Глава 26:
Тяжелые кованые ворота павильона тренировок внешней школы со зловещим скрипом распахнулись настежь. Шаг старшего ученика Чжоу был медленным, весомым и пропитанным той безграничной уверенностью в собственной безнаказанности, которая веками ковалась в стенах Секты Пылающего Горнила. Вокруг его алых шелковых одежд, расшитых золотыми нитями, лениво вились багровые, вязкие потоки примитивной духовной энергии огня. Воздух вокруг его фигуры дрожал и шел крупными волнами от нарастающего, удушающего жара. Его правая рука прочно лежала на нефритовой рукояти элитного меча внешней школы.
Однако под этой маской царственного величия скрывалось нечто иное. Его лицо было мертвенно-бледным, а под глазами залегли глубокие темные тени — Чжоу не спал всю ночь после того, как лично с вершины скалы наблюдал за кровавым триумфом Фэн Линя и гибелью хитрого слуги Пэна. В его груди, выжигая меридианы изнутри, бушевала дикая, необузданная ярость вперемешку со скрытым, пугающим и леденящим душу тайным страхом. Он пришел сюда, на задний двор Главной Кузницы, ведомый лишь одной маниакальной целью — лично убедиться, что грязный раб действительно мертв или находится при смерти после ночного пакта на краю бездны.
Фэн Линь в этот момент пафосно и монотонно водил обрубком бамбуковой метлы по скользким от сажи гранитным плитам двора. Его спина была согнута, голова опущена, а на лицо и новый белый халат, разодранный плетью надсмотрщика, была наспех нанесена жирная маска из угольной пыли. Юноша искусно симулировал тяжелую хромоту, маскируя свою новую, упругую физическую силу и затянувшуюся благодаря бальзаму Су Мэйлинь плоть. Его единственный зрячий глаз, скрытый под слоем копоти, горел ледяным серым огоньком.
Чжоу резко затормозил всего в десяти шагах от него. Его взгляд, налитый зловещей кровью, сфокусировался на грязном силуэте слуги. На его бледном лице мгновенно отразилась дикая смесь шока, неверия и уязвленного высокомерия. Этот раб… этот кусок рабского мусора, которого он вчера лично избивал ногами до хруста ребер, сегодня снова стоял на ногах и убирал шлак во дворе. Ночной пакт на краю обрыва Обители Скорби ожил перед его глазами со всей своей пугающей реальностью.
— Ну надо же… Какая встреча, — тихо, но со смертоносным, свистящим холодом произнес Чжоу, и его голос раскатился над притихшим задним двором кузнечного комплекса подобно глухому грому. — Значит, слухи не врали. Вот мы и встретились снова, Фэн Линь. Ты оказался удивительно живучей собакой. Мои люди… Пэн и остальные… они бесследно исчезли в горном лесу прошлой ночью. И почему-то мне кажется, что твоя грязная рабская морда имеет к этому самое прямое отношение.
Фэн Линь пафосно остановил движение метлы. Он медленно, превозмогая остаточную скованность в сломанном левом плече, выпрямил свою согнутую спину, сбрасывая маску немощного калеки. Юноша поднял голову и уставился своим ледяным, пронзительным взором прямо в глаза высокородного ученика. Между ними на расстоянии нескольких метров мгновенно застыла звенящая, леденящая тишина, готовая в любой момент взорваться новой кровавой бойней. Слова Чжоу: «Вот мы и встретились», — зафиксировали новую критическую точку их затяжного противостояния, рассчитанного на масштабную арку из сорока глав.
Чжоу медленно, с характерным сухим щелчком выдвинул лезвие своего элитного меча из ножен на пару дюймов. Багровая огненная энергия вокруг его тела вспыхнула с новой, сокрушительной силой, готовая сорваться в смертоносную площадную атаку, чтобы начисто испепелить дерзкого раба прямо на глазах у замерших в ужасе чернорабочих заднего двора. Смерть снова подошла к Фэн Линю на расстояние одного короткого движения руки.
Но в самый критический момент, когда Чжоу уже готов был сорваться с места, произошло то, чего никто на этом кузнечном дворе не мог даже вообразить в своих самых безумных снах.
Из глубокой, темной расщелины скального массива, расположенной прямо за спиной Фэн Линя, уверенным, легким и пафосным шагом вышла Су Мэйлинь. Прекрасная девочка из Обители Трав больше не пряталась. Её чистый нежно-зеленый халат, испачканный черной сажей, плавно развевался от внезапно поднявшегося лесного ветра. Лицо девочки застыло в гримасе абсолютного, холодного и величественного презрения к высокородному палачу внешней школы. В её больших глазах больше не было прежнего испуга или невинной мягкости — там горела первобытная, подавляющая сила древнего уровня.
Су Мэйлинь сделала всего один единственный, пафосный шаг вперед, выходя на линию огня между Фэн Линем и Чжоу.
БУМ!
В ту же секунду пространство над задним двором Главной Кузницы словно взорвалось от невидимого, колоссального давления. Воздух мгновенно стал тяжелым как свинец, а гранитные плиты под ногами Чжоу жалобно затрещали, покрываясь сетью мелких трещин. Из хрупкого тела шестнадцатилетней девочки хлынула такая мощная, концентрированная и плотная невидимая духовная аура, что багровое пламя огненной энергии вокруг Чжоу мгновенно потухло со слабым, позорным шипением, словно его залили ледяной водой горного источника.
