Утром балгер проснулся в дорогой на вид комнате, а в метре от него храпел купец. Корчма, в которой они остановились, имела три этажа. На первом находились бар, кухня и столики, за которыми можно было поесть и напиться. Второй этаж был гостевым и состоял из множества комнат, где путники останавливались на ночь. Третий этаж представлял собой одну большую комнату — именно в такой и спали купец с балгером.
Балгер не стал дожидаться пробуждения купца. Он решил спуститься вниз и прогуляться по деревне и её окрестностям. Пусть и не скажешь, но балгер любил природу, чувство утренней прохлады и уединение. Спустившись на первый этаж, он почувствовал сильный запах гвоздики и жасмина. Осмотревшись, он заметил Томирис, спящую за тем же самым столиком, за которым они сидели вчера.
Балгер волновался за сохранность девушки, оставшейся без его защиты, но понимал: никто не осмелится тронуть ту, кого защищает рыцарь в латах.
— Мои доспехи... Даже во сне я не могу их снять. Выходя из корчмы, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом, я не могу снять их, пока рядом кто-то есть — смиренно подумал балгер, глядя на спящую Томирис.
Карминовые и бездонные — именно такими были её глаза. Он глядел в них, а перед его взором проносились бесчисленные образы:
Кровавое море, тонущая девушка, вилы и огонь. Человек-амфибия.
Это были видения — размытые картины будущего, которое балгеру лишь предстоит пережить. Их источником была суть балгера — защитника от чудовищ. Стоило ему встретить того, кто скоро обратится, как он начинал видеть их будущее и проникаться к ним симпатией, вне зависимости от пола, характера или поступков.
Балгеру сразу вспомнился отрывок из знаменитой баллады, за авторством Эсси Давон
– Балгер, человек ты или монстр?
Балгер, защитник ты или монстр?
Такова была тяжёлая участь всех балгеров: убивать, если потребуется, тех, кого любишь. Балгер знал: появление этой девочки в его жизни — начало конца. Скоро разразится буря, и единственное, что он может сделать, — это смиренно ждать, наслаждаясь временем, что у него осталось.
Он наконец вышел из таверны. Приятный зимний ветерок прочистил его голову от ненужных мыслей. Решив осмотреть деревню, он отправился по её улочкам. Прямо напротив корчмы стояла большая, выбивавшаяся из общей архитектуры деревни, каменная церковь.
Даже с его опытом балгера церковь он видел впервые. Лишь слышал о них, когда обучался в мечети.
— Церкви — культовые сооружения, прославляющие неизвестного мне бога, чьи последователи гордо называют себя христианами, — размышлял он. — Видимо, все жители деревни верующие. Это объясняет их неприязнь к Томирис. Согласно их вере, монстры — это жалкие грешники, чьё тело является отражением их духовного уродства.
Он решил войти в церковь и узнать побольше о местной вере. Внутри все стены были покрыты рисунками бородатого человека с длинными волосами. В центре помещения, на высоте пары метров, висел огромный православный крест — балгер уже видел такие. Вокруг него стояли ряды скамеек, на которых, по-видимому, слушали проповеди. На одной из них сидел пожилой мужчина в чёрных, похожих на хиджаб, одеяниях — видимо, священник.
— Здрав будь! — заговорил священник.
— Будьте и вы здравы! Полагаю, вы священник в этой церкви?
— Слово въ слово! — У священника был странный акцент.
— Необычный у вас говор. Неужто вы славянин?
— Да, славянин, как и большинство жителей этой деревни. Вас это удивляет?
— Насколько я знаю, сейчас мы на землях саков. Здесь православная деревня, полная славян — это большая редкость.
— Ну дык, война идёт, милсдарь. Вот люди и уходят подальше от поля боя, в наши захолустья. А что до полностью славянской — тут я вас огорчу. Ещё недавно тут было полным-полно тюрков, но вы наверняка слышали: войска массагетов прошли. Они и забрали всех мужиков, даже наших не оставили.
— Вот оно что. Как говорится, из огня да в полымя: люди, убегая от войны, лишь стали её участниками.
— Не все, — возразил пожилой священник. — Гляньте вот на меня. Сижу в своей церквушке, никак прихожан дождаться не могу. Вы — единственный за последние три дня, кто решил сюда зайти. Не верят нынче люди, что же поделать... — Священник огорчённо вздохнул.
— Неужто совсем никого? В военные времена людей тянет к Богу.
— Ну, заходит сюда иногда одна молодая девушка. Да только не молится, а спит. Представляете себе, сударь? Спит, да ещё и в священном месте! А на мои просьбы так не делать — просто отмахивается.
— Наглая, видно, девушка, — балгер усмехнулся, догадавшись, о ком идёт речь. — Ну и как? Часто она тут спит?
— Каждый день. Правда, вот вчера не появлялась - видимо, нашла себе новое пристанище.
— О нет, думаю, сегодня она опять у вас появится.
— Бедное дитя. Вы, балгер, тут проездом и не знаете, но у неё раньше, значится, семья была: брат и даже мать. Только вот лучше бы не было. Мало того что мамаша у неё поехавшая была и обратилась в монстра, так ещё и братишка её по стопам матери пошёл. Видали реку возле деревни? Он рыбою стал и теперь плавает там всем назло. Даже убить его не можем — монстры, они же, падлы, сильные.
— И с какой же целью вы мне это рассказываете, раз уже догадались, что я балгер? — Священник на то и священник: он вмиг догадался, кем являлся рыцарь.
Балгер продолжил:
— Неужто надеетесь, что я избавлюсь от вашей проблемы, пока она будет, ну, к примеру, спать?
— Отнюдь. Я говорю вам это, чтобы вы не трогали ребёнка. У неё песья кровь, но девочка невинна и не заслужила быть убитой за грехи её семьи. Она давно ищет человека, который убьёт её брата, даже объявления на доску корчмы вешает в надежде, что один из путников увидит его и возьмётся за заказ. Помогите ей, прошу вас.
— Помочь ей в чём? Убить собственного брата? Не слишком ли вы много просите от богослужителя?
— Боюсь, милсдарь балгер, это единственный способ прекратить нападки в её сторону. Я прошу вас совершить грех во благо, ради спасения этого дитя.
— Грех есть грех. Не испытывай моего терпения, священник.
Балгер разочарованно покачал головой, развернулся и ушёл из церкви. Мнение о христианских священнослужителях было испорчено некомпетентным священником.
Он направился обратно в корчму, дабы узнать, оставила ли Томирис объявление на доске. Написанное чёрными чернилами отруки, пахнущее гвоздикой и жасмином:
– В пруду, возле деревни, завёлся монстр. Требуется помощь в убийстве. Награда: договорная.
Резким, хлёстким движением балгер сорвал и смял объявление с доски, тем самым разбудив спящую рядом Томирис. Она взглянула на кусок пергамента в его руке и сказала:
– Ты чего это делаешь?
– ...
В ответ — лишь молчание.
– Чего молчишь? – продолжила девочка.
– Хмммм, хорошо, так уж и быть, – наконец промолвил балгер.
– Чего? – растерянная и сонная девочка окончательно потеряла суть диалога.
– Я говорю... – громко сказал балгер. – ...что так уж и быть, помогу тебе с этим заказом.
– Ты? Ещё чего, это же подводный монстр. Пусть ты и рыцарь, но там твои латы не помогут. И откуда ты знаешь, что заказчик — это я?
– Я — балгер. И повторяю ещё раз, надеюсь, последний: я принимаю заказ на поимку чудовища.