Глава 23:
Мягкий, густой травяной аромат, наполнявший тесное пространство бамбуковой комнаты, постепенно унимал бушевавший в истерзанных меридианах Фэн Линя энергетический пожар. Напряжение, сковавшее его изможденные мышцы в момент резкого, панического пробуждения, медленно спадало под воздействием мирной, тихой атмосферы этого странного места. Юноша пафосно, но уже гораздо спокойнее опустил свою правую руку, пальцы которой еще мгновение назад были сжаты в смертоносное «копье» из уплотненной духовной энергии, готовое пробить череп любому нападающему. Он медленно, превозмогая сковывающую суставы слабость, сел обратно на чистую соломенную циновку.
Его движения всё еще оставались рваными и неточными. Глубокое рассечение на груди, полученное в ночной схватке у обрыва, и треснувшее левое плечевое сплетение, вывернутое чугунным зажимом Пэна, глухо заныли под слоем свежих льняных бинтов. Боль мгновенно прошила физический сосуд героя, напоминая о страшной, кровавой цене, которую он заплатил за право дышать в безжалостной Поднебесной. Каждая клетка его тела стонала, требуя уплаты долга за использование Истинного Закона, но Фэн Линь лишь жестко сжал зубы, заставляя свою плоть подчиниться холодному разуму. Перед ним стояла Су Мэйлинь — хрупкая, невинная девочка в нежно-зеленом халате, от которой не веяло ни граммом жажды крови или багровой огненной энергии. Она спасла его из серного капкана, перевязала его раны и, что самое главное, не притронулась к его вещам.
— Мое имя — Фэн Линь, — ледяным, но абсолютно ровным и уверенным голосом произнес юноша, прямо глядя в большие, удивленные глаза Су Мэйлинь.
Он не стал юлить, придумывать фальшивое происхождение или скрывать свой статус. Фэн Линь прекрасно понимал, что его пропитанная многолетней гарью кожа, въевшаяся под ногти сажа и характерные жесткие мозоли на ладонях скажут всё сами за себя. Юноша спокойно рассказал ей о том, кто он такой, где именно работает и кем является в иерархии этого жестокого места. Он открыто признался, что занимает самую низшую, бесправную ступень в Секте Пылающего Горнила — он обычный слуга заднего двора Главной Кузницы, чья жизнь ценится меньше куска низкосортной железной руды. Его ежедневный удел — выметать раскаленный шлак из-под ног высокородных учеников, колоть тяжелые дрова из железного дуба и голыми руками чистить грязные сточные канавы кузнечного комплекса под непрекращающиеся крики и удары плетей надсмотрщиков.
Однако, рассказывая о своей нищей и полной унижений жизни, Фэн Линь пафосно промолчал про запечатанную Бессмертную Императрицу и таинственное древнее кольцо, покрытое вековой патиной, которое сейчас тихо лежало на бамбуковой полочке у изголовья его циновки. Секрет артефакта со Свалки Пепла был его единственным козырем, его тайным билетом на недосягаемые вершины культивации, и делить эту тайну или подвергать её малейшей опасности он не собирался ни с кем, даже со своей спасительницей.
Су Мэйлинь внимательно, не перебивая, слушала его хриплый голос. По мере того как юноша описывал суровые будни рабского гетто, на её прекрасном нефритовом лице отражалась глубокая, искренняя печаль вперемешку с состраданием. Жители Обители Трав редко сталкивались с такой концентрированной жестокостью, но они прекрасно знали, какой непосильный, выжигающий меридианы труд губит слуг Главной Кузницы.
— Слуга с заднего двора кузнечного павильона?.. — тихо, словно пробуя слово на вкус, повторила Су Мэйлинь. Она аккуратно пододвинула ближе к его коленям небольшую фарфоровую чашу, от которой поднимался густой, ароматный пар целебного отвара. — Как же безжалостна и сурова судьба к тем, кто находится в самом низу. Но Фэн Линь… твои раны, которые я обрабатывала, они ведь не похожи на обычные травмы от тяжелого труда или случайного падения. Твое тело рассечено острой сталью, а плечо вывернуто с такой дикой силой, будто тебя пытались разорвать на части. На тебя напали? Кто сотворил с тобой такое?
Фэн Линь лишь уклончиво, ледяным образом кивнул, не желая вдаваться в кровавые и пугающие подробности ночной резни у обрыва, где он в одиночку истребил девять внешних учеников Секты Пылающего Горнила и превратил в кровавое месиво грудь хитрого слуги Пэна. Этой чистой, невинной девочке лучше было не знать, какой безжалостный монстр сейчас сидит на её соломенной подстилке и пьет её отвары. Его месть была его личным делом, его первой жгучей обидой, зафиксированной в сердце, и посторонним там места не было.
Они посидели чуть-чуть в этой звенящей, удивительно мирной тишине Обители Трав. Бамбуковые стены лачуги надежно глушили любые отголоски далекого и яростного внешнего мира Поднебесной. Фэн Линь пафосно взял теплую фарфоровую пиалу своей единственной уцелевшей правой рукой, стараясь не тревожить сломанное левое плечо, и сделал несколько неторопливых, глубоких глотков. Целебный травяной чай, приготовленный Су, разлился по его пустому, иссушенному физическому сосуду живительной, мягкой прохладой. Уплотненная духовная энергия внутри его очага культивации тут же послушно зашевелилась, словно пробуждающийся от зимней спячки змей. Меридианы юноши жадно впитывали лекарственные эссенции редких диких растений, собранных девочкой, ускоряя регенерацию разорванных мышечных тканей и стягивая края глубоких порезов под бинтами. По его телу разлилась непривычная легкость, возвращая ему крупицы растраченной в ночном бою силы.
