Глава 25:
Тяжелый полуденный зной Главной Кузницы Секты Пылающего Горнила, казалось, достиг своего удушающего пика. Воздух над задним двором дрожал от раскаленных подземных потоков, а вечный смог, смешанный с черной копотью и пеплом, оседал на разорванном халате Фэн Линя липким, грязным слоем. Юноша монотонно водил обрубком бамбуковой метлы по скользким гранитным плитам, очищая дальний угол двора прямо перед массивными воротами павильона тренировок внешней школы. Каждый взмах, каждое микроскопическое движение давались ему сквозь ментальный ад.
Его физический сосуд был истерзан до критического предела. Спина после пяти жестоких ударов промасленного кнута превратилась в сплошное, сочащееся кровавое месиво. Железные шипы плети содрали кожу, а глубокое рассечение на груди и рваная рана на правом бедре от непрерывного напряжения раскрылись с новой силой. Свежая багровая кровь тонкими струйками стекала по его ногам, пропитывая пепел и оставляя за ним темные, дымящиеся на жаре следы. Левое плечо по-прежнему висело мертвым грузом, отзываясь парализующими вспышками боли на каждое сотрясение меридианов. Фэн Линь еле держался на ногах, его сознание плыло, а перед глазами то и дело возникали густые черные круги. Но его единственный зрячий глаз, скрытый под слоем свежей маскировочной сажи, горел ледяным, пафосным серым огоньком. Он упрямо держал маску немощного, сломанного раба, фиксируя эту вторую обиду на надсмотрщика глубоко в своем сердце.
В этот момент, когда юноша находился на самой грани глубокого обморока от колоссальной потери сил, его обострившаяся интуиция — то самое внутреннее чутье практикующего, развившееся благодаря очищению каналов силой запечатанного кольца — резко уловила странное, чужеродное колебание воздуха со стороны груды бракованного угля.
Это движение было слишком мягким и легким для грубых рабов или высокомерных учеников кузницы. Кто-то пробирался вдоль каменной стены сноровисто, прячась в густых клубах белого пара от сливных стоков.
Фэн Линь пафосно, не поднимая головы, скосил взгляд в сторону угольной насыпи. Сквозь марево раскаленного зноя он увидел хрупкий силуэт в нежно-зеленом халате, который сейчас был полностью испачкан черной сажей. Это была Су Мэйлинь.
Прекрасная девочка из Обители Трав, вопреки здравому смыслу и смертельной опасности, тайно пробралась на самую охраняемую и жестокую территорию Главной Кузницы. Осознание того, что Фэн Линь ушел в шаге от смерти ради сохранения своей маскировки, не давало ей покоя. Она понимала, что без немедленной медицинской помощи его физический сосуд просто развалится под ударами надсмотрщиков. Рискуя собственной жизнью — ведь за тайное проникновение на задний двор посторонних ждало немедленное сожжение в плавильных печах, — Су использовала свои знания лесных троп и скрытых сточных каналов, чтобы проникнуть за кованые ворота. Её чистые, большие глаза испуганно вращались в тумане, а хрупкие пальцы крепко прижимали к груди небольшой, завернутый в чистую ткань глиняный горшочек.
Заметив израненную, покрытую кровавыми лохмотьями спину Фэн Линя, Су Мэйлинь едва заметно вздрогнула. В её глазах мгновенно заблестели слезы искреннего сострадания и шока. Она не могла представить, как человек способен пафосно стоять на ногах и продолжать работать с такими страшными, предсмертными мучениями плоти.
— Фэн Линь… — едва слышно, как шелест травы, прошептала она, улучив момент, когда надсмотрщик отвернулся к главным горнам.
Девочка молниеносной призрачной тенью скользнула за массивный гранитный выступ скалы, расположенный всего в двух шагах от юноши, и отчаянно замахала ему рукой, увлекая в глубокую тень.
Фэн Линь пафосно и медленно, симулируя тяжелую хромоту, сделал несколько шагов назад, уходя с открытого пространства двора в узкую, темную расщелину между скалой и стеной павильона. Едва он оказался в укрытии, Су Мэйлинь резко шагнула к нему, её дыхание было прерывистым, а по лбу катился холодный пот, размазывая угольную пыль по бледным щекам.
— Ты безумна, Су, — ледяным, тихим, но пафосным шепотом процедил Фэн Линь, фиксируя свой пронзительный взор на её лице. — Если тебя поймают здесь, твой круг силы не спасет тебя от плавильной печи. Зачем ты пришла в этот ад?