На старшего ученика Чжоу разом упало колоссальное, сокрушительное давление древнего порядка. Сила этого ментального и энергетического удара была настолько велика, что его колени жалобно хрустнули. Чжоу даже не успел понять, откуда пришла атака. Его элитный меч со звоном выпал из ослабевших пальцев, ударившись о камни двора.
БАЦ!
Старший ученик Чжоу с глухим, позорным стуком тяжело рухнул на оба колена прямо в грязный серый пепел заднего двора — точно на то самое место, где всего несколько минут назад по приказу надсмотрщика на коленях сидел израненный Фэн Линь. Его физический сосуд содрогнулся от невыносимого веса чужой ауры, изо рта вырвался хриплый, испуганный возглас боли, а с бледного лба градом покатился холодный пот. Сильнейший практик внешней школы кузницы, стоявший на самом Пике Царства Звезды, сейчас был полностью обездвижен и прижат к земле чистой волей хрупкой девы. Он ползал в грязи, не в силах поднять даже голову.
Фэн Линь, стоявший всего в одном шаге позади Су Мэйлинь, в настоящем, глубоком шоке широко раскрыл свои глаза. Весь его пафос и ледяной самоконтроль на долю секунды дали трещину перед лицом этого невероятного зрелища. Раб из кузницы, привыкший считать Су обычной слабой девочкой-травницей, чьё единственное умение — собирать дикие коренья на окраинах, никак не ожидал от неё такой запредельной, пугающей мощи. Его интуиция и внутреннее чутье практикующего лихорадочно трепетали, пытаясь осознать уровень силы, скрытый в этом хрупком теле.
— Как это такое?.. — потрясенно, хриплым шепотом спросил Фэн Линь, переводя свой удивленный взор со стоящего на коленях Чжоу на прямую спину Су Мэйлинь. — Су… какая сила скрыта в тебе? Кто ты на самом деле?
Су Мэйлинь медленно повернула голову к герою, и на её прекрасном лице на секунду промелькнула её прежняя мягкая, но теперь пафосная ухмылка истинного мастера скрытых искусств. Её голос прозвучал ровно, кристально чисто, перекрывая гул далеких печей:
— Я же говорила тебе в Обители Трав, Фэн Линь, что моя семья из поколения в поколение изучает скрытые свойства природы Поднебесной. Мои меридианы чисты от рождения. Я давно достигла Пикового уровня Царства Звезды, и мне осталось сделать всего один единственный шаг до прорыва. По сути, можно сказать, что я уже нахожусь на уровне полцарства Луны. Мой внутренний круг силы уплотнен настолько, что этот высокородный мусор внешней школы для меня — не более чем слабая, надоедливая крыса.
Слова Су Мэйлинь отчетливо зафиксировались в сознании ошеломленного Фэн Линя, открывая перед ним совершенно новые грани боевых искусств этого мира. Пиковый уровень Царства Звезды, почти полцарства Луны в шестнадцать лет! Эта девочка обладала потенциалом, превосходящим всех гениев и старших учеников Секты Пылающего Горнила вместе взятых.
Су Мэйлинь снова резко повернулась к распростертому в пепле Чжоу. Её взгляд стал кристально холодным, а давящая аура увеличилась еще на одну ступень, заставляя Чжоу за стонать от боли и еще ниже прижаться лицом к грязным плитам двора.
— Прочь! — со стальным, безжалостным нажимом в голосе приказала Су Мэйлинь, и её слово хлестнуло Чжоу сильнее любого промасленного кнута. — Исчезни с моих глаз, ничтожество кузницы, пока я окончательно не разрушила твой примитивный меридианный очаг огня! Запомни этот день: если ты или твои псы еще хоть раз посмеете приблизиться к Фэн Линю или Обители Трав, эта кузница станет вашей личной плавильной могилой! Прочь!
С последним словом Су Мэйлинь резко оборвала поток своей невидимой духовной энергии. Колоссальное давление, сковывавшее задний двор, мгновенно исчезло, возвращая пространству прежний удушливый зной.
Старший ученик Чжоу, обретя свободу движений, судорожно вдохнул горячий кузнечный воздух. Его высокомерное лицо было серым от неописуемого, парализующего животного страха и позора. Первобытный ужас перед этой непонятной девочкой, обладавшей силой почти полцарства Луны, полностью уничтожил его волю. Чжоу даже не попытался поднять свой упавший меч. Не издав ни единого звука и трясясь от скрываемого страха, он лихорадочно вскочил на ноги. Спотыкаясь, хромая и роняя золотой жетон внешней школы, главный палач кузницы в дикой панике бросился бежать прочь со двора, увлекая за собой своих оставшихся людей и скрываясь в клубах черного смога. Старший ученик Чжоу позорно сбежал, спасая свою жалкую жизнь от гнева Обители Трав.
Едва тяжелые, испуганные шаги врага полностью затихли вдали, на заднем дворе Главной Кузницы воцарился полный покой. Фэн Линь, успокоившись после ухода Чжоу, почувствовал, как колоссальное напряжение последних часов окончательно истощило его внутренние ресурсы. Его изможденный физический сосуд, удерживаемый до этого момента лишь Истинным Законом и бальзамом Су, потребовал немедленного отдыха. Юноша пафосно закрыл глаза, на его бледном лице появилась едва заметная хищная ухмылка торжества, а колени плавно подогнулись.
Фэн Линь обессиленно упал навзничь прямо на грязную землю двора, погружаясь в глубокий, спасительный сон, похожий на беспамятство.