Глава 18:
Густой, желтоватый туман на дне серного оврага, казалось, окончательно отрезал это проклятое место от остального мира Обители Скорби. Горячие, удушливые испарения с тихим, зловещим шипением пробивались сквозь трещины раскаленных желтых камней. Воздух был настолько плотным и едким, что каждая крупица серного пара обжигала гортань Фэн Линя, словно жидкий металл. Вокруг бьющихся тел не было ни души — лишь глухие стоны земли и далекий, едва различимый гул Главной Кузницы Секты Пылающего Горнила напоминали о том, что где-то там, наверху, продолжается привычная жизнь рабского гетто.
Фэн Линь сидел на одном колене, погрузив свои пальцы и правую руку почти по самый локоть глубоко между ребер хитрого слуги Пэна. Его физический сосуд функционировал в режиме тотального, предсмертного истощения. Рана на груди зияла багровым провалом, а левое плечевое сплетение, с хрустом вывернутое и треснувшее под чугунным зажимом врага, пульсировало таким диким, парализующим ментальным адом боли, что каждый удар сердца отзывался вспышкой белых искр в глазах. Кровь героя — густая, темная, смешанная с грязью и серным налетом — ручьями стекала по его телу, собираясь в лужи на скользком граните. Каждую секунду этого затяжного, изнурительного боя, который согласно зафиксированному плану должен был продлиться строго до двадцатой главы, он вырывал у смерти через колоссальное преодоление плоти.
Но сквозь пелену адских мучений и слабости, застилающую его сознание, Фэн Линь пафосно и жестко держал контроль над своими очищенными меридианами. Уплотненная духовная энергия древнего кольца, направленная по совету Бессмертной Императрицы в его правую кисть, превратила его руку в раскаленный штырь, запертый внутри чужого тела.
Юноша медленно, преодолевая страшное сопротивление умирающих мышц собственного сломанного плеча, поднял голову. Из-под корки запекшейся крови и копоти на его бледном лице горел ледяной, пронзительный серый огонек. На его губах проступила холодная, хищная ухмылка зверя, который поймал свою добычу капкан.
— Ты… ты думал, что твой прочный круг силы сделает тебя неприкосновенным, Пэн? — хрипло, со свистом выталкивая воздух из легких, процедил Фэн Линь. Его голос прозвучал тихо, но от него веяло смертельным холодом, способным заморозить сам серный пар.
Пэн, чья железная хватка на плече героя полностью ослабла, судорожно ловил ртом воздух. Его пальцы мелко дрожали, царапая грязную ткань рубахи Фэн Линя в тщетных попытках оттолкнуть его от себя. Из открытого рта слуги Среднего этапа густым, пенящимся потоком изливалась темная кровь, пачкая лицо и предплечье героя. В его дико округлившихся глазах, которые едва не вылезали из орбит, больше не было прежней спеси и высокомерия. Там застыл первобытный, леденящий душу ужас существа, которое внезапно осознало, что его жизнь утекает сквозь пальцы грязного раба.
— Кха-а!.. От… отпусти… мразь… — булькая и захлебываясь собственной кровью, прохрипел Пэн. — Старший брат… Чжоу… он разорвет тебя… на куски… Ты не выйдешь… из этого леса… живым…
Фэн Линь пафосно зафиксировал эти слова в своем сознании, превращая чужие угрозы и собственную физическую боль в чистую, концентрированную ярость.
— Чжоу уплатит свой долг позже, — ледяным тоном ответил юноша. — Но твоя очередь, крыса, наступила прямо сейчас.
Превозмогая ментальный ад в разорванной плоти, Фэн Линь жестко сжал пальцы правой руки, находящейся внутри грудной клетки Пэна, и начал медленно, миллиметр за миллиметром, проворачивать свою кисть вокруг оси.
Мясистый, влажный хруст…
Звук разрываемых внутренних тканей, связок и сосудов сухо раскатился под гранитными сводами серного оврага. Это было неописуемое, изощренное мучение древнего уровня. Чужеродная, леденящая серая энергия кольца, пульсирующая на кончиках пальцев Фэн Линя, безжалостно вгрызалась в органы Пэна, выжигая его меридианные каналы изнутри и блокируя остатки его примитивной духовной силы огня.
— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АХ-Х-Х!!! — дикий, нечеловеческий вопль запредельного ужаса и боли сорвался с губ Пэна, разрезая гул серного гейзера.
Этот крик был настолько полным отчаяния, что даже тяжелые кроны черных железных дубов наверху, казалось, вздрогнули от этого звука. Тело слуги Среднего этапа судорожно выгнулось дугой, мышцы ног свело мощнейшей судорогой, а пальцы впились в желтые камни дна оврага, сдирая ногти до мяса в безумной попытке отползти назад. Но рука Фэн Линя держала его намертво, словно кованый якорь.
— Вой, Пэн. Вой сильнее, — пафосно продолжая смотреть прямо в расширенные зрачки врага, произнес Фэн Линь, и его ухмылка стала еще более хищной. — Вчера, когда Чжоу ломал мои ребра своими сапогами, ты стоял в толпе и громко смеялся. Ты думал, что если ты сильнее на одну ступень, то можешь безнаказанно топтать тех, кто находится ниже. Ты называл меня ничтожеством, мусором, рабской собакой. Ну так посмотри на себя сейчас. Кто из нас двоих сейчас ползает на коленях в этой грязи? Кто из нас задыхается в собственной крови?
Пэн судорожно хрипел, его сознание балансировало на грани полного угасания от страшного болевого шока и стремительной потери крови. Силы его прочного круга энергии Среднего этапа таяли с каждой секундой, вымываемые леденящим потоком . Драка, переросшая в эту изнурительную лесную арку, подходила к своему логическому, выстраданному пику. Каждый сантиметр этой проклятой поляны и оврага был свидетелем того, как тяжело и дорого давался герою этот путь. Плоть юноши рвалась, его меридианы стонали от колоссальной перегрузки, но его дух оставался нерушимой скалой.
— Фэн… Линь… — едва слышно, сквозь кровавую пену на губах, выдавил хитрый слуга, и в его голосе впервые проступили жалкие, рабские нотки мольбы. — Пощади… Я не стану… говорить Чжоу… Я отдам тебе… всё своё золото… Все пилюли… Только… вытащи руку… Пожалуйста…
Фэн Линь на мгновение остановил вращение кисти, позволяя Пэну сделать один короткий, свистящий вдох среди ядовитого желтого тумана. Ледяной взор героя прошивал врага насквозь, уничтожая любую надежду на милосердие.
— Твоя пощада стоит меньше, чем этот серный пепел под нашими ногами, — пафосно и твердо отрезал Фэн Линь. — Ты предал своих товарищей, ты прислуживал палачам и пришел сюда, чтобы забрать мою жизнь ради жалкой награды. В мире Поднебесной за подобные ошибки платят только одним способом. Наш договор с Чжоу был зафиксирован кровью, и ты — первая крупица этого великого долга. Наслаждайся своими последними минутами, крыса. Твоя смерть будет долгой.
С этими словами Фэн Линь, стиснув зубы до скрежета от новой вспышки дикой боли в собственном сломанном левом плече, снова жестко напряг мышцы правой руки и продолжил своё медленное, безжалостное анатомическое вращение внутри разорванной груди противника. Пэн снова завыл, его тело содрогнулось в финальных, безумных предсмертных судорогах, а ядовитые желтые камни дна оврага продолжали окрашиваться в густой багровый цвет, этого грандиозного и выстраданного противостояния под черными кронами горного массива.