— Замолчи, суровый практик, — с неожиданной для её нежного вида жесткостью ответила прекрасная девочка, торопливо разворачивая ткань на горшочке. — Я видела, как ты бежал. Я знала, что этот кнут надсмотрщика разорвет твои неокрепшие меридианы. Мой дедушка тайно сварил этот бальзам из редкой Черной Кровавой Травы и костей серных змей. Он мгновенно стягивает плоть и вымывает токсины раскаленного железа. Повернись ко мне спиной, живо!
Фэн Линь замер. Его интуиция подсказывала, что в действиях Су Мэйлинь нет подвоха — только чистая воля спасти его тело от полного разрушения. Юноша пафосно и молча слегка повернулся боком, обнажая под лохмотьями багровое, дымящееся месиво на своей спине.
Су Мэйлинь действовала с хирургической быстротой и точностью, выработанной годами практики в Обители Трав. Она зачерпнула пальцами густую, пахнущую лесной прохладой и ментолом темную мазь и начала аккуратно, но плотно наносить её прямо на рваные разрезы от кнута.
ШШШШ…
В первое мгновение Фэн Линю показалось, что на его израненную спину вылили ушат ледяной воды из горного источника. Но уже через секунду этот холод сменился диким, жгучим жаром. Лекарственные эссенции Черной Кровавой Травы мгновенно вошли в глубокий контакт с его очищенными меридианами. Дикая, парализующая боль волной прошила физический сосуд героя, заставив его пальцы с такой силой сжать обрубок бамбуковой метлы, что древко с треском треснуло. Его десны снова закровоточили, изо рта вырвался глухой, свистящий хрип, а перед глазами вспыхнули белые искры. Раны усугублялись в процессе химического стягивания плоти, проходя через адские мучения древнего уровня. Каждую секунду этого тайного лечения он буквально вырывал у обморока сквозь ментальный ад.
— Терпи, Фэн Линь, терпи… — лихорадочно шептала Су, и её пальцы летали по его коже, закрывая один разрез за другим. — Мазь выжигает заразу кнута, твоё мясо сейчас начнет срастаться!
Эффект от бальзама дедушки Су оказался поистине чудесным. Под воздействием редких трав и уплотненной духовной энергии, которая послушно зашевелилась внутри очага Фэн Линя, края рваных ран на спине начали стягиваться прямо на глазах. Кровотечение мгновенно остановилось, превращаясь в плотную, защитную корку. Более того, прохлада мази проникла вглубь его левого плечевого сустава, унимая тупую, парализующую боль от треснувших ночью костей. Его физический сосуд получил мощнейший подзаряд жизненных сил, меридианы расширились, а дыхание юноши наконец-то стало ровным и глубоким.
Фэн Линь медленно открыл глаза, в которых снова ярко и пафосно разгорелся ледяной серый огонек. Тело налилось непривычной легкостью и упругой силой.
— Всё, я закончила! — Су Мэйлинь торопливо закрыла горшочек тканью и сунула его обратно под халат. Она посмотрела на очистившееся от сукровицы лицо юноши с глубоким облегчением и удивлением. — Теперь твоя спина выдержит до вечера. Забирай этот мешочек, здесь три пилюли Плотного Очага, прими их ночью во время медитации!
Она протянула ему маленький шелковый узелок, но Фэн Линь не успел его взять.
«Малец, назад! Быстро! Твой главный кошмар приближается!» — леденящий, кристально чистый голос Бессмертной Императрицы ворвался в его мозг подобно удару громового колокола, мгновенно выжигая остатки лекарственного тепла.
Интуиция Фэн Линя сработала за долю секунды. Сквозь массивные ворота павильона тренировок внешней школы, расположенные всего в десяти шагах от их расщелины, размашистой, тяжелой походкой вышел старший ученик Чжоу. Вокруг его алых шелковых одежд бурлили плотные багровые потоки примитивной энергии огня. Его лицо было бледным, а во взгляде, устремленном на задний двор, горела дикая, безумная ярость вперемешку со скрытым, тайным страхом после ночного пакта у обрыва. Он пришел лично проверить, жив ли дерзкий раб.
Фэн Линь среагировал мгновенно. Он резко, пафосно выставил правую руку, мертвой хваткой ухватил Су Мэйлинь за талию и одним мощным, беззвучным движением затолкнул её в самую глубокую, темную щель каменного массива скалы, полностью скрывая её нежно-зеленый халат от чужих глаз. Сам же юноша, мгновенно ссутулив спину и вернув лицу маску немощного калеки, сделал шаг вперед, выходя из тени прямо на открытое пространство перед павильонами внешней школы.