Глава 9:
Внешний мир Секты Пылающего Горнила встретил Фэн Линя привычным удушливым зноем, грохотом тяжелых кузнечных молотов и едким запахом серы. Ночная тренировка внутри скрытого пространства древнего кольца, где время текло в десять раз медленнее, полностью преобразила юношу. Пока на каменистых тропах Обители Скорби прошло всего пару часов, Фэн Линь провел в медитации почти целые сутки. Его духовная энергия уплотнилась, меридианы расширились, а в мышцах затаилась взрывная, пружинящая сила.
Тем не менее, едва переступив порог Главной Кузницы, Фэн Линь привычно ссутулился. Он снова размазал по лицу и рукам жирную угольную пыль, маскируя здоровый цвет кожи, и побрел на задний двор, намеренно волоча левую ногу. Выживание в этих стенах требовало абсолютной скрытности. Для всех вокруг он по-прежнему оставался недобитым, сломанным рабом, чудом уцелевшим после жестоких побоев старшего ученика Чжоу.
К полудню жара на заднем дворе кузнечного павильона стала невыносимой. Земля буквально дышала огнем от сотен работающих плавильных печей. Слугам выдали короткий получасовой перерыв и раздали их скудный дневной паек — всё те же черствые, серые куски хлеба, замешанные на отрубях и речном песке. Истощенные рабы кузницы жадно вгрызались в сухую корку, стараясь быстрее поглотить пищу, пока надсмотрщики отвернулись.
Фэн Линь отошел в самый дальний, затененный угол двора, поближе к массивной, сложенной из грубого черного гранита печи, которая сейчас остывала после утренней плавки. Он уселся на перевернутый деревянный ящик, достал свой кусок черствого хлеба и только собирался поднести его к губам, как перед ним выросла громоздкая фигура.
Это был Пэн — хитрый, подлый и изворотливый слуга заднего двора. Пэн отличался от остальных рабов более крупным телосложением и завидной наглостью. Он давно приноровился выживать за счет чужих страданий: отбирал пайки у слабых, доносил надсмотрщикам на товарищей по несчастью и вовсю прислуживал внешним ученикам, надеясь заслужить их милость. Пэн находился на самом пике Низкого этапа Царства Звезды для слуг и пользовался своей относительной силой, чтобы держать в страхе весь задний двор.
На его грязном, ухмыляющемся лице горела неприкрытая злоба. Вчера он видел, как Чжоу избил Фэн Линя, и был уверен, что парень сейчас находится на грани смерти и не сможет оказать даже малейшего сопротивления.
— Эй, мусор, — нагло процедил Пэн, преграждая Фэн Линю путь и демонстративно разминая свои массивные, покрытые сажей кулаки. — Тебе этот хлеб всё равно уже не понадобится. С твоими сломанными ребрами тебе место на кладбище, а не у горна. Отдавай паёк по-хорошему, пока я не помог тебе подохнуть побыстрее.
Фэн Линь даже не поднял головы. Он продолжал спокойно держать черствую корку в руках, ледяным взором изучая трещины на земле. Его молчание и полное отсутствие страха взбесили Пэна.
— Дохляк, ты что, оглох?! — взревел хитрый слуга.
Пэн резко шагнул вперед и с размаху нанес тяжелый, грубый удар правым кулаком, целясь Фэн Линю прямо в разбитую челюсть. Удар был сильным — Пэн вложил в него все крохи своей духовной энергии, стремясь одним махом свалить парня с ящика и забрать еду.
В этот критический момент в глубине сознания Фэн Линя резко отозвался леденящий, кристально чистый голос запечатанной Бессмертной Императрицы:
«Не трать энергию попусту, малец. Не взрывай меридианы. Твое тело теперь соткано из пустоты. Легкое смещение корпуса влево, пропусти его инерцию через себя. Пусть этот червь сам накажет себя за глупость».
Интуиция Фэн Линя среагировала мгновенно, подчиняясь ментальной подсказке мастера. Юноша не стал использовать всю мощь техники «Шаг без тени», чтобы не выдать себя перед другими рабами. Вместо этого он совершил едва заметное, филигранное и невероятно точное движение всем корпусом. Его плечо плавно ушло в сторону всего на пару дюймов за долю секунды до того, как кулак Пэна должен был коснуться его лица.
Шух…
Массивный кулак Пэна с при свистом рассек пустой воздух в том месте, где только что находилась голова Фэн Линя. Хитрый слуга, не ожидавший, что полуживой калека сможет уклониться, полностью потерял равновесие. Вся колоссальная инерция его собственного веса и неуклюжего удара потащила его вперед.
