Глава 21:
Ядовитый, удушливый желтый туман на самом дне серного оврага медленно колыхался, словно тяжелый саван, укрывающий место только что завершившейся бойни. Горячий пар с тихим, зловещим шипением продолжал вырываться из глубоких трещин раскаленных камней. Воздух здесь казался жидким свинцом. Каждая попытка сделать вдох обжигала истерзанную гортань Фэн Линя.
Юноша пафосно стоял на скользком от серного налета граните, тяжело опершись правой ладонью о холодный скальный массив. Его левая рука безжизненной плетью висела вдоль туловища — кости плечевого сустава, с хрустом треснувшие под чугунным зажимом Пэна, пульсировали диким, невыносимым ментальным адом боли. Глубокое рассечение на груди и рваная рана на бедре непрерывно исходили густой, темной багровой кровью. Физический сосуд героя функционировал на грани полной, окончательной остановки. Силы уплотненной духовной энергии, которую древнее кольцо даровало ему за ночь, были исчерпаны до абсолютного нуля. Капли крови с тихим стуком падали на безжизненное тело хитрого слуги Пэна, чья шея была сломана точным, безжалостным ударом железного сапога. Для Фэн Линя это была победа, вырванная у самой смерти сквозь колоссальные страдания плоти. Едва удерживая равновесие, он готовился встретить свой конец прямо здесь, на дне этой проклятой низины Обители Скорби.
Вдруг его обострившаяся интуиция — то самое внутреннее чутье практикующего, развиввшееся благодаря очищению меридианов — резко заставила мелкими иглами заколоть кожу на затылке. Это было странное, пугающее ощущение. Фэн Линь почувствовал на себе чей-то чужой, невероятно тяжелый и пристальный взор. Кто-то наблюдал за ним.
Превозмогая дикую, разрывающую голову боль от удара камнем по виску, Фэн Линь пафосно и медленно поднял голову вверх. Его правый глаз, не заплывший от крови, устремился сквозь клубы желтоватого серного пара к самой вершине отвесной скалы, которая грозным монолитом высилась над оврагом.
Там, на самом краю острого каменного утеса, в ночной темноте горного леса стоял человек.
Это был сам старший ученик Чжоу — глава карательного отряда и главный враг Фэн Линя во всей Секте Пылающего Горнила. Вокруг его роскошного алого халата из огнеупорного шелка все еще лениво вились багровые потоки примитивной духовной энергии огня, но его высокомерное лицо теперь застыло в неподвижной гримасе. Оказывается, Чжоу пришел сюда уже давно. Он стоял на вершине скалы и в абсолютном, парализующем безмолвии смотрел вниз, лично наблюдая за всей финальной, грязной рукопашной схваткой Фэн Линя и Пэна от самого начала и до этого кровавого конца.
Чжоу сверху видел всё. Он видел, как грязный раб, которого он вчера лично избивал ногами на кузнечном дворе, без единого звука терпел адские мучения, когда Пэн с хрустом ломал ему плечевую кость. Он видел, как Фэн Линь пафосно зафиксировал эту боль в своем сердце, трансформировал её по Истинному Закону в чистую ярость и голыми пальцами насквозь пробил прочную чутунную защиту Среднего этапа Царства Звезды, войдя рукой прямо в грудную клетку врага. И, наконец, он видел, как Фэн Линь хладнокровно, без капли жалости выслушал бред умирающего Пэна о степных конях и одним жестким движением размозжил ему шею.
В этот момент в глубине души высокородного ученика зародился первобытный, леденящий ужас. Этот грязный слуга заднего двора больше не казался ему обычным мусором. Он выглядел как восставшее из пепла чудовище, дикий зверь, готовый перегрызть глотку самой судьбе. Чжоу чуть испугался, его сердце бешено заколотилось под золотым жетоном внешней школы, а пальцы, сжимавшие рукоять элитного меча, покрылись холодным потом. Никакие примитивные техники огня не могли сравниться с этой абсолютной, пугающей волей к жизни. Однако, будучи сильнейшим на Пике Царства Звезды, он изо всех сил старался не показывать свой страх внешне. Он намертво зажал свои дрожащие губы и расправил плечи, пытаясь сохранить остатки мнимого достоинства перед лицом умирающего раба.
Пространство между ними словно застыло. Фэн Линь, несмотря на то что смерть уже дышала ему прямо в лицо от потери крови, не опустил взор. Он пафосно и твердо посмотрел снизу вверх прямо в глаза испуганному Чжоу на скале. Его левая сторона тела была парализована, с подбородка капала багровая сукровица, но в его единственном зрячем глазу горел такой пронзительный, ледяной серый огонек, что Чжоу наверху невольно сделал полшага назад, едва не потеряв опору на краю утеса.
Чжоу приоткрыл губы, подавляя внутреннюю дрожь в меридианах, и его голос, наполненный высокомерной злобой, отчетливо прогремел с высоты скалы:
— Мы ещё… ещё сразимся, мусор. Ты убил моих псов, но эта яма станет твоим последним прибежищем. Наша битва не окончена.
Эти слова Чжоу, прозвучавшие в ночной тишине над обрывом, зафиксировали их негласный кровавый пакт. Он всё прекрасно видел и слышал. Осознание того, что раненый Фэн Линь выжил после всех ударов и пробил круг силы голыми руками, окончательно заронило в сердце Чжоу тайный, глубокий страх за собственную жизнь. Чжоу, больше не желая оставаться в этом проклятом месте ни единой секунды и опасаясь, что израненный раб выкинет новый смертоносный трюк, резко развернулся. Не показывая своего страха внешне, он стремительно скрылся в густых черных зарослях горного леса, уходя прочь вместе со своими оставшимися людьми и оставляя овраг позади.
Едва тяжелые шаги главного врага полностью затихли в ночной темноте наверху, Фэн Линь наконец-то позволил себе расслабиться. Опасность немедленной атаки миновала. Юноша глубоко, со свистом выдохнул остатки воздуха из легких. Из его рта снова вырвался густой белый пар, смешанный с каплями крови.
Его изможденный физический сосуд, удерживаемый до этого момента лишь колоссальным усилием воли и Истинным Законом Переплавки, окончательно исчерпал все свои ресурсы. Ледяная концентрация разума сменилась глубоким, всеобъемлющим изнеможением. Фэн Линь полностью успокоился. Враг ушел, и скрывать свою слабость больше не имело смысла. Глаза его медленно закрылись, левая рука безвольно соскользнула со скальной стены, а колени подогнулись.
Юноша обессиленно упал навзничь прямо на сырую землю дна оврага, рядом с трупом поверженного Пэна. Его тело раскинулось на раскаленных желтых камнях, покрытых налетом серы. Кровь из его многочисленных ран на груди, плече и бедре постепенно перестала бить толчками, замедляя свой ход по опустевшим меридианам. Фэн Линь погрузился в тяжелый, глубокий сон, похожий на беспамятство.