесткий, борцовский захват. Его массивные руки, покрытые слоем защитной багровой энергии Среднего этапа, молниеносно вылетели вперед сквозь пелену желтого пара.
Фэн Линь попытался разорвать дистанцию, но раненое правое бедро и скользкие камни подвели его. Нога поехала в сторону, лишая его маневренности.
ХВАТЬ!
Массивные, жесткие пальцы Пэна мертвой, железной хваткой вцепились точно в разорванное, кровоточащее левое плечо Фэн Линя. Хитрый слуга намеренно целился в самую слабую, истерзанную зону героя. Пэн хищно оскалился, обнажая окровавленные десны без выбитых днем зубов, и с диким, животным рыком резко крутанул свои кисти, вкладывая весь вес своего грузного тела в этот захват. Он стремился с хрустом вывернуть сустав и полностью сломать плечевую кость юноши, чтобы навсегда лишить его возможности сопротивляться.
ХРУСТЬ-ХРУСТЬ…
Зловещий, отчетливый звук ломающихся и трескающихся костных тканей сухо раскатился под кронами черных деревьев на дне оврага. Плечевая кость Фэн Линя жалобно затрещала под колоссальным давлением чугунных пальцев Пэна. Рваная рана раскрылась до самого основания, и новая, густая багровая волна горячей крови фонтаном брызнула прямо в лицо хитрому слуге, окрашивая его грязную кожу в зловещий цвет.
— КХА-А-А-А-А-АХ!.. — дикий, разрывающий легкие крик невыносимых мучений сорвался с губ Фэн Линя.
Боль была настолько страшной, острой и всеобъемлющей, что сознание юноши на секунду полностью погрузилось в абсолютную черную тьму. Ему показалось, что его левую руку заживо переплавляют в раскаленном кузнечном горне секты. Глаза Фэн Линя закатились, изо рта хлынула густая пенистая кровь, а колени подогнулись, увлекая его к земле. Раны усугубились до критического предела. Драка против этого выносливого, прочного врага голыми руками давалась ему невероятно тяжело. Каждую секунду этого изнурительного, затяжного противостояния, которое согласно зафиксированному плану должно было продлиться строго до двадцатой главы, он буквально вырывал у смерти через ментальный ад. Физический сосуд героя разваливался на части, плоть рвалась, а меридианы были близки к полному выгоранию.
— Ха-ха-ха! Ломайся, мусор! Сдыхай в этой грязи! — торжествующе и безумно завопил Пэн, продолжая со всей дури давить на сломанное плечо героя и прижимая его к ядовитым желтым камням. — Ты ничтожество! Слышишь меня?! Ничтожество! Твоя гордость смыта твоей же кровью!
Смерть подошла к Фэн Линю на расстояние одного короткого, финального удара сердца. Пэн уже заносил свободную правую руку, сжатую в тяжелый кулак, чтобы одним сокрушительным ударом сверху вниз окончательно размозжить юноше череп.
Но в самый критический момент, когда жизнь героя висела на тончайшей, невидимой нити, в глубине его угасающего разума резко отозвался леденящий, кристально чистый голос запечатанной Бессмертной Императрицы:
«Малец! Не смей засыпать! Твоё тело — лишь оболочка, но твоя воля — это истинное оружие! Зафиксируй эту боль! Преврати этот ад в чистую, концентрированную ярость! Твои меридианы очищены моей силой, они способны выдержать больше, чем этот смертный мусор! Используй его близость! Направь всю уплотненную энергию кольца в один единственный выпад свободной руки! Пробей его круг силы изнутри!»
Слова мастера подействовали как мощный удар молнии. Ментальная пелена слабости мгновенно рассеялась. Интуиция Фэн Линя — его внутреннее чутье практикующего — сработала безупречно. Вместо того чтобы пытаться ослабить железную хватку Пэна на своем сломанном плече или кричать от боли, юноша жестко, пафосно и хищно оскалился сквозь потоки крови, заливающие его бледное лицо.
Он зафиксировал эту новую, самую страшную обиду и боль глубоко в своем сердце. Истинный Закон Переплавки Звездного Духа заставил его истерзанную внутреннюю структуру работать в режиме бешеной, предсмертной перегрузки. Вся та плотная, уплотненная духовная энергия, которую древнее кольцо даровало ему за ночь, в один миг была отозвана из всех остальных частей тела и бурлящим, раскаленным потоком устремилась по меридианам его свободной правой руки.
Его правая ладонь мгновенно налилась тяжелой, призрачной серой силой. Пальцы сошлись вместе, формируя жесткое, острое как бритва «копье» из плоти и концентрированной энергии.
Фэн Линь, продолжая пафосно и ледяным взором смотреть прямо в торжествующие глаза склонившегося над ним Пэна, резко, со звуком вырывающегося из груди хрипа, выбросил правую руку вперед. Это было молниеносное, хирургически точное движение, совершенное на абсолютном пределе человеческих возможностей.
ПУКШ!
Острые пальцы Фэн Линя, подкрепленные всей мощью Истинного Закона и уплотненной энергией кольца, с диким мясистым звуком пробили прочный круг силы Среднего этапа на груди Пэна. Чугунная закалка мышц хитрого слуги не смогла сдержать этот концентрированный точечный выпад древнего уровня. Рука героя с легкостью разорвала грязную ткань халата, пробила кожу, мышцы и глубоко вонзилась прямо между ребер противника, входя внутрь его грудной клетки почти по самый локоть.
— Кха-а-а?!.. — торжествующий вопль Пэна мгновенно захлебнулся, превратившись в испуганный, булькающий хрип.
Глаза хитрого слуги дико округлились и едва не вылезли из орбит от неописуемого ужаса и внезапной вспышки боли. Его железная хватка на сломанном левом плече Фэн Линя мгновенно ослабла, а пальцы судорожно задрожали. Из его открытого рта густым потоком хлынула темная, горячая кровь, заливая грудь героя. Пэн почувствовал, как чужеродная, леденящая серая энергия Фэн Линя ворвалась внутрь его тела и начала стремительно разрушать его собственный меридианный очаг изнутри.
Фэн Линь, продолжая сидеть на одном колене на ядовитых серных камнях, медленно поднял голову. Из-под слоя копоти и свежей крови на его бледном лице горела пафосная, ледяная и полная первобытной ярости ухмылка зверя, который вырвал свою победу из пасти самой смерти. Он прочно удерживал свою окровавленную правую руку внутри грудной клетки врага, чувствуя судорожные удары его раненого сердца.