Глава 20:
БУМС!
Глухой, сокрушительный удар двух столкнувшихся сил разорвал пелену желтого тумана на самом дне серного оврага. Плотный багровый узел прямолинейной энергии огня Пэна и леденящая серая вспышка уплотненной воли Фэн Линя сошлись в одной точке. Волна давления была настолько мощной, что ядовитый пар на мгновение расступился в радиусе пяти шагов, обнажая раскаленные, покрытые ярко-желтым налетом серы камни.
Последствия этого встречного столкновения оказались фатальными для обоих физических сосудов. Каменистое дно разлома жалобно загудело, а мелкая гранитная крошка со свистом разлетелась в разные стороны, врезаясь в скальные выступы. Низкий этап против Среднего этапа — это была битва на абсолютном пределе человеческих возможностей, где на кону стояло само право дышать в безжалостной Поднебесной.
Фэн Линя от сильной отдачи собственного финального импульса отбросило назад. Его правая нога проскользнула по скользкому серному налету, и он тяжело, с глухим хрипом повалился на спину. В момент приземления изможденное тело юноши окончательно отказалось подчиняться разуму. Меридианы рук и ног, , словно превратились в выжженные, пустые рвы. Новая основа, заложенная запечатанной в кольце Бессмертной Императрицей, уберегла его энергетический очаг от полного уничтожения, но сама плоть была истерзана до предела. Разбитый висок непрерывно исходил багровой кровью, левое плечо висело безжизненной плетью, а из глубокого рассечения на груди медленно сочилась густая темная жидкость. Он лежал неподвижно, не в силах поднять даже мизинец, а его дыхание было едва заметным, свистящим.
Однако Пэн тоже смог выдержать этот страшный встречный удар. Чудесным образом его Средний этап Царства Звезды и остатки плотного, чугунного внутреннего круга силы спасли его от мгновенной смерти. Энергетический кулак Фэн Линя не смог разорвать его сердце сразу, но он полностью выжег все меридианы в правой стороне его грудной клетки.
Последствия для хитрого слуги были ужасающими. Пэн рухнул на колени, а затем замертво повалился боком на раскаленные валуны. Его ноги, полностью парализованные леденящей серой силой кольца, больше не двигались. Они неестественно вытянулись и застыли, словно превратившись в холодный, безжизненный гранит. Он не мог ходить. Он не мог даже нормально говорить — его челюсть мелко дрожала, а из разбитого в кузнице носа и рта непрерывно текла густая пенистая сукровица.
Но дикое, предсмертное упрямство и страх перед неминуемым концом заставили Пэна совершить невозможное. Он не хотел умирать на дне этой вонючей серной дыры Обители Скорби. Хитрый слуга, хрипя и задыхаясь среди ядовитого пара, начал медленно, мучительно двигаться прямо по земле. Поскольку его нижняя половина тела была мертва, он использовал только свои руки. Точнее, одну единственную уцелевшую левую руку.
Шорх… шорх…
Противный звук грязного халата, трущегося о раскаленные валуны, раскатился в звенящей тишине оврага. Пэн судорожно цеплялся пальцами левой руки за острые выступы ядовитых камней, подтягивая свое грузное, кровоточащее тело вперед. Он двигался медленно, как раздавленный червь, оставляя за собой на желтом налете широкую, влажную багровую полосу. Его разум под воздействием страшного болевого шока и нехватки кислорода начал медленно погружаться в лихорадочный бред. Весь тот ужас, который он пережил за эту долгую лесную арку, длившуюся с пятнадцатой главы, теперь трансформировался в странные, путаные воспоминания из его далекого прошлого, до того как его продали в рабство Секте Пылающего Горнила.
Фэн Линь лежал всего в трех шагах от него. Спустя пару бесконечных минут, наполненных лишь шипением серного гейзера, ментальная воля Бессмертной Императрицы внутри кольца снова совершила чудо. Она принудительно активировала остатки уплотненной духовной энергии в его разуме, заставляя юношу открыть глаза.