Фэн Линь, продолжая пафосно сидеть на деревянном ящике и даже не выпустив из левой руки кусок черствого хлеба, лишь слегка выставил правую ладонь. Он мягко, почти невесомо коснулся локтя пролетающего мимо Пэна, слегка придав ему правильное ускорение и направив траекторию его падения точно в сторону.
— Кха?! — только и успел выдать ошарашенный Пэн.
В следующую секунду раздался страшный, оглушительный хруст. Пэн на полной скорости со всей дури врезался лицом прямо в массивную, раскаленную гранитную стену остывающей печи. Сила столкновения была настолько велика, что каменная кладка жалобно загудела, а с Пэна в мгновение ока слетела вся его спесь. Его нос превратился в кровавое месиво, передние зубы со звоном брызнули на граниты двора, а по лицу мгновенно расплылся страшный ожог от соприкосновения с горячим металлом заслонки.
Хитрый слуга с глухим стоном повалился на спину, пачкая серый пепел двора густой, темной кровью. Он судорожно держался руками за сломанное лицо, катаясь по земле от невыносимой боли и скуля как побитый пес.
Несколько рабов, наблюдавших за этой сценой издалека, в ужасе замерли. Всё произошло настолько быстро и плавно, что со стороны казалось, будто Пэн просто промахнулся и сам по собственной глупости влетел головой в печь. Фэн Линь же остался абсолютно неподвижен. Он пафосно и неторопливо поднес кусок черствого хлеба к губам, откусил край и принялся спокойно жевать, даже не взглянув на поверженного врага.
— Ты… ты труп, Фэн Линь… — брызжа кровью сквозь выбитые зубы, прохрипел Пэн, поднимаясь на четвереньки. Его глаза были налиты дикой, безумной злобой и уязвленным эго. — Ты поплатишься за это!
Фэн Линь продолжал молча жевать, демонстрируя абсолютное, ледяное презрение.
Кое-как утерев кровь грязным рукавом, Пэн, шатаясь и спотыкаясь, бросился прочь с заднего двора. В его хитрой, подлой голове мгновенно созрел план мести. Он прекрасно понимал, что сам теперь не справится с Фэн Линем, но у него был сильный покровитель. Пэн побежал прямиком к павильонам внешней школы, где обитали высокородные ученики.
Спустя пятнадцать минут Пэн уже ползал на коленях в роскошной комнате отдыха, перед сидевшим в кресле старшим учеником Чжоу. Чжоу лениво пил дорогой чай, а его алые шелковые халаты сияли чистотой.
— Старший брат Чжоу! Пощадите, выслушайте меня! — завывал Пэн, прижимая грязную тряпку к своему разбитому носу. — Этот мусор, Фэн Линь… Он предал секту! Он скрывает свою истинную силу!
Чжоу брезгливо поморщился, глядя на окровавленного слугу:
— О чем ты скулишь, собака? Вчера я лично сломал этому ничтожеству ребра. Он должен едва ползать.
— В том-то и дело, старший брат! — лихорадочно запричитал Пэн, брызгая слюной. — Он притворяется! Сегодня он стал подозрительно быстр. Он уклонился от моего удара так легко, словно видел его насквозь, а потом силой швырнул меня в печь! Этот раб явно тайно культивирует какую-то запретную технику или украл ценный артефакт из кузницы! Он затаил обиду на вас и собирается нанести удар в спину!
При упоминании тайной культивации и артефакта глаза Чжоу опасно сузились. Его высокомерие не могло допустить, чтобы какой-то грязный раб заднего двора смел иметь от него секреты, а уж тем более — становиться сильнее после его наказания. Если слухи о том, что недобитый раб скрывает силу, подтвердятся, это ударит по репутации самого Чжоу перед другими учениками.
Чжоу медленно поставил пиалу с чаем на стол, и вокруг его пальцев на долю секунды вспыхнула зловещая багровая энергия.
— Скрывает силу, говоришь? — тихо, но со смертоносным холодом произнес старший ученик. — Подозрительно быстр? Что ж… Вечером, когда закончится смена и надсмотрщики уйдут спать, мы навестим его каморку. Я устрою там настоящий погром. Лично переломаю этому мусору все пальцы на руках, один за другим, чтобы он больше никогда не смог держать ни метлу, ни тренировочное оружие. Мы вытрясем из него всю правду.
Пэн, растянув свое разбитое лицо в подлой, торжествующей ухмылке, низко поклонился, предвкушая скорую и жестокую расправу над Фэн Линем. Темная туча заговора начала стремительно сгущаться над головой ничего не подозревающего героя, обещая превратить грядущий вечер в кровавую бойню.