Попив чая, Фэн Линь внезапно замер, и его пиала застыла в нескольких вершках от губ. Его обострившаяся интуиция — то самое внутреннее чутье практикующего — резко среагировала на положение солнца. Яркие, золотистые лучи дневного светила уже высоко поднялись над круглым бамбуковым окном, заливая комнату ровным, теплым светом. В Обители Трав время текло спокойно, но для Фэн Линя этот свет стал сигналом к началу новой, смертельной опасности.
Холодный пот мгновенно проступил на его лбу, смывая остатки минутного покоя. Юноша резко, со скрытым внутренним хрипом встал со своего места. Бамбуковый халат глухо зашуршал, когда он пафосно выпрямился во весь рост перед ошеломленной Су Мэйлинь.
— Который сейчас час? Сколько времени прошло с момента рассвета? — быстро, со стальным, режущим нажимом в голосе спросил Фэн Линь, фиксируя свой ледяной взор на бледном лице девочки.
Су Мэйлинь испуганно моргнула от такой внезапной, пугающей перемены в его поведении, но сразу же ответила, робко указав пальцем на солнечные часы, вырезанные на бамбуковом подоконнике:
— Полдень уже близко, Фэн Линь… Солнце почти в зените. Ты проспал несколько часов после того, как я принесла тебя сюда. Тебе нельзя так резко вставать! Твои раны только начали затягиваться, твоему физическому сосуду нужен долгий, полноценный покой! Если бинты сорвутся, ты снова истечешь кровью!
Услышав точное время, Фэн Линь окончательно пришел в панический внутренний шок, хотя внешне его лицо осталось пафосной, ледяной и абсолютно неподвижной маской. Полдень! Это страшное слово набатом отозвалось в его голове. Это означало, что утренняя проверка на заднем дворе Главной Кузницы уже давно завершилась, а дневная смена рабов была в самом разгаре. Для слуги его уровня опоздание или отсутствие на рабочем месте без ведома надсмотрщика приравнивалось к бунту. Если хитрый надсмотрщик кузнечного сектора обнаружит его исчезновение, это мгновенно вызовет лавину подозрений и проверок.
Старший ученик Чжоу и его выжившие ищейки, которые после ночной бойни наверняка прочесывали окраины Обители Скорби, сразу поймут, что недобитый раб выжил и скрывается где-то поблизости. Они перевернут всю территорию секты вверх дном, найдут Обитель Трав и уничтожат всех, кто встанет у них на пути. Чтобы сохранить свою маскировку, удержать тайну кольца и спасти свою жизнь, ему нужно было немедленно вернуться на свое рабочее место у раскаленных горнов. Вся его затяжная стратегия выживания, рассчитанная на масштабную арку из сорока глав, целиком и полностью зависела от того, сможет ли он продолжить монотонно убирать двор на глазах у своих палачей, искусно скрывая свою новую, пугающую силу под видом покалеченного и напуганного слуги. Он должен был раствориться в серой массе рабов до того, как Чжоу начнет действовать открыто.
Юноша не стал терять ни одной драгоценной секунды. Он резко протянул правую руку к деревянной полочке, молниеносно взял свою главную вещь — покрытое вековой патиной древнее кольцо — и надежно спрятал его в глубоких складках своего нового белого халата.
— Фэн Линь, стоишь! Куда ты?! — в настоящем шоке и панике вскрикнула Су Мэйлинь, вскакивая со своего места и пытаясь преградить ему путь к выходу своими хрупкими руками. — Ты сошел с ума?! Ты же едва держишься на ногах, твоё левое плечо раздроблено! Ты просто упадешь и умрешь по дороге сквозь эти дикие заросли! Останься, дедушка скоро вернется, он даст тебе нужные лекарства!
— Мне нужно бежать, Су. Спасибо за чай и за то, что спасла мою жизнь, — ледяным, пафосным росчерком бросил Фэн Линь, даже не повернув головы в её сторону.
Игнорируя дикую, разрывающую правое бедро и грудь боль, юноша решительно отодвинул бамбуковую ширму и рванулся к выходу из лачуги. Он вылетел на залитую солнцем улицу Обители Трав и сразу же начал бежать на максимальной физической скорости, которую только мог выжать его изможденный, раненый физический сосуд без использования магии движения и техники «Шаг без тени». Он сильно прихрамывал, его бледное лицо кривилось от невыносимых мучений при каждом шаге, а свежая багровая кровь снова начала тонкими струйками проступать сквозь чистые льняные бинты на белом халате. Но Фэн Линь упрямо, стиснув зубы до скрежета, стремительно несся сквозь дикие лесные заросли и острые скалы обратно к дымящимся трубам Главной Кузницы Секты Пылающего Горнила. Он бежал навстречу новому кругу ада, готовый снова взять в руки грязную метлу и раствориться среди сотен других рабов до начала вечернего отсчета, фиксируя финал двадцать третьей главы своего грандиозного и выстраданного пути к вершинам культивации.