Фэн Линь очнулся. Превозмогая ментальный ад боли в разбитом лице, груди и сломанном плече, он пафосно и медленно перевернулся на живот. Каждый сантиметр этого движения давался ему через дикие мучения. Юноша уперся правой ладонью в землю и, шатаясь как пьяный, с трудом поднялся на ноги. Спина его снова выпрямилась, возвращая ему вид пафосного и несгибаемого практика. На его бледном лице горел ледяной серый огонек.
Пэн, услышав шорох камней, замер. Он прекратил свое судорожное ползание и повернул голову. Его безумный, мутный взгляд сфокусировался на стоящем перед ним герое. В его угасающем мозгу окончательно стерлись границы реальности.
— Слышишь… Фэн Линь… — едва различимо, булькая кровью и шепелявя из-за выбитых зубов, прохрипел Пэн. Его левая рука продолжала слабо скрести по граниту. — Там… далеко от этой кузницы… на моей родине, в бескрайних степях… Лошади у меня такие были… Красивые… Сильные кони… Они бежали быстрее самого ветра, руша копытами сухую траву…
Фэн Линь пафосно стоял над ним, не шевелясь и молча слушая этот предсмертный бред врага. Кровь с его раненого левого плеча медленно капала прямо на грязные лохмотья лежащего слуги.
— Мой отец… он держал целый табун… — продолжал лихорадочно шептать Пэн, и в его глазах на секунду промелькнула странная, детская тоска. — Когда солнце вставало над холмами, кони ржали, требуя свободы… Я помню их гривы… Они пахли чистой травой и свободой, а не этой проклятой серой и углем кузницы Чжоу… У меня ведь были лошади, Фэн Линь… Настоящие, быстрые лошади… Скажи мне… Ты ведь тоже видишь их сейчас? Они бегут к нам сквозь этот желтый туман… Правда ведь? Скажи, что они там есть…
Хитрый слуга замолчал, уставившись на Фэн Линя своими окровавленными глазами, в которых застыла жалкая, рабская надежда получить хотя бы каплю утешения перед тем, как его душа покинет этот мир. Многочисленные разговоры о степных конях и далеком доме были его последней попыткой защитить свой разум от осознания неизбежного конца.
Фэн Линь медленно сделал один шаг вперед. Его правая нога тяжело опустилась на скользкий камень прямо перед лицом умирающего врага. Из-под слоя копоти и свежей крови на бледном лице героя проступила кристально холодная, ледяная и пафосная гримаса абсолютного безразличия. В его сердце не было ни жалости, ни сострадания к той крысе, которая пришла убить его ради награды.
— Нет, — твердо, ледяным и пафосным тоном отрезал Фэн Линь, и его короткое слово отчетливо прозвучало в тишине серного разлома. — Никаких лошадей здесь нет. Здесь есть только пепел, ядовитый пар и твоя скорая смерть.
Пэн широко раскрыл рот в беззвучном, испуганном крике, но Фэн Линь не стал терять ни одной лишней секунды.
Превозмогая адские мучения во всем теле, юноша резко, со звуком вырывающегося из груди хрипа, высоко занес свою здоровую правую ногу и со всей дури обрушил тяжелый сапог, подбитый железом, сверху вниз — точно на шею распростертого Пэна.
ХРУСЬ-КХА!
Шейные позвонки хитрого слуги Среднего этапа Царства Звезды сломались с глухим, страшным звуком. Рука Пэна, до этого слабо скребущая по камням, мгновенно обмякла и бессильно упала на землю. Его окровавленные глаза навсегда остекленели, а безумный лихорадочный бред о степных конях оборвался в одно мгновение. Хитрый слуга Пэн был мертв. Его затяжное и выстраданное противостояние с героем, начавшееся в пятнадцатой главе, подошло к своему окончательному, кровавому финалу на самом дне глубокого серного оврага Обители Скорби.
Фэн Линь пафосно убрал ногу с трупа врага. Он тяжело оперся рукой о скальную стену, чувствуя, как последние капли сил покидают его физический сосуд. Раны на груди, бедре и плече продолжали кровоточить, а голова кружилась с бешеной скоростью. Этот бой дался ему невероятно тяжело, и он еле вырвал эту победу у судьбы сквозь ментальный